Что ты здесь забыл?

— Я хочу, чтобы ты остался. — омежка смотрит, наверное, самым преданным и просящим взглядом на всем белом свете, — Останешься? Юнги взглянул на Гука, чуть улыбаясь. — Да, хорошо, я останусь. Только предоставь мне место для сна и одежду. Едва услышав, что старший остается, Чонгук начал суетиться по квартире. Сначала младший съел таблетку, во избежание неловких ситуаций. О которых он позже точно пожалеет. Чонгук бродил по дому в поисках наиболее подходящей одежды для его нового бойфренда (?). Омега вспомнил, что случайно прихватил с собой из дома отцовскую пижаму… Младший триумфально вынес пижаму альфе. Она была однотонной и даже чуть больше размера альфы. — Ложись, где хочешь, только не на моей кровати. Она, кстати, на втором этаже, а так в твоем распоряжении небольшой диван на кухне и сравнительно неплохой диван в гостинной. — Я не против прилечь с тобой, — Юнги ухмыляется, — Но буду послушным и прилягу на диван, который не на кухне. На кухне я буду без конца падать. И проснусь избитый. — парень нехотя, словно заспанный кот, поплелся в комнату в обнимку с пижамой. — Постой, я хочу спать с тобой, но немного боюсь. Вдруг ты меня изнасилуешь утром, когда таблетки выветрятся, и я снова запахну, как ходячий феромон.? Юнги остановился и почесал затылок. — Можешь ночью встать и выпить таблеток. — Когда станет не в терпеж, запах тебя разбудит, толкни меня, пожалуйста, я все исправлю… Ну ты пока подумай об этом, а я пойду наверх переоденусь. Чонгук прошел в свою комнату, пусть таблетки и действут, но разум чуть замутнен. В голове лишь мысли о своем альфе. Юнги пытается казаться жестоким, но у него не получается. Омега все чувствует. Даже тот момент, когда Юнги обещал издеваться над ним, а затем почти сразу крепко прижимал его к себе на крыше. Такие моменты многое рассказывают о личности. То, что узнаёт омега об истинном, ему нравится. Наконец-то, отвлекшись от своих мыслей, Чон переоделся и пошел вниз. Только младший спустился, как его встретил довольно веселый и уже переодетый Юнги и сразу напрыгнул младшему на спину. — Я не против. Вези меня в свою кровать! — Юнги откашлялся, — Да, мне правда двадцать годиков. Омега резво подхватил старшего и понес к своей кровати. Добравшись до комнаты, Чон повалил альфу на кровать. — А мне почти шестнадцать, и эксплуатация детского труда запрещена. — младший приподнял бровку. — Ладно тебе, я же просто играюсь, не будь таким серьезным. Альфа лежал облокотившись на локти и смотрел на омежку. Юнги протягивает руку к младшему. — Ну же, иди ко мне. — он улыбнулся. Не раздумывая, Чонгук плюхнулся рядом со старшим. — Какой же ты милый. Чон смотрел в потолок, но вдруг решил поменять позицию и перекинув ногу через бедра парня, сел на Юнги, а затем, просто навис над альфой, смотря в глаза. Почему-то малыш возомнил себя сейчас альфой, хоть и знал, что это совсем не так и быть властным не в его натуре. — Где же тот серьезный холодный парень? Еще чуть-чуть и я влюблюсь в тебя бесповоротно. Альфа потянулся вверх и поцеловал своего омежку в щечку. — Ты хочешь побыть альфой? Ну давай, я весь твой. — старший игриво улыбнулся и приобнял Чона за шею. Гук ухмыльнулся. — Что ж, ты сам сказал, что весь в моем распоряжении. Значит, даже не смей мне хоть что-то сказать по поводу моих следующих действий. Малыш, из тебя вышел бы чудесный омега. Младший медленно опустился к белесой шее альфы и для начала просто поцеловал ее, а спустя всего секунду, оставил на ней багровый засос. Альфа хотел было возмутиться, но кто он такой, чтобы перечить собственным словам. Альфа закинул голову назад, позволяя