Доверься мне

— Это ужасно! Я так больше не могу! Раф широкой походкой влетела в комнату и плюхнулась на кровать, отбросив портфель в сторону. Она была невероятно зла. Снова, снова одно и то же! Как же это достало. — Эй, детка, что случилось? Сульфус, её милый старший братец, с которым она была вынуждена жить в одной комнате, тут же оторвался от компьютера и устремил на девушку выжидающий взгляд, который так и говорил за себя: «Во что сейчас вляпалась?» А это она умела хорошо. — Этот сталкер, Кай, меня конкретно достал! Представляешь, он только что провожал меня домой и попытался насильно поцеловать. Ух! Я еле увернулась! Жаль только, не получилось зарядить в глаз. Сульфус закатил глаза. Снова этот Кай. Раф совсем не была болтушкой, обычно на все расспросы об университете отвечала не слишком охотно, но если тема касалась этого парня, то её прорывало и она трещала без умолку, активно жестикулируя и демонстрируя негодование. Сульфус мысленно отметил, что уже месяц, как он слышит это имя из уст сестры каждый день: пожаловаться она любила. И это уже порядком поднадоело. За этот месяц Сульфус узнал не так много информации об этом Кае: разве только, что ему было семнадцать, как и Раф, он учился вместе с ней на одной специальности — актёрское мастерство и был просто невыносим. Хотелось узнать получше, что это за фрукт. — Хочешь, я с ним разберусь? — О… да, я была бы очень признательна! А как? А это был вопрос, на который Сульфус сам ещё не знал ответ. Но был уверен — он что-нибудь придумает. *** — Ты уверен, что притворяться моим парнем — это хорошая идея? — шёпотом спросила Раф, неловко сжимая руку брата. Ей было немного неудобно: на них смотрели её подружки, Кай и другие одногруппники. На их лицах читалось неприкрытое удивление, но некоторые девчонки смотрели с восхищением или даже с завистью и перешептывались между собой. Конечно, Сульфус ведь был красив, его аристократическая внешность так и манила к себе. И всё же… Когда сначала тот сказал, что сделает вид, будто он её парень, чтобы Кай отстал, Раф подумала, что братик рехнулся. Между ними было шесть лет разницы, и она предпочитала совершенно другой тип парней, а он — другой тип девушек. Но всё-таки она не возражала. Повезло, что никто из её университетских знакомых не знал его в лицо. — Детка, доверься мне, расслабься и получай удовольствие, — практически на ухо прошептал Сульфус. Почему-то от его голоса по телу пробежали мурашки. И — странно, но Раф было приятно. Неловкость, которую она вначале чувствовала, постепенно исчезала, а сжимать его руку в своей теперь было как-то даже… необходимо. Хоть раньше такая потребность не возникала, в тот момент это было так естественно, как дышать. И на мгновение Раф поверила, что они действительно пара. Когда долговязый симпатичный парень с копной тёмно-русых волос, веснушками и причёской а-ля Бибер, которая совершенно не подходила ему, приблизился к ним, а на лице читалось недоумение, Раф не чувствовала ни малейшего волнения или тревоги. Держа за руку Сульфуса, она чувствовала себя необычайно уверенно, свободно, раскованно и главное — в безопасности. Как за каменной стеной. Доверие было безграничным. — Ты ещё кто такой? — прищурившись, хмуро спросил Кай. — Парень Раф. Разве не похоже? — Сульфус переместил руку на талию девушки, тем самым притянул её к себе. — И она очень недовольна, что ты к ней лезешь. Раф кивком подтвердила вышесказанное и прижалась к телу брата. — Вот именно. Видишь, а ты мне не верил! Ну что, убедился теперь, что только зря ходишь за мной, как собачка? — Да ты врёшь! Сульфус вздохнул и, взъерошив волосы, сделал шаг вперёд по направлению к «сопернику», окинул его пренебрежительным взглядом. Ему совершенно не нравился этот тип, и не только потому, что тот не давал покоя сестре, но и потому, что при одном взгляде на него можно было определить: он не отличается умом. Кретин недалёкий. — Мне как-то не хочется пачкать руки о тебя, так что лучше по-хорошему оставь её в покое. — Ха… Вы даже не целуетесь! И я должен поверить в то, что ты её парень? Сам того