Глаза и улыбка

Проведя ночь и полдня в аэропорту, Том наконец летел навстречу судьбе. За эти мучительные восемь часов полёта он успел о многом пожалеть и за многое поблагодарить себя. Поблагодарить за то, что он решился на рискованный шаг, и теперь вскоре встретится с Эриком, за то что поцеловал его в щеку, за то что обнял, за то что дал надежду. А пожалел о противостоянии чувствам, о игнорировании их же, о собственной глупости. За всю дорогу он ни разу не подремал, в отличие от других пассажиров. Глаза до того не хотели смыкаться, что начинать болеть при попытке их закрыть. Плюс, вездесущие мысли об Эрике и чувство предвкушения давало излишнюю энергию, как уголь, брошенный в топку. Даже в туалет Том выходил в основном потому, что не мог сидеть на месте от нервов и вопросов в его голове: «Что скажет Эрик?», «Он обижен?», «Ненавидит меня?». Таер будто висел на тоненькой ниточке, которая вот-вот оборвётся и приведёт к нервному срыву. Такой букет чувств вряд ли он испытает ещё когда-нибудь. И вот злосчастный путь проделан. Томми стоит прямо перед этой дверью в счастье, или, может, наоборот, перед обрывом в бездну? Том думал, что вот, сейчас перед ним откроют двери, он кинется в объятия Эрика и раскроет ему свою душу. Наконец, дрожащий палец касается кнопки возле двери и выпускает наружу яркий, раздражающий звук. Том не убирает палец, а потому звук не прекращается ни на секунду. Через пару мгновений слышится голос, который кричит: «Иду-иду! Хватит звонить!». Таер наконец пришёл в себя и убрал палец. Щёлкнул дверной замок, и открылась дверь. Эрик, сонно прищурившись, посмотрел на Тома, не сразу поняв кто перед ним. А что Том? Том стоит. Замер, как статуя. И где же та былая уверенность? Куда пропала? Непонятно. Только колени подкосились и задрожали, вместе с этим плечи также начали подрагивать. Сердце застучало, будто хотело вырваться из грудной клетки, глаза устремлены на Сингера и только на него. Барабанщик, узнав своего друга и будучи в шоке от его внезапного визита, тоже не проронил ни слова. Так и стояли, в растерянности и полном непонимании. Эрик, как будто разучившись говорить, спросил, запинаясь: — Том? Какого?.. Договорить ему, правда, не дали. Таер наконец поборол мандраж и, как и хотел, крепко обнял друга, сделав через порог всего один широкий шаг. — Хе-ей, полегче! Задушишь ведь! — пытался отшутиться Эрик. Но, конечно же, он с радостью ответил на объятия. — Томми, что случилось? — спросил ещё раз Эрик, чуть отодвинув Тома от себя. Губы Тома дрожали, но голос все-таки вернулся. — Это длинная история. Я долго думал и… мне позвонил Пол и, в общем… — Том старался не смотреть в глаза Сингеру. — В общем я понял, что хочу провести это Рождество только с тобой. Не поверив своим ушам, ироничным тоном, чётко разделяя слова, Эрик переспросил: — То есть получается, что ты, во время медового месяца, за день до Рождества, — Эрик кинул взгляд на чемодан Тома. —Один примчался ко мне, чтобы… Томми смущенно заулыбался, то смотря в пол, то поднимая взгляд на Эрика, и кивнул. Сингер выпал в осадок. — Какой же ты дурак, Томми! Ну, заходи уже, блудный сын! — опять шутя и вытирая непрошеные слезы с глаз, сказал он. Том был абсолютно измождён. Сходив в душ, он сразу же хотел пойти спать. Он уже плёлся к дивану, но Эрик настоял, чтобы тот лёг в кровать. Мягкая удобная кровать была пределом совершенства. Особенно, если это кровать Эрика. Том сразу же отрубился, даже не успев укрыться одеялом. Эрик зашёл, чтобы пожелать спокойной ночи, но, увидев это, тихо хихикнул от умиления. Он укрыл Таера одеялом и, сначала помедлив, поцеловал в лоб. Он смотрел на него какое-то время, не желая уходить, и потом, не удержавшись, лёг рядом.