младшему поиграться с ним. Однако Юнги был возбужденным уже с невинного поцелуя в щечку. Намекая, что останавливаться уже нельзя, старший обхватил ногами талию Чонгука, позволяя тому чувствовать возбужденную плоть. Альфа жаждал продолжения он буквально изнемогал. Почувствовав старшего, Чон замирает у самой шеи парня, кажется, даже не отрывая губ от нежной кожи. — Подожди. Я не хочу продолжать. Пожалуйста, давай остановимся? Голос младшего дрожал. Омега вспомнил свою природу. Он не альфа. Всего лишь застенчивый подросток. Альфа же устало выдохнул. — Блин, Чонгук, как долго ты собираешься меня отшивать? Парень перекатился из позы омежки в позу альфы и теперь уже Юнги нависает над Гуком. — Я понимаю, что ты еще мелкий, но если ты меня любишь и тебе нужно с кем-то провести течку, то почему ты меня не хочешь? Или хочешь? — смотрит на зону паха Чонгука, чтобы понять. Омега застенчиво отводит взгляд. — Ты пойми, всем будет лучше. К тому же, я не дядя из подъезда, я твой истинный. Возбужденный истинный. Ты просто объясни мне, что не так и если меня устроит твой ответ, то мы просто ляжем спать. — Хорошо, я поясню. Во-первых, мне страшно. Во-вторых, я под таблеткой, и ты меня не так сильно манишь, для того, чтобы забивать на страх. В-третьих, я не хочу залететь. И я хочу прожить свои полные пятнадцать лет девственником. Можно? — на лице Гука жалобный взгляд, будто тот вот-вот заплачет. Старший банально обиделся. Слез с омеги, лег рядом и укутался в одеяло, отвернулся к стене. — Не маню, значит?.. Чон несколько промолчал. — Хен… — омега намеренно обнял старшего со спины, чудесно зная, что так Юнги почувствует, что на самом деле чертовски манит Гука. Младший был так же возбужден. Юнги, конечно, принял к сведениям, но ответил очень тихо: — Чего тебе? Ответ младший шепчет в основание шеи у спины. — Я люблю тебя… Просто я еще мелкий и тупой. — А я хочу трахаться. — альфа отвечал грустно и отрешенно. — И что предложишь сделать? Я не хочу каких-то левых шлюх, и рука поднадоела. Когда ты уже повзрослеешь? Мне грустно без взрослого Чонгука. Омега чуть сильней обвил талию старшего. — Я понимаю, что, будь ты ублюдком, уже давно изнасиловал бы меня, но ты не такой. Это просто замечательно. — Вообще-то я как раз такой. Просто ты надо мной издеваешься и не позволяешь одним своим видом тебя изнасиловать. Вот посмотришь на тебя и сразу «ну как можно его изнасиловать… ну как я потом жить буду… ну нельзя так», — альфа уже злится. Лежать со стояком около любимого это последнее, чего он хотел бы после учебы. — Я же вижу, что ты не такой, ты добрый и мягкий. Как ты вообще можешь причинить хоть кому-то вред? — у младшего напрочь вылетело из головы, что он сейчас гворит с авторитетом всей академии. Юнги повернулся к омеге, настолько злым, что ему не хватало разве что пара из ушей. — Чонгук, сука, беги. — взгляд Сатаны со стороны альфы. Омега закрыл лицо ладошками и головой уткнулся в шею парня.   — Не ворчи. Все равно ведь остынешь! — обнял, словно он малыш на маме коале. Чтобы успокоиться, вырвал Чону один волосок с макушки. — Вот тебе, засранец. Будешь знать, как не давать мне. — пытаеся вырваться из объятий, но безуспешно. Младший потерся макушкой о подбородок хена. — Мне же больно! Ну и ладно. Ты все равно милый. Можешь даже не ворочаться. Я уверен, что тебе приятно, когда я рядом. Юнги, в свою очередь, выдохнул всю свою злость, словно бык, и устроился поудобнее. — Спокойной ночи, малыш. — Угу… Спустя всего пару минут, парни уже спали, наслаждаясь теплом и объятиями друг друга. Только вот счастье продлилось не всю ночь, а едва ли перетерпело пару часов.