не осознавая, он бросил вызов. То, что произошло дальше, стало неожиданностью даже для Сульфуса. Подойдя к сестре, он взял её лицо в свои руки и прикоснулся к губам. Внезапно, опрометчиво. Как будто что-то толкнуло его на это; наверное, просто хотелось утереть нос этому недалёкому. В тот момент совершенно не было мыслей, что это дико неправильно, как и не было мыслей, что Раф может оказать сопротивление, оттолкнуть, ударить или даже сломать нос, как однажды в детстве. Но она не сопротивлялась. Всего пара секунд — но Раф почему-то хотелось, чтобы они не заканчивались. Тем не менее, когда поцелуй прекратился, она с удовольствием заметила, как Кай помрачнел, сжал губы в тонкую полоску, выругался матом и сказал что-то типа того, что на ней мир клином не сошёлся, после чего ушёл восвояси. Она чувствовала ликование и облегчение, но в то же время — смятение от того, что произошло. Раф робко коснулась рукава брата, собираясь спросить, что только что произошло, но тот вырвался и быстрым шагом устремился вперёд, засунув руки в карманы. Лицо было непроницаемым. *** Раф помешивала кофе, сидя на широком подоконнике в их с братом комнате. Смотрела на зажёгшиеся фонари вечернего города, на усыпанную звёздами синеву небес, ощущала на своей коже весеннюю прохладу и размышляла. Думала о произошедшем днём, но никак не могла понять, почему чувствовала себя так… странно. Может, это какое-то временное весеннее наваждение? Ведь говорят, что весной и осенью случается обострение у психов. Так может, и она им стала? Ха. Смешно. Раф уныло вздохнула и окинула взглядом комнату. Она широкая, просторная, в светлых тонах, места хватает для них двоих. Но без Сульфуса выглядит пустынно и одиноко. Так, что Раф хочется сжаться в комочек и раствориться в ней, пока Сульфус развлекается с подружками в ночных клубах. Для него это было естественным времяпровождением. Нет, он не бабник, не ловелас, не сердцеед, просто… прожигатель жизни. И, в отличие от неё, скромность и застенчивость ему не свойственны. Почему-то Сульфус занимал все её мысли. На губах всё ещё ощущался его поцелуй. Раньше она только изредка допускала это в голове, просто представляла, но тут же заливалась краской, а тогда была совсем не против, более того, ей хотелось углубить поцелуй, зарыться пальцами в волосы брата, целовать его веки, шею и прижиматься к нему… Неужели?.. «О мой Бог!» Чашка кофе опрокинулась с характерным звуком, но Раф ни этого, ни появившейся на подоконнике тёмно-коричневой лужи не заметила. Ею овладело оцепенение, ступор. Мысли хаотично перемешались в голове, они роились, размножались, и в конце концов их стало настолько много, что Раф не выдержала и, схватившись за голову, вскрикнула: — Нет! Этого не могло случиться! Она не могла влюбиться в собственного брата. Но это случилось. И как дальше? Раф понятия не имела. *** Когда среди глубокой ночи раздался пронзительный скрип двери в их комнату, Раф не спала. Подтянув ноги к животу, она сидела в пижаме на диване и бездумно переключала каналы телевизора, тем не менее продолжая быть погружённой в мысли. Неделю назад произошло то, что разбило вдребезги её привычную жизнь, и из отношений с братом исчезла та лёгкость и непринуждённость. Он вёл себя так, будто ничего не произошло, что наталкивало на мысль, что тот поцелуй — просто случайность, ничего не значащая мелочь. Однако, во всём сквозило напряжение. Сульфус загружал себя дополнительной работой в виде ремонта мотоциклов, помимо основной — разработки ПО, практически не общался с Раф. А она тосковала, тем не менее, не предпринимала попыток поговорить о произошедшем. Видимо, мешала гордыня и затаённая обида. Ей так хотелось выть и лезть на стены, и пару раз она забиралась на крышу заброшенной многоэтажки и вопила что есть мочи. Ему было плевать, а она страдала бессонницей, прятала круги под глазами и пустоту в душе. И за это хотелось возненавидеть его, но не получалось, ведь он всё ещё такой родной и любимый. Только вот из-за него у неё на руках появились свежие бледно-розовые полосы. Нет, это вовсе не было попыткой