Цветы папоротника

Поднимаясь все выше и выше, к ночи и звёздам, Ауроксу требовалось все больше усилий, чтобы подпрыгнуть на несколько метров. Аурокс грузный, неторопливый и даже покорный. Он отталкивается своими мощными ногами вверх, с каждым прыжком все выше и выше приближаясь к ценным цветам. Они настолько красивы и прекрасны, что с ними не сравнится ни чудесные ягоды кустарников, ни плоды деревьев, ни самые вычурные узоры на листьях каких-либо растений. Но о них чуть позже... Сейчас же зубр смотрит, как скачет Доу. Легко и будто невесомо, и пусть его прыжок короче. Лучше действительно быть практически пушинкой, чем огромным и из-за этого каждый раз терпеть боль по всему телу днями напролёт. Доу — хрупкая лань, он полностью соответствует всем ожиданиям. Он свободный, тот, кто не закован ни в какие цепи, тот, кто оставит их всех, уйдя в бесконечные горы. И он каждый раз одёргивал от бессмысленной попытки удержать его у себя. Ведь лань должна скакать вверх, когда зубр — лишь неторопливо прогуливаться по полю, гладкой равнине. Его тянуло вслед за этим загадочным авантюристом. Пожалуй, его таинственность не сравнится даже с вороном, что молвит одними загадками. Доу же говорит до неприличия просто и коротко с доброжелательным тоном, мгновенно привлекая к себе все оставшееся внимание, а то и вообще.. всё. Как ему это удавалось, было весьма интересно. И, пожалуй, Доу первый, кто решился идти в Горы. Следом за ним пошел и сам Аурокс, а с ним — Райвен, поддержать друга (точнее сказать, что ворон сам его потащил за собой, и никаких возражений не терпел), и только потом лис. Зачем решил подняться последний, для него оставалось секретом... У них всех была одна цель. Собрать цветы папоротника, растущего только на скалах. Эти растения могут лечить тело. Но не только тело. Ещё душу. Аурокс ещё не понимал, каким образом это происходит, и думал, что цветок действительно имеет эти свойства, когда другие лишь принимали данное высказывание за чепуху. Птица говорила, что правда у каждого своя. И зубр, пожав плечами, принялся дальше жевать листья деревьев. Их сорвал тот же Райвен. Он говорит, что они ему помогают и заботливо срывает их, ведь Аурокс сам не сможет собрать. Иногда ворон просит до чего-то дотянуться или помочь с тяжёлыми вещами, и тогда с удовольствием здоровяк протягивает с самой верхней полки книгу или перетаскивает мебель на другое место. Райвен любит перестановки и никогда не отказывается от них. Аурокс по себе не был конфликтным. Он мог терпеть многое, чтобы никого не ранить, но когда палка была перегнута, или чашка просто переполнена, он смотрел на все с тревогой и легкой паникой. Ведь такое уже было, когда чашка — разбита, а палка — сломана на двое. Они вынудили. И поступить он по-иному никак не мог. И, пожалуй, пускай обидчики больше не лезут, периодически косясь на него, стараясь не напоминать о себе, зубр все помнит. И когда смотрит на свое отражение, то вспоминает всё. Свою ярость. Чужой испуганный взгляд. Разломанную в щепки тяжёлую мебель, мятые стены. Все до мельчайших деталей. — Друг, — ворон размешивал свое варево в небольшом котле над костром, — все к этому шло и без этого не обошлось. Потом он снял сосуд и налил часть в небольшую чашу, а потом отдавал ему. И Аурокс пил. Жевал, распробывал на вкус вареные листья. После этих нехитрых заботливых действий ворон размышлял вслух. Аурокс ничего не понимает в философии, но молча слушает его и пытается разобраться в смысле сказанных ему слов. Возможно, Райвен просто выговаривался. Он не умел, как зубр: держать все в себе. И говорил, много говорил. И вместе с этим поддерживал зубра, понимая его без ненужных слов. Так спокойно, умиротворяюще. И Аурокс слушал, ему было прекрасно на душе в эти моменты. Особенно в окружении множества зелени. У Аурокса дома действительно очень много разных растений. Но их не ест, нет. Они преспокойно растут на подоконнике, стенах, на мебели и столиках, даруя уют, спокойствие и безмятежность. У него дома самые разные растения и он любит их поливать и пшикать на них водой, а ворон — чесать макушку и говорить, насколько у него все в зарослях. Тем не менее, Райвену у Аурокса дома хорошо, и зубр это сам прекрасно знает. Еще знает, например, что его крылатый друг очень любит долго спать. Или то, что он не привередлив в пище, но предпочитает семена и чистую живую воду. Когда они увидели ту счастливую лань с цветком в руках, Райвен молчал. Долго молчал. А потом взял его за руку и потянул вверх. За цветами. Они в Горах не редкость, и с любой ходки они возвращались не менее, чем с двумя или тремя сорванными растениями. Но это было весьма опасно. С тех пор вместо всяких ромашек и полевых цветов в котле у них подолгу варится папоротник. Иногда весь, иногда частями. Порой с корнем. Он не самый приятный на вкус, но если друг дает его в руки, то надо пить и есть. Срывать листья с высоких деревьев он не прекращает. И еще один стоит на подоконнике. Цветок. Аурокс его оставил и тот теперь не прекращая цветёт, благоухая нежным запахом. Зубр любит его вдыхать и смотреть на него. Вспоминая Доу.