*приблизительно четыре часа утра*

Чон руками чуть сжимает рубашку Юнги и очень крепко обнимает. Омега только что проснулся от сильнейших спазмов, именно от тех, которыми славится первая течка, — до жути болезненных. Если бы не альфа рядом, то Чон давно уже валялся бы в позе эмбриона и плакал навзрыд. Сейчас же омега громко выдохнул и простонал от испытываемой боли. Чтобы отвлечь себя, младший переплел свои ноги с ногами Юнги. Альфа почувствовал неладное и, едва открыв глаза, повернулся на младшего. — Что с тобой, Чонгук? Эй, Гук… — гладит его по голове, — Мне принести тебе таблеток? — Нет, останься, я не хочу таблеток. Все, что мне сейчас нужно, это ты. Я уверен, что, если ты уйдешь, мне станет еще хуже… — младший заискивающе смотрит глазами-бусинками в темные глаза старшего. — Солнце, у тебя такой взгляд, будто ты сейчас расплачешься. Не надо. Я не выдержу, съезжу к богу омег, и он отхватит за эти течки. Альфа покрывает поцелуями лицо младшего. Никакой пошлости, Юнги действует медленно и аккуратно, надеясь, что это хоть немного уменьшит чужую боль. По телу парня проходят вспышки боли, но как и ожидалось, поцелуи альфы облегчают боль несильно, но уж точно способны отвлечь. — Так больно… — Гук снова громко выдохнул, а внутри был готов отдать все, лишь бы Юнги не отстранялся. Альфа оказался очень опытным парнем и отлично знал, что омеги просто обожают поцелуи в шею и ключицы. Он знал и делал. Влажным языком Юнги проходил от шеи все ниже, целуя чувствительную кожу Чонгука через каждые пару сантиметров. Чон уже прекрасно понял, что будет дальше. Кажется он был даже и непротив. Все, что угодно, только не эта боль и противная смазка. Тем более, каждое чужое касание сейчас приносило все большее облегчение. — Только не останавливайся… Парень расставил ноги так, что Юнги оказался между ними. А альфа останавливаться и не собирался. Он уже увлекся своей сладенькой игрушкой и не мог оторвать даже взгляда от Чона, не то, чтобы прекратить свои действия в принципе. Юнги опускается ниже, прикусывая и посасывая соски, поглаживая торс омеги. Гук прогибается в спине и стонет. Ему даже слишком приятно, но волнение и первая неловкость все равно присутствует. Альфа не тянет долго и снимает с младшего штаны и нижнее белье, не упуская возможности докоснуться ладонь до загорелой кожи. Юнги целует лобок Гука и массирует пальцами головку члена омеги, иногда поглядывает тому в глаза, чтобы посмотреть не умер ли он там от боли. Омега закусил губу, стараясь не стонать более, но лицо у него было, будто он получает по 3 оргазма в минуту. Лежать без движений становилось для омеги невозможным, поэтому он начал слабо двигать бедрами вверх-вниз. Старший тогда только прислонился губами к головке Гука, но, почувствовав, что младшему уже не в терпеж, заглотил его член до основания. Чон томно выдохнул, но толчки бедрами не прекратил. Они были медленными и неглубокими, пока инициативу не взял на себя Юнги. Едва привыкнув к ощущениям в горле, он увеличивает темп, держа ладонь на внутренней стороне бедра Чонгука, принося тому еще больший кайф. Младший просто не смог долго продержаться, когда увидел, как насаживается ртом, на него такой с виду брутальный хён. Чон развел ноги еще шире, чуть задрожжал и кончил. Для Гука это был первый минет, и ему было так стыдно смотреть в глаза человеку, которому он только что кончил в рот, что он прикрыл глаза. — И-извини, хен, — стесняясь, извинился омежка. Юнги на это лишь сглотнул сперму, улыбнулся и утер свой рот