покончить с собой, она отнюдь не легкомысленная дурочка. Просто благодаря этому душевная боль ослаблялась. Хоть руки и жгло, но это было приятно, и на время становилось легче. О да, она была той ещё мазохисткой. Когда Сульфус ввалился и плюхнулся рядом, не раздеваясь, и расстояние между ними стало таким коротким, что тела почти соприкасались, Раф с наслаждением отметила, что он вобрал в себя запах улицы: свежести ночной прохлады и бензина, — и алкоголя. Такие приятные, родные и привычные, согревающие сердце запахи. В темноте этого не было видно, но Раф догадывалась, что на шее у брата появились засосы, которые он никогда не прятал, как того требовали общество и родители; более того, специально выставлял напоказ, как бы гордясь ими, бросая вызов нормам морали, говоря: «Да, я такой». Она вовсе не ревновала, нет. Просто захотелось, чтобы эти засосы были от неё. — И почему это моя младшая сестрёнка не спит? — Голос Сульфуса сиплый, речь нечёткая: следы употребления алкоголя налицо. Раф молчала, не желая отвечать. — Раф? Всё в порядке? «Как будто тебе до этого есть дело». — Ответь, я же волнуюсь. «Как-то не похоже». — Да что с тобой, дьявол тебя подери?! Когда пальцы стали крепко сжимать её плечи, а глаза цвета расплавленного золота — прожигать взглядом, Раф поняла, что должна хоть что-то ответить. Молчание стало неприличным. — Зачем ты меня тогда поцеловал? Лицо Сульфуса удивлённо вытянулось. Вопрос, сорвавшийся с её уст, был слишком неожиданным, он не знал, что ответить сестре. Потому что и сам не понимал зачем, хоть и задавал себе этот же вопрос всё время. Потому что его накрыло? Потому что захотел? Потому что им будто что-то управляло? Или потому что хотел навсегда отвадить приставучего поклонника сестры? — Да просто так. — Придурок. Сердце вдруг что-то кольнуло. Смотря на сестру, Сульфус видел теперь её совершенно иначе, по-новому. Это была не та бойкая уверенная девчонка. Она выглядела хрупкой и беззащитной. Длинные белокурые волосы спадали на одну сторону шеи, оставляя другую сторону совершенно открытой. Захотелось прикоснуться к нежной коже, провести по ней пальцами, уткнуться носом и вдыхать цветочный аромат парфюма, исходящий от девушки. Но он не мог даже пошевелиться. Чёрт. Странное наваждение. Просто алкоголь, ещё не до конца выветрившийся, ударил в голову. Это он вызывал в нём такие желания. Сульфус прочистил горло и запоздало хмыкнул в ответ на оскорбление. — Чем же я заслужил такое звание? Мне кажется, я тебя спас, и тот сталкер, как ты его называешь, больше тебя не побеспокоит. Раф закусила губу и сжала пальцы в кулак. От длинных ногтей на внутренней стороне ладоней оставались следы-полумесяцы, но не это сейчас беспокоило. Она раздумывала, стоит ли ему во всём признаться. Смотрела на очаровательное бледное лицо, на спадающие на лоб чёрные пряди, на приоткрытые губы, которые так хотелось снова поцеловать, и понимала, что если не расскажет, то эти чувства, желания потопят её. Она расскажет. И будь что будет. Даже если Сульфус начнёт презирать её. — После того недопоцелуя я, кажется, сошла с ума. Мне хочется прикоснуться к тебе, поцеловать, трогать твои волосы, и чтобы ты проводил время со мной, а не развлекался с девушками в клубах. Я обезумела, но ничего не могу с этим поделать! Эти навязчивые желания просто преследуют меня, и мне невыносимо, когда ты далеко, но тяжело, когда рядом, потому что я теряю себя, контроль над собой. Точнее, уже потеряла! А ты уже неделю пытаешься делать вид, будто ничего не случилось. Мне больно, знаешь ли. Выпалив всё это на одном дыхании, Раф уткнулась носом в сложенные на коленях руки. Тело лихорадочно дрожало от нахлынувших эмоций, сердце колотилось как пойманная птица в клетке, к щекам прилила кровь, в голове шумело. Она впервые была так откровенна с парнем. Чувствовала себя грязной извращенкой и была отвратительна сама себе. Прекрасно осознавала, что её помыслы нечисты, что эта страсть запретна, губительна, ненормальна. Но всё же она ничего не могла поделать; точнее, не хотела. Забыть эти чувства? Ни за что! Сульфус