***

Том не хотел открывать глаза, ему хотелось остаться в сладком мире снов подольше. Но окончательно его разбудил голос Эрика: — Просыпайся, соня! Сегодня Сочельник! Том пытался навести мутный со сна взгляд на Сингера. И когда его глаза наконец стали четко видеть, он сфокусировал взгляд на стоящем перед ним Эриком в ярко-красном свитере с зелёными узорами. — Да-да, уже встаю. Том нехотя поднялся с кровати и пошёл умываться. Спустя какое-то время он зашёл на кухню в поисках еды. Там уже стоял Эрик, в руках он держал две кружки горячего какао со сливками. — Держи, — протянул он одну кружку Тому. Таер, отхлебнув немного, расплылся в довольной улыбке: — Вкусно… Эрик вслед за ним быстро сделал пару-тройку больших глотков, допил напиток почти полностью и сказал: — Подожди в гостиной, я сейчас. Сингер ушёл в спальню. Тем временем Том наконец осмотрелся вокруг. Везде были развешены гирлянды, украшения, а в углу гостиной, возле окна, стояла небольшая ель, украшенная красивыми шарами, огоньками и прочими игрушками. Странно, Тому казалось, что ещё вчера вечером их не было. Эрик принес Тому ещё один свитер, только синего цвета. Том сразу же его примерил. — Классно! Только тебе не кажется, что синий не очень рождественский цвет? — Почему это? Очень даже. Тем более он тебе идёт больше всего! Том задумался и вспомнил, о чем хотел спросить вчера. — Слушай, Эрик, я хочу извиниться за то, что припёрся к тебе без предупреждения. У тебя, наверное, были какие-то планы. — Нет, что ты, никаких планов. Мне, по правде говоря, и праздновать особо не хотелось. — Но Пол сказал, что ты хотел бы пригласить меня на вечеринку? — Да, я хотел устроить праздник, но передумал, потому что, без тебя все равно было бы скучно! Кое в чем он наврал. Эрик должен был поехать к родителям двадцать пятого числа, но теперь к нему заявился ТОМ, и он не хочет упускать свой шанс стать ближе. Вероятно, он перезвонит им позже, объяснив все с как можно меньшим количеством подробностей и упоминаний о Томе. — О, это так мило с твоей стороны. Сингер улыбнулся. — Ну все, допивай скорее! — К чему такая спешка? — Я хочу наготовить рождественских вкусностей! Индейка, пудинг, Эгг-ног! И побольше печенья! — Эрик просто сиял от радости. — У меня уже есть все ингредиенты. Но мои навыки в готовке сравнимы разве что с продавцом хот-догов. Томми засмеялся и положил руку на плечо барабанщика. — Не волнуйся, я помогу. Только погоди, мне нужно снять этот чудесный свитер и надеть фартук. У тебя же есть второй?-Эрик и Том вернулись на кухню. — Упс. — Тогда держи, — Том протянул Эрику фартук висевший на крючке. — А ты? — Это старая пижама, ничего, если она запачкается. Готовка шла полным ходом. Повсюду летала мука, валялись разные ошмётки и мусор. Первым они решили сделать печенье. Но кидаться в друг друга мукой оказалось куда веселей. Эрик конкретно разошёлся, поэтому Тому пришлось его угомонить: — Ну хватит, все! Нам же муки не хватит! Таер, замешивал тесто, а Эрик посыпал его застывшими шоколадными капельками. Вскоре лакомства уже таились в духовке. Следующим был Эгг-ног. Тут уже сложнее, но как говорится: «Усилие и труд все перетрут»Пудинг, наверное, было готовить проще всего, но от этого он не получился менее вкусным. Последним блюдом на очереди была Индейка. В общем, они потратили на неё четыре часа. Но все же оно того стоило. Пока птица запекалась, ребята решили прибраться. Эрик собирал мусор в пакет, а Том подметал полы, мыл и вытирал посуду. В итоге кухня блестела как новенькая. Времени уже было уже было шесть часов, а ведь нужно ещё накрыть на стол. Точнее, парни хотели присесть на покрывало прямо возле ёлки, будто на пикнике. — Как насчёт музыки? -предложил Эрик. — Включай, — согласился Том. У Сингера был целый диск с рождественскими песнями. Первой заиграла «Let it snow» — классика. Они надели свои праздничные свитера и уселись поудобнее. Индейка была бесподобной, как принципе и все, что они приготовили. Хотя, по сути готовил один Том, а Сингер был скорее у него на побегушках. Но барабанщик был и тому рад, что смог принести хоть какую-то пользу. — У меня для тебя кое-что есть.-Сказал Том, потянулся к своему чемодан и достал оттуда небольшую коробочку. И, прежде чем отдать её Эрику, сказал: — Я понимаю, это не идеально, но все же лучше, чем ничего. — Ой, не нужно было, ты что! У меня даже нет подарка для тебя. — Ничего страшного, я все понимаю. Да это и не так важно. Просто возьми.-Эрик неуверенно взял коробку и, открыв её, увидел новые темные очки. — Черт возьми. — Не ругайся, это же Рождество, — по-доброму упрекнул Том. — Томми, мне так приятно, спасибо тебе! Томми снова ослеплял своей улыбкой, отчего Эрик даже немного засмущался. — Я… я пойду принесу ещё Эгг-нога! Сингер подорвался с места и направился на кухню. Томми последовал за ним. Но, разогнавшись чуть сильнее чем нужно, не вписался в поворот и ударился лбом об край стенки. Эрик, услышав это, обернулся и, подойдя к Тому, спросил: — Ты в порядке? — Да, просто наткнулся на… Таер поднял голову, чтобы отряхнуть волосы и не успел договорить, как уставился на висящие под дверным косяком лепестки омелы. Эрик и он стояли прямо под ней. Оба нервно захихикали и смущались. Но Эрик подумал про себя: «Или сейчас или никогда!»-он посмотрел на Тома, тот не знал, куда деть взгляд. — Я думаю, у меня тоже есть для тебя подарок, — очень тихо произнёс ЭРИК. Встав на носки и взяв высоченного друга за шиворот, быстро чмокнул Томми в губы, а после чего сам прикрыл себе рот рукой и отвернулся. У Тома будто произошёл взрыв в мозгу, это была последняя капля. Он повернул обратно к себе красного, как помидор, Эрика и снова прикоснулся к его губам. Он целовал его очень аккуратно, будто боясь отпугнуть, а Эрик просто растаял в его крепких руках, которые держали его за талию. Сердце колотилось у обоих очень быстро. Наконец отпрянув, они смотрели друг другу в глаза и пытались восстановить дыхание. — Я люблю тебя… — прошептал Эрик. Том мягко ухмыльнулся и подхватил Сингера на руки. Вернувшись в гостиную, Таер уселся на диван, все ещё не отпуская барабанщика. Гитарист укутал его в плед и прижал к груди. «Мой котёнок. Мое маленькое сокровище» — прозвучало в голове Томми. Они сидели в обнимку и просто молчали, наслаждаясь присутствием друг друга. Это был лучший подарок на Рождество.