Глаза и улыбка

Эрик проспал до трёх часов дня, но, несмотря на это, совершенно не чувствовал бодрости. Все из-за того, что он не спал всю ночь — смотрел телек. Ему казалось, что он уже сросся с ним. Прилип к экрану намертво. Но, к сожалению, это было единственным, что отвлекало его от мыслей о Томми и сдерживало от того, чтобы зарыдать, как школьница, которую отшил парень. Встав постели, ему даже не захотелось есть, а на свою барабанную установку, которая всегда помогала выпустить пар, он впервые просто махнул рукой. Называется, познакомься, Эрик — депрессия. И казалось, что ничего уже не поднимет ему настроения, пока в дверь не позвонили. — Никого нет дома! — раздражённо крикнул Сингер. Но в ответ раздался знакомый голос: — Эрик, это я, Том! Открой! — шестерёнки в мозгу барабанщика мигом повернулись, и он как ужаленный помчался впускать гостя. Открыв дверь, Эрик увидел Тома, стоящего с огромными пакетами, которые были наполнены разными вкусностями. — Привет, Томми! — радостно поздоровался Эрик. — Привет. Я говорил, что зайду сегодня. — Конечно, проходи. Томми сразу пошёл на кухню и начал раскладывать покупки, параллельно спросив: — Ты такой бодрый. Уже полегчало? — Что? — не понял сначала Эрик. — Ты же говорил вчера, что тебе плохо. — Ах да! Ой знаешь… — Сингер понизил голос и постарался сделать лицо самого больного в мире человека. — Голова то болит, то не болит… Такие перепады бывают! Ну, ты знаешь. Такая херня с погодой творится в последнее время! Давление и все дела… — выкручивался, как мог, наш «больной». — Ага, ясно, — что-то заподозрив, ответил Том. — Ну, ладно. Я тут накупил всякого. — Да, я заметил, — подшутил Эрик, после чего оба захихикали. — У меня с собой ещё несколько фильмов есть. Какой хочешь посмотреть? — спросил Том. — Хм, как насчёт всех? — снова пошутил Сингер, хотя и вправду хотел бы посмотрелось все, что там есть. Так он сможет подольше задержать Таера у себя. — Ха-ха, ну, хорошо! Тогда будем смотреть по порядку. «Есть!» — обрадовался про себя Эрик. Парни захватили пару сладких батончиков и поп-корн, а после уселись на диван, предварительно запустив диск. Киномарафон начался! Первый фильм оказался какой-то старой мелодрамой, неизвестно как вообще попавшей Тому в сумку, поэтому единственное, что смогло их заинтересовать, так это тупость и сопливость главных героев, над которыми можно было изрядно посмеяться. Хотя Эрик и сам иногда узнавал себя в главной героине, а особенно в её словах: «Несправедливо! Я ведь люблю тебя!» — но сразу постарался выбросить этот бред из головы. Второй фильм был намного лучше — классическая комедия «Тупой и ещё тупее». Эрик и Том ржали как кони на протяжении всего фильма, хотя Том и не всегда воспринимал откровенно тупой юмор. Но он хотел развеселить Эрика, потому что он все еще помнил тот печальный и уставший голос, что услышал вчера по телефону, и который его не на шутку встревожил. Эрик никогда ещё не звучал настолько подавленно. Третий фильм — ужасы, самое интересное. Том, в отличие от Сингера, уже смотрел «Звонок», но не сказать, что тот его сильно впечатлил. Томми вообще в большинстве случаев равнодушен к ужастикам. Намного больше его пугали фильмы-катастрофы. Эрик смотрел на экран, поедая попкорн, и внимательно следил за происходящим. В это время Таер иногда переключался с фильма на своего друга. Он разглядывал его чёрные волнистые волосы, следил за его реакцией на фильм и смотрел на это «милое и удивлённое выражение лица» — так Том думал о нём. Он даже и не осознавал, насколько приковано его внимание к Эрику. Даже не столько к его внешности, а к нему в целом. Тому постоянно было важно знать о состоянии Эрика всё: сыт ли он? хорошо ли себя чувствует? что делает? Это внимание не было навязчивым, как может показаться, нет. Это была забота. Томми всегда был рядом. Таер все смотрел и смотрел на Эрика, пока что-то в его голове не щёлкнуло, и