Две стороны одной монеты

Айзава перерыл всю кровать вдоль и поперек в ту ночь, но так и не смог уснуть. — Всему виной этот чёртов засранец! — ворчал про себя юноша, ворочаясь, пытаясь насильно закрыть ноющие от недосыпа и неудобной причуды глаза. Это длилось уже несколько дней. Конец второго семестра, на носу экзамены. А экзамены в UA это не шутки. Как же не вовремя Шота обзавёлся любовным интересом. Когда это началось, он уже не помнит. Просто в один момент сердце пропустило удар и застучало в три раза быстрей, просто хотелось не отводить от него взгляд. Нет, всё не так просто. Эти чувства росли внутри Шоты давно, на протяжении года, а может и дольше. Но он и правда не помнит в какой момент вдруг осознал, что хочет поцеловать этого идиота. — К чёрту! — подушка полетела на пол. Уставший и измученный брюнет в смятении сел на кровати. Каждый раз, когда он закрывал глаза, в них то и дело мелькала эта нелепая виноватая улыбка, взгляд зелёных живых глаз, наполненных какой-то звериной тоской, взлохмаченные волосы цвета спелого пшена с лёгкой курчавинкой. Он был обычным, ничем не примечательным учеником. Отчасти разгильдяй, но на учёбу не плюнул, неряха, но за собой следит. Ещё он жутко шумный и это раздражает… — Завтра точно оттаскаю его за волосы как последнюю портовую… Нгх… — он нехотя встал и поплёлся на кухню. Достав коробочку с лекарствами, покопавшись в ней немного, он нашел пачку таблеток. Сколько раз он обещал себе, что больше не будет их пить? — Видит Бог, я это не хотел. — закинув в рот две штуки, он запил их водой и вернулся в постель. Долгожданный сон пришел к нему быстро, быстрей чем он успел сообразить, что на часах уже четыре часа утра. Когда брюнет открыл глаза, на часах было не шесть и даже не семь утра. Без десяти восемь красовалось на круглом циферблате будильника. — Черт…- сквозь зубы процедил сонный юноша. Последнее время он повторял это слово слишком часто. Шота собирался неспеша. Какой смысл торопиться, если уже опоздал? В любом случае, его сборы не занимали много времени. Умыться, одеться, съесть бутерброд с маслом. На завтрак ничтожно мало, но до ближайшей большой перемены хватит. Пара взмахов расчёской по чёрным спутанным волосам, и Шота замкнул пустую квартиру. Когда он подошёл к двери кабинета, уже пять минут шел урок. Английский как назло. — Получить выговор за то что опоздал сейчас? Или за то что не знаю материал потом? — стоя у двери рассуждал юноша. — Ладно, будь что будет. — шепнул он, и тихонько толкнул дверь, морально готовясь к издевательствам. — А, Шота, явился наконец? Какова причина такого опоздания? — громкоголосый старик отложил книгу и поприветствовал провинившегося. Все взгляды вмиг устремились на него. — Прошу прощения, этого больше не повторится. — пробурчал давно заученную наизусть фразу Айзава. — Разумеется, но я так и не услышал, почему ты опоздал? — Проспал. — недовольно ответил брюнет. Он знал что этот старик его так просто не оставит. — Выспался хоть? — с издёвкой в голосе спросил учитель. — Нет. — А что ж ты так? Влюбился? — с ещё большей издёвкой спросил старик. — Боже, лучше бы просто наорал. — пронеслось в голове Шоты, когда по классу пронеслось тихое хихиканье. — Присаживайся. — огорчённо вздохнул учитель. Он сел, наконец-то худшее позади. Он на своем месте, на последней парте, один, и на него никто не смотрит. Зато он может смотреть. Смотреть на то, как Яги старается сдержать свой громкий хохот, беседуя с соседом, как Немури достает шпаргалку из-под юбки, и на него. Лохматого белобрысого юнца, что сидит на соседнем ряду, чуть впереди и что-то старательно пишет. Он такой слабый, вообще не понятно как он попал на этот курс. Его способность во многом бесполезна. И как он только не отсеялся в первый же месяц? Шота не знает. А сейчас он пытается вытянуть практику за счёт теории, старательно записывая чуть ли не каждое слово учителя? — Чудик. — буркнул Шота. Английский язык казался Айзаве нудным, в основном потому, что он не понимал ни слова. Язык ломался в прямом и переносном смысле, когда он пытался произнести хоть что-то вразумительное. Зато Ямада был как рыба в воде, спокойно вступал с учителем в открытый диалог на иностранном. И хоть Шоте было не особо интересно о чем они трещали, он слушал. Остаток урока пролетел незаметно. И после звонка, коридор затопило множеством чужих голосов. — Что следующим? — поинтересовался кто-то из класса. — Физкультура. — Громогласно объявил староста. После чего все засуетились собирая вещи.