рукой. — Так мне продолжать или тебе хватит? — альфа подразумевал анал, и младший это понял, только не совсем так, как надо было… — А ты уже перехотел? — Чон широко распахнул глаза и почти даже напугался. — Нет-нет… Просто, хочешь ли ты? Мне-то твой зад не жизненно необходим, а тебе девственности лишаться. Юнги садится напротив Гука и ждет ответа. — Чертова течка, наконец боль хоть немного ослабла… Спасибо тебе. Можешь делать со мной, что хочешь. Можешь оставить в покое или наоборот… выбор оставляю тебе. Я готов. — сел и смотрит в глаза наивно, почти по-детски доверчиво. — Я тебе верю. — не отрывает взгляда от глаз альфы. — Знаешь, что делают взрослые, когда не знают ответа? Они кидают монетку. Решка это значит, что удовлетворять меня будет твой зад, а орел это значит твой рот, — пусть старший и выглядел спокойным, но он действительно волновался сейчас. Этот выбор казался ему впервые важным. Гук прекрывается одеялом, ведь хоть и немного, но все еще стесняется Юнги. — Согласен, однако знай, ты не подойдешь ко мне и на киломметр без презерватива. Альфа высоко-высоко подкидывает монетку. — Ты думаешь, я совсем дебил? У меня в рюкзаке этих прекрасных достижений резиновой промышленности больше, чем учебников. Юнги ловит монетку, кладет на руку, накрывая ладошкой, смотрит результат и кричит: — О ДААААА! В ЗАД. — парень показал Чонгуку монету и ринулся к рюкзаку за контрацептивами. Юнги быстро вернулся к младшему, аккуратно стащил с худенького тела одеяло и посмотрел в глаза Гука. Тот ответил старшему смущенным и жалобным вздохом. Юнги поцеловал Чона, нежно, стараясь успокоить, но разорвал поцелуй. — Не смотри на меня так… Я чувствую себя педофилом, коим и являюсь, и возбуждаюсь от этого взгляда еще больше. Юнги разорвал оболочку презерватива. — Ты, главное, не бойся, я, как сам понимаешь, не первый раз такое вытворяю. — Мне будет больно? — Чон все еще смотрит тем же взглядом. — Ох, солнышко… но ты же потерпишь ради меня? Потом будет невъебенно круто, — целует его в висок и отстраняется, потому что забыл смазку в рюкзаке. Раз он девственник, то, помимо естественной смазки, Юнги взял еще немного искусственной с запахом клубники, чтобы причинить Чонгуку как можно меньше боли. — Ладно, все готово. Малыш, ложись. Юнги уже надел презерватив и достал смазку. Чон в это время перевернулся на живот и чуть приподнял таз, чтобы старшему было удобней. Омега глянул на Юнги: — Если мне будет больно, я подам на тебя в суд. — Значит я уже точно в тюряге. Прости, но будет больно. Альфа без труда ввел первый палец, после нескольких движений второй, здесь он уже пытался делать все осторожнее, плавнее, нежнее. Для Чонгука ощущения были странными. Он впервые чувствует любимого буквально внутри себя. Непривычно. После того, как омега привык, Юнги начал вводить третий палец, тут даже сам альфа напрягся, он делал все аккуратно, но за истинного было боязно. — Ты в порядке, малыш? — Мне совсем неприятно, так и должно быть? Зачем я на это согласился?  — Все под контролем, все хорошо, — двигает пальцами активнее, когда стало НАМНОГО легче он вытащил пальцы. — Так, Чонгук, резко до конца или постепенно по чуть-чуть? Чон отвечает дрожащим голосом: — П-постепенно, пожалуйста. «Ну, а чего я ожидал? Лучше же меня помучать» — подумал старший — Не бойся ты… — наклонился к нему и стал посасывать мочку уха, чтоб отвлечь. — Малыш, доверься мне. Чон взглянул на Юнги и чуть улыбнулся. — Хорошо, хен. — Умничка ты моя, — раздвинул ягодицы Чонгука и приставил головку своего члена к аналу омеги «О да, этот момент… Я его ждал два дня… погодите, серьезно два дня…» Альфа замер. «Два черт возьми дня» — взялся одной рукой за переносицу — «Два. дня. Да я чертов насильник». — Чонгук, ты меня любишь? — «Да, Юнги, самое время» Младшему максимально не понравилась данная ситуация. Он был на грани и поэтому недовольно вскрикнул: — Юнги, не мучай меня! У меня итак течка, у меня жизнь не удалась. А ты мне и день рождения портишь. Не нагнетай. Потом поговорим. Альфа даже напугался резкой реакции младшего. — Ладно, ладно, — по голосу было слышно, что ему обидно до слез, но тем не менее, он аккуратно входит в омегу, медленно, настолько, насколько вообще может его плоть. Дает омеге привыкнуть и начинает медленно двигаться, альфе уже невтерпеж, но нужно ждать, ради истинного. Не смотря на то, что первые толчки Чонгуку не только не понравились, но и даже принесли ему боль, после нескольких толчков он немного привык к этим ощущениям и начал двигаться бедрами на встречу Юнги. Альфа же счел это сигналом к действию и стал понемногу увеличивать темп, где-то через раз задевая простату, из-за того, что даже после растяжки омега остался очень узким, старший был уже почти на пределе. Когда Юнги задел простату впервые, Гук понял, зачем вообще согласился на все это. Снова было приятно и больно, однако боль даже рядом не стояла с той волной удовольствия, которая захлестывала Чонгука. Сейчас он испытывал чувство когда хотелось быть еще ближе к Юнги. Просто слиться в одно целое. Почти задыхаясь, Чон попытался хоть как-то выразить свои чувства: -Хен, мне нужно больше тебя. Хочу тебя всего. Ох, как Юнги улыбнулся тогда, видел бы Гук. Это была улыбка Юнги, и не милая и не пафосная и не счастливая, когда-нибудь, Чонгук не просто увидит, но научится понимать эту улыбку, а пока старший ускорил темп до максимума, вкладывая в толчки больше силы, чтобы приносить ещё большее удовольствие обоим. От приближающегося оргазма Юнги тяжело дышал иногда срываясь на хрип. Чонгук уже не отличал боль от удовольствия. Для него это было единое чувство, сносящее голову напрочь. Омега был в силах только прогибаться в спине и громко стонать. — Юнги, ты уже.? — от нахлынувших чувств, младший не смог даже договорить. — Еще нет, малыш. — альфа буквально втрахивает Чонгука в кровать и получает от этого самый чистый в мире кайф. Кровать отзывается на каждое их движение тихим скрипом и как же Юнги сейчас ценит, то, что у омеги нет в доме соседей, родителей, сожителей и прочего дерьма, которое могло бы их услышать или что еще хуже — прервать. Чонгук пытается двигаться навстречу Юнги, поддерживая ритм, чтобы хоть как-то показать, что он в этом заинтересован, да и с такими волнами накатывающего удовольствия, совсем забыл про течку, ловил кайф от каждого горячего прикосновения истинного. — Чонгук, я скоро… — еще спустя несколько мощных толчков Альфа кончает со сдавленным стоном. Омега рукой довел себя до разрядки и простонав в очередной раз, кончил на простыню. — Юнги. Я люблю тебя. Хочу видеть тебя снова и снова. Слышать твой бархатный голос, твой волшебный запах. Ты ведь мой? — внимательнейше смотрит на старшего, переворачиваясь на спину.  — Точно и бесповоротно — лег рядом с омегой — а ты мой — парень обвил омежку ногами и руками -и никуда ты от меня не денешься. — Альфа нежно чмокнул любимого в носик. — А ты педофил — Чон жмурясь улыбается и обнимает альфочку. — самый родной для меня педофил. — Вот и говори теперь всем что твой парень педофил. Все обзавидуются — Юнги вновь улыбается — Стой.