он опешил от внезапного осознания. Наконец ему пришла мысль от том, что, может, это все эти чувства не просто так. Может, это не просто дружба. Прямо в эту минуту в фильме был один из самых напряжённых моментов. Тома пробудил от размышлений Сингер, который прижался всем телом к Таеру. Гитарист слегка залился краской, но, несмотря на это, ласково улыбнулся и обнял одной рукой Эрика. Тот даже не обратил на этот жест внимания. На экране появился скример. Эрик дёрнулся и чуть не рассыпал остатки попкорна с вскриком: — Етить тебя налево! Томми тихо рассмеялся и спросил: — Боишься? — Нет, — гордо ответил Сингер, отчего Томми продолжил смеяться, но потом прекратил, заметив явное недовольство друга. — Ты такой милый, когда злишься. Эта фраза заставила обоих смутиться. Том подумал, что это, наверное, уже слишком. Они оба отвели взгляды. Было очень неловко, но вскоре это чувство пропало, стоило им снова сосредоточиться на фильме. Напряжение исчезло, будто его и не было. Наконец фильм закончился. На часах уже была половина девятого. Удивительно, что Амбер до сих пор не позвонила. Парочка увлечённо обсуждала фильм, все его неясности и загадки, сюжетные повороты и недочеты. В конце концов, Тому тоже стало немного не по себе. Музыканты прислушивались к каждому стуку и шороху, пугая друг друга фразами: «Призраки!», «Самара пришла!», «Мистика!» Это веселило и наводило жуть одновременно. Вдруг, в ванной что-то загрохотало. Том и Эрик испуганно переглянулись. Барабанщик спросил шёпотом: — Что это было? — Не знаю. Пойду проверю. — так же шепотом ответил Томми, подыгрывая ему. Встав с дивана, Таер медленно пошёл в ванную и вдруг громко и истошно закричал. У Эрика перехватило дыхание. Он крикнул в ответ, не решаясь встать с дивана: — Что там?! Том продолжал издавать звуки умирающего, пока с ехидной улыбкой не вышел из ванной и не ответил: — Ничего! — он громко рассмеялся. Эрик смотрел на него ещё секунду с глупым лицом, а потом, улыбнувшись и злобно сдвинув брови, сказал: — Дурак! — в Тома полетела подушка, но он все продолжал хохотать: — Ты бы видел своё лицо! — Таер присел на диван снова пытаясь обнять Эрика, а тот шутливо отбивался, якобы обиделся. — Ну, прости-прости. — начал извиняться Том, а Эрик ослабил сопротивление, благодаря чему Томми смог прижаться к нему щека к щеке. Сингер снова слегка порозовел, ему очень нравилась такие нежности, хотя и стыдно было это признавать. В обществе друг друга они снова могли чувствовать себя детьми, беситься и дурачиться. Стрелка на часах медленно подползала к десяти. — Черт, Амбер, наверное, волнуется! — занервничал Том. — Если бы волновалась, уже сто раз бы позвонила, — недовольно ответил Эрик. Том промолчал, вспомнив про отношение Сингера к своей молодой жене. Таер уже встал чтобы направится в прихожую и уйти. А также позвонить Амбер. Но вдруг Эрик схватил его за руку и сказал: — Останься! — гитарист удивленно посмотрел на своего друга. — Ну, поздно уже. Куда ты в такую темень пойдёшь? Том мог бы ответить, что приехал на машине, но не сделал этого. Он сам хотел остаться. Поэтому, кивнув, сказал: — Я позвоню Амбер. Предупрежу её о том, что ты болеешь, и я останусь приглядеть за тобой. Томми уже давно не верил в отмазку про болезнь, и тем не менее сам же её и использовал. Когда дело было сделано, а недовольные возгласы девушки терпеливо выслушаны, парни решили ложиться спать. Эрик дал Томми подушку с одеялом и гитарист уже ложился на диван, как Эрик спросил: — Ты что, собираешься в этой одежде спать? — А в чем ещё? — Давай тебе я хоть пижаму дам. Ты же ходил в этом целый день! — Ну, если ты настаиваешь. Можно я тогда и в душ схожу? — Тебе даже спрашивать не нужно, ванная в твоём распоряжении. Томми кивнул и побрел в душ. Эрик, тем временем, переоделся в свою пижаму и достал ещё одну для Тома. Вдруг из ванны донёсся голос: — Эрик! Принеси, пожалуйста, полотенце! — А