молчал, и это молчание убивало. Тишина нарушалась лишь их громким дыханием, телевизор работал в беззвучном режиме, изображения на экране сменялись, но на них Раф не обращала никакого внимания: не до этого было. Она нервно облизывала губы и вытирала вспотевшие ладошки. — Ладно, можешь не отвечать. Только… не презирай хотя бы, ты слишком ва… Договорить не успела. А вместо ответа — тёплые губы на её губах, которые целовали так яростно, страстно и умело, что внизу живота сладостно тянуло. И мысли все улетучились, предоставив возможность сосредоточиться на моменте и начать отвечать на поцелуй, покусывая губы и притягивая брата к себе за затылок. Когда Сульфус повалил её на кровать и навис сверху, она не паниковала. Её руки блуждали по его лицу, шее, ключицам, его руки проникли под её футболку и касались талии, живота, спины. Губы переместились на шею и стали осыпать её поцелуями, оставляя отметины, отчего Раф охнула, широко распахнув глаза, и выгнулась. Щёки пылали, губы были слегка приоткрыты и жадно втягивали воздух. Было жарко, невероятно жарко и так мучительно приятно, что хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чёрт, даже если они сейчас переспят, она будет совершенно не против. Плоть так слаба… Но когда пальцы скользнули по застёжке бюстгальтера и стали расстёгивать, Сульфус запоздало понял, что пора прекратить это. Он ведь изначально не планировал подобное и хотел не допустить всеми силами. Но его снова захлестнуло волной страсти. Чертыхнувшись, он отскочил и пересел на другую сторону дивана. «Полнейший мудак…» Тяжёлое дыхание у обоих, у Раф — припухшие губы и полное непонимание происходящего. — Зачем? — тихо и отчаянно. — Потому что мне так захотелось. И тебе, детка, хотелось того же. Разве я не прав? Ох, да, в этом был весь Сульфус. Он никогда толком ничего не объяснял, не оправдывался, а всегда поступал так, как ему вздумается. Как сейчас — в голосе сквозила издёвка. Но в данный момент её это не устраивало. Она была обескуражена и уязвлена. Раф приблизилась к лицу брата и схватила за воротник рубашки. Глаза горели огнём злости, губы, которые всё ещё пылали от поцелуя, были сжаты в тонкую полоску, дыхание участилось и обдавало лицо парня жаром. Ему казалось, что ещё немного — и она кинется на него, задушит. И имеет на это полное право. — Какого чёрта?! — гневно прошипела. — Я вывернула перед тобой душу наизнанку, а ты смеёшься надо мной? По-твоему, это нормально? Я это заслужила?! Чёрт возьми, ну ты и сволочь… — Чёрт тебя дери, Раф! Не выноси мне мозги! Я чувствую то же самое! Неужели ты такая глупая, чтобы это понять? У меня крышу снесло тогда! Я прекрасно понимаю, что это ненормально. Да ты ненавидеть меня должна! Я пытался выбросить это из головы и именно поэтому вёл себя так, будто ничего не произошло, а сегодня пошёл в клуб и напился. Я хотел, чтобы мне стало легче, и был уверен, что через время это пройдёт, но понятия не имел, что наши чувства совпадают. Но когда ты мне призналась, я перестал себя контролировать. Чёрт, детка, ты сводишь меня с ума… Закончив монолог, Сульфус хрипло рассмеялся и зарылся пальцами в волосы. Ни одна девушка не могла заменить ему её сестры, попытки забыть были жалкими и бессмысленными. Он и сам чувствовал себя той ещё дрянью. Ему было очень нелегко принять, что он что-то чувствует по отношению к Раф — что-то сильнее, мощнее, чем родственная связь. Его это медленно убивало. Раф вздохнула и устало прислонилась к стене. Пальцы автоматически соединились в замок с пальцами брата. Тот сжал руку. К этому она не была готова. — И всё же… Это ненормально, Сульфус. — А тебе не плевать? Ты же знаешь, для меня мнение общества — пустой звук. — Но не для меня. Ей — нет, не плевать. Но в такой момент об этом думать совершенно не хотелось. Они что-нибудь придумают, но позже. И наконец-то Раф почувствовала облегчение, спокойствие и умиротворение. Она не знала, как назвать эти чувства, какова природа у них — влюблённость, страсть, вожделение, похоть. Но знала, что даже если они мимолётные, то ни за что не будет жалеть.