а парень ли? Мы типа встречаемся или чего? — А ты предлагаешь? Меня устроит, если к тебе просто никто не будет прикасаться, и ты будешь признавать, что ты мой, если это значит встречаться, то да, я хочу встречаться. — неожиданно Чон глянул в чужие глаза жалостливо — Ты точно не используешь меня? Если я тебе не нужен, то признайся в этом сразу… Опасения младшего очень разозлили Юнги. Он попросту не понимал, чем же мог вызвать такую реакцию Гука. — Да как ты можешь такое говорить, когда я тебе в любви признался?! И ВООБЩЕ, КАКОГО ХРЕНА ТЫ МНЕ НЕ ДОВЕРЯЕШЬ?! ТЫ ЕЩЕ НЕ ЗАБЫЛ, ЧТО МЫ ИСТИННЫЕ?! ИЛИ ТЕБЕ НА ЭТО ПЛЕВАТЬ, И ТЫ ДАЛЬШЕ СОБИРАЕШЬСЯ МНЕ НЕ ДОВЕРЯТЬ? — Извини меня… Хен, я люблю тебя больше всего на свете, просто, если ты меня предашь, я умру. Мне станет невыносимо больно. Кому я буду нужен таким? Слабым, мелким, никчемным? Я хочу тебе доверять. Хочу узнать о тебе все-все-все. Быть с тобой настолько близким, что почти неразделимым. Каждая клеточка твоего тела, каждая грань твоего характера, любая частичка твоей души, твое настроение, — все, что связано с тобой сводит меня с ума, заставляет замереть и трепетать в восторге. Юнги моментально успокоился от слов младшего. — Малыш, я не знаю как тебе доказать то, что я тебя не использую, так что тебе придется поверить мне на слово. Я честно-честно не использую тебя, а люблю всем сердцем и… МЫ КАЖЕТСЯ ОПАЗДЫВАЕМ В АКАДЕМИЮ. БЕГОМ, СОЛНЫШКО, БЕГОМ. — Старший подскакивает с места и начинает собираться. — Давай двигай. Тебе наверное больно, но двигай. ТАБЛЕТКИ НЕ ЗАБУДЬ ВЫПИТЬ. Омега лишь лениво развалился звездочкой на кровати. — Я не хочу никуда идтиии. Мы наверное уже опоздали, я очень надеюсь на это. И таблеток кстати не хочу. Хочу пахнуть как пахну. Аа все тело у меня по-прежнему болит, но теперь из-за другого. — Чонгуккии.ну давай. — вышел из ванной комнаты, вытер лицо белоснежным полотенцем и поцеловал омегу в губы — Ты слишком часто отлыниваешь. Вставаааай — тащит его за руку в сторону душа. Чон ухмыльнулся и поддался движениям старшего, встает и идет умываться. — Ну, если сам Мин Юнги меня просит, то наверное придется идти. — Подожди… — Юнги почуствовал жар от Руки Чона и в принципе от омеги. Затем, сам пару раз чихнул. — Ты не заболел ли? — Чихнул. — А ты? Твой чих значит только одно мы остаемся дома. — Парень снова лег на кровать и отогнул уголок одеяла, подзывая старшего лечь к себе. Юнги хоть немного и поворчал, но лег рядом. Омежка, обрадовавшись, навис над парнем, воображая себя альфой. — тебе разве не хочется весь день пролежать со мной? М?  — И когда ты уже смиришься с тем что ты омега?..Не нависай надо мной, ты так меня совсем заомежишь. Ты хочешь чтоб твой альфа вел себя как омега? Ну я же говорил. что ты всегда миленький и добрый, может ты уже становишься моим омежкой? — Чон ухмыльнулся. — Прекрати. — Ты запрещаешь мне вести себя как альфочка? — Чон выглядел огорченным. — да. — У меня день рождения сегодня вообще-то. Веду себя как хочу. Мне уже целых 16 лет. О, а знаешь чего я хочу? Ты такой миленький… может, ты поведешь себя как омега? Притворишься ради меня? Юнги немного пообдумал и решил, что терять нечего, ведь они все равно болеют и выходить скорее всего никуда не будут. — Ладно. — Но не только при мне. При других людях тоже. — Что? Подожди. Я так не согласен. — Значит, у тебя есть подарок получше? — Чон вопросительно вскидывает бровь. — Нуу. нет. — Значит решено. На сегодня ты мой омега. — Омежка улыбнулся.