разве его там нет? — Нет! — Эрик мог бы поклясться что полотенце висело на своём месте. Зайдя внутрь, он увидел совершенно голого Тома, который прикрывался маленьким полотенцем для головы. Сингер покраснел и застыл на месте, но надо было признать, что-то, что он увидел, ему ещё как понравилось. Накаченное тело, стройные ноги, красивые мокрые волосы, которые от воды казались ещё темнее чем обычно. — Прости, что побеспокоил, надо было заранее проверить, — извинился Том. — Ничего страшного, — ответил Эрик, все ещё заворожённый этим зрелищем. Он буквально таращился на Таера, гитарист заметил это и слегка растерялся. — Ну, так, ты дашь мне полотенце? — А? А, да! Вот, держи! — протараторил Сингер и пулей выбежал обратно в гостиную. С облегчением выдохнув, он присел на диван. «Это было опасно… — подумал Эрик. — Он наверняка заметил, как я пялился на него! Блин, блин, бли-и-ин». Мысли о том, что он видел, застряли у него в голове. Поддавшись их чарам, Эрик расслабился и на его лице появилась ухмылка, которая сочетала в себе смущение, радость и похоть. Наконец, Том вышел из ванной. Его волосы завились от влаги, а на поясе висело полотенце, которое он придерживал одной рукой. — Кхм, твоя пижама на тумбе около дивана, — опустив взгляд и кашлянув, сказал барабанщик. — Спасибо, — как всегда улыбчиво ответил Таер и пошёл готовиться ко сну. Эрика ужасно распирало любопытство, поэтому через пару минут он решил якобы случайно пройти мимо входа в гостиную, где собирался спать Том. Он краем глаза увидел, что тот уже был в пижамных шортах, поэтому решил зайти. Том вопросительно поднял на него взгляд, подумав, что тот что-то хотел. Эрик, не зная, что делать дальше, бегал глазами по всей комнате. Остановившись взглядом на шторах, он подошёл и задернул их, будто изначально для этого и заходил. «Чего это он?» — надевая на себя кофту, подумал Томми, после чего в его голове начали мелькать пошлые мыслишки. Он удивлялся самому себе, но когда наконец отвлёкся от них, Эрик все еще был в комнате. Он прошёл мимо Таера и, шлёпнув того по заднице, сказал: — Классный орех братан! Томми, засмущавшись, удивленно уставился на Сингера и спросил: — Какого хрена? — Эрик кое-как сдерживал смех, и, смотря друг на друга, они, в конце концов, оба засмеялись. Пожелав спокойной ночи, Томми улёгся на диван. Эрик лёг на свою кровать, но понял, что не может уснуть, так как сбил свой режим. Пойдя обратно в гостиную, он окликнул только-только заснувшего Тома и сказал: — Можешь идти спать на мою кровать, мне все равно не спится. — А?.. Что? Почему?.. — Иди в мою кровать, говорю! — Что?.. Зачем? — спросонья продолжал спрашивать Том. Сингер закатил глаза и взяв за руку друга насильно отвёл его в спальню. Снова засев перед телевизором, Эрик думал, что опять не заснёт до утра. Но ближе к трём ночи он сам не заметил, как отрубился. Том, проснувшийся, чтобы попить воды, услышал шум от работающего телевизора и завернул в гостиную. Увидев храпящего в неудобной позе Эрика, он недовольно покачал головой и, сев рядом, выключил телевизор. «Что это было?» — Тому не хотелось опять об этом думать, но любопытство взяло верх, и Том решил сопоставить все имеющиеся факты. То, как Эрик таращился на него в душ; шлепок по заднице, да и ещё с похвалой; все неловкие моменты; отказ идти на свадьбу; слова Брюса. Все это могло бы дать нехилую основу для подозрений, но Таеру все ещё казалось это притянутым за уши. По крайней мере, он хотел так думать, пытался. А что он сам чувствовал? Это были какие-то смешанные ощущения, которые где-то глубоко в душе очень нравились ему. Единственное, что он знал точно, это то, что ему хорошо рядом с Эриком. В этот момент Сингер непроизвольно упал на плечо Тома, все ещё находясь во сне. Таер подумал: «Плевать, все равно этого никто не видит» — он обнял Эрика, прижал к себе, как ребёнка, и поцеловав макушку. Спустя пару минут он уснул.