За медицинской маской скрывается боль

— Вы в больнице, потому что попали в аварию на своём мотоцикле и получили много тяжелых травм. Вы были без сознания несколько дней.  — Ничего себе… Я почти ничего не помню. Что вообще со мной случилось? Кто вы? У меня рука, нога в гипсе, голова раскалывается…  — Я Сал Фишер, оперировал вас. Вы потеряли много крови, вам было сделано несколько операций. Так же у вас сотрясение мозга, именно из-за этого у вас болит голова.  — Что с моим лицом? Оно ужасно болит. Неужели… Неужели я его тоже повредила?!  — Ваш шлем деформировался при ударе. Но не волнуйтесь, я обязательно сделаю вам операцию по исправлению шрамов, как только ваш организм придет в норму.       Но Эшли не могла оставаться спокойной. Каждому человеку, а особенно девушке, больно понимать, что её былая красота в один момент растворилась. Её больше нет. Есть только шрамы и боль.  — Я уродина! Я теперь никому не нужна! Я и так никому не нужна всю жизнь! А теперь ещё это! — заплакала девушка.  — Я обещаю, что помогу вам. Вы справитесь. Главное, верьте мне.  — Это вряд ли получится! Я и так не особо много зарабатываю, плюс страховка вряд ли покроет этот случай. А операция по восстановлению лица стоит тысячи долларов.  — С чего Вы взяли, что страховка не покроет этот случай? Разве ДТП не входит в перечень страховых случаев?  — Входит. Но только не в моём случае. Разве случаи, где человек — виновник этого происшествия, являются страховыми?  — Это Вы из-за таблеток?  — Стоп, а откуда Вы уз… А, точно, Вы же врач. Наверняка брали у меня кровь.  — Почему Вы выпили столько антидепрессантов и тем более, после этого сели за руль? Вы же знали, что это опасно, — поинтересовался доктор.  — Я не хочу об этом говорить. Скажите, мистер Фишер, я могу задать вам один вопрос? Только пообещайте, что честно ответите на него, — спросила Кембелл.  — Хорошо, задавайте ваш вопрос. Я отвечу на него, — сказал Сал.  — Были ли жертвы в аварии? Для меня это очень важно, поймите меня, пожалуйста.  — Я пластический хирург, а не экстренный. Думаю, то, что я Вас оперировал, уже говорит о многом, — попытался аккуратно уйти от ответа Фишер.  — Нет! Я теперь вдвойне убийца! Виновник аварии! Кроме этого ещё и уродина! — огорченно произнесла девушка.  — Вдвойне убийца? В смысле? Что это значит? Разве Вы кого-то убили?  — Я не хочу об этом говорить! Когда Вы это уже поймете! Не хочу! Это не Ваше дело! Не надо лезть мне в душу! Вы мне никто!       Фишер позвал медсестру, та сделала Эшли укол снотворного, и она уснула. Сал смотрел на Эшли, видел, как её веки медленно закрылись. Потом он вышел из палаты и отправился работать. Кэмпбел не знала, что ей не нужно беспокоиться об оплате этих операций — ту часть, которую не покрыла страховка, оплатил Фишер. Он решил не рассказывать ей об этом. Девушке стало бы неловко, если бы она узнала об этом. Не всем нравится, когда за них платят, ведь тогда они чувствуют себя неспособными самостоятельно жить без чужих «подачек».       Ларри встретил Сала на выходе из реанимационного отделения и задал ему вопрос, который давно мучал его.  — Ты так привязался к этой девушке? Влюбился?  — Ларри, сейчас рано говорить о каких-либо чувствах. Я её толком не знаю, как же могу понять, люблю ли я её?  — Сори, чел, я просто был обязан тебе это сказать. Думаю, она справится. Я поддерживаю твоё решение помогать ей. Но, чувак, ты что, на полном серьезе решил начать собственное расследование только потому, что тебе так сказали призраки?  — Да. Я знаю, что Меган — не единственная жертва. Я просто обязан спасти других возможных жертв.  — Чел, ты ведь совсем свихнешься. Тебе нужен отпуск. Призраков не существует.  — Ты многого не знаешь о той стороне, Ларри.       Ларри срочно вызвали в операционную, и он, попрощавшись с Салом, быстро ушел. Сал же отправился к себе в кабинет. Эшли же сейчас спала в своей палате. Но так ли спокойно она спала, как считал Сал? Вряд ли. Она была слишком взволнована, чтобы спокойно спать.       Эшли почувствовала, как после укола её сознание начинает расплываться, веки опускаться, и в конце-концов она проваливается в сон. Глубокий, тяжелый сон. Ведь именно тогда она сильнее всего слышит мучительный голос собственной совести. Кошмар, который потому и является кошмаром, что говорит только правду. Хоть и намного искаженную и более жестокую, чем она есть, правду.       Эш очнулась в темной комнате, странный полуметаллический голос сказал: Ты никогда не спасешься. Я убью тебя. Не беги, это бесполезно.