Фантазии становятся реальностью

Вода струилась по лицу демона, согревала и создавала ложное ощущение защиты. Как змию, ему было свойственно стремиться к влаге, а ещё к теплу, так что для обычного человека душ, который принимал сейчас Кроули, показался бы даже слегка обжигающим. В самый раз для него. Итак, время было довольно раннее, всего лишь два часа дня, а значит, день только начинался. Мысли неторопливо текли, одна не спешила сменять другую, а другая не спешила развиваться должным образом. В конце концов, размышления о рыбах, их неуважении к персоне Кроули и о том, что все они рано или поздно пойдут на суши, привели сознание к любимой теме демона — Азирафелю. Стоя под струями воды, Кроули упирался одной рукой в холодный мрамор, а другой растирал мыло по груди. Азирафель. Этот невинный ангел, так страстно закатывающий свои небесно-голубые глазки во время трапезы, волновал воображение демона уже несколько тысяч лет. Он очень мило надувал свои пухлые губки, когда врал, что они с Кроули не имеют ничего общего. Ангел был таким мягким, толстеньким, чистым, но при этом способным лгать и предаваться порокам, вроде чревоугодия. Именно этот контраст и возбуждал змия. Рука спускается ниже по плоскому животу, ногти царапают загорелую кожу. В воображении Кроули ангелу был не чужд ещё один грех. Вот он, стоящий перед демоном на коленях, высовывающий розовый язык и касающийся им головки пульсирующего члена. Паутинка пота блестит на лбу, волосы слипаются, и изо рта капает слюна, когда он берёт во всю длину. Длинные ресницы трепещут, и Кроули большим пальцем вытирает с уголков глаз слёзы, тут же отправляя палец в рот. Пальцы обхватывают основание члена и сжимают, несильно, но ощутимо. В фантазиях демона Азирафель абсолютно разный. То он извивается под искусителем, словно сам змий, и трется пахом о колено любовника, и просит большего, и сладко и молится не только богу, но и своему любовнику. То скачет верхом, порнушно кричит, срывается иногда на всхлипы, самостоятельно насаживаясь до основания. То соглашается и сам говорит «Трахни меня», то стыдливо опускает глаза и пунцовеет, услышав слово «секс», то не хочет вовсе, и демон берёт его силой в своём истинном обличии, толкаясь сразу двумя змеиными членами* внутрь и обвивая чуть ли не до хруста костей. Рука двигается непроизвольно быстро, а Кроули уже шипит, а иногда и резко уходит в утробный рык, представляя такого развязного, пошлого, испачканного ангелочка. Воображению Кроули позавидовал бы не только любой демон, а вообще кто угодно, смертный или не очень. Вот он, его милый, раздетый Ази, прямо на капоте родной бентли, стыдливо зажимается, подтягивая ноги к себе, дабы хоть как-то скрыть наготу. Кажется, только руку протяни — и дотронешься до белеющих коленей. Проведешь ею дальше, забираясь цепкими пальцами между ног, сминая внутреннюю сторону бедра так, чтобы остались следы. Метки. В своей голове демон обожает оставлять синяки и укусы на нежной коже. А потом зализывать и зацеловывать их, от чего ангел бы облегчённо выдыхал, и тут же испуганно и возбужденно ахал, когда Кроули вновь обхватывал зубами сосок. Демон кричит, изливаясь на стену. Вода смывает сперму, а вместе с тем и наваждение перед глазами.

***

Кроули не было стыдно за свою фантазию. Ещё бы адские создания начали испытывать стыд. Это какой же тогда смысл искушать людей, если ты сам постоянно искушаешься даже на то, чтобы просто подрочить в душе. О, нет, вся грязь и чернуха ни капли не смущала ни одного демона и превращалась в их рутину. Вот и фантазии о своём друге демон перенёс в разряд «прикольно помечтать на досуге, но, увы, ни одна из них никогда не исполнится». Увы. Змий ни за что не признался бы другу в этих мыслях. Он убеждал себя, что это всё из-за ангельской девственности, непорочности Азирафеля, из-за нежелания подставлять его под удар, ну, а вдруг это будет считаться за грехопадение. Кроули придумывал сотни разных причин, звучавших даже слишком убедительно. Но одну единственную правдивую он назвать так и не смог. Мысль о том, что он может быть отвергнутым, пугала до чертиков. «Я так не могу, Кроули, я же эфирный, мы не испытываем похоть!» — слова, которые услышать точно не хотелось. Страх, что он испытывает всё это в одиночестве, безответно, был настолько сильным, что Кроули приходилось находить себе достаточно заполняющее мозги занятие, иначе твёрдое «нет» ещё долго бы эхом раздавалось в ушах. Свет от монитора компьютера падал на мрачное лицо. Он разрезал полумрак, искусственно созданный в спальне, и вгрызался в глаза Кроули. Тот водил взглядом по очередному Баттл Роялю, прежде чем привычно щелкнуть пальцами и обрушить серверы игроков. Уголки губ приподнялись, и в голове предстали восемь человек, яростно бьющих по клавиатуре. После наступления эры интернета демон нашёл ещё одно приятное занятие — издеваться над людьми в сети. Это было примерно так же мелочно, как и приклеивать монетки к обочине, но была в этом и какая-то магия, когда очередная мамаша называла его сатанистом. Или когда в игре Кроули притворялся ничего не умеющим нубом, а потом заявлял, что сегодня все чего-то дизморалят, и он ливает, потому что это тупо бан.** Такое вот издевательство над школьниками приносило определённую долю удовольствия, но Кроули также был не прочь просто позависать в сети, например, даркнете, а ещё на ютубе, рассматривая, как какой-то идиот разрезает вещи раскалённым ножом. И почему он до сих пор не закрыл этот канал? Перед новым видео выскочила реклама какого-то напитка. «Сегодня тот самый день… Решайся!» — раздался пафосный голос. Кроули раздраженно щелкнул, пропуская рекламу, но за ней появилась ещё одна, и фразу настойчиво повторили. — Да что б вас! — демон иногда не понимал, как люди могут быть коварнее его самого. А голос продолжал вещать: «Второго шанса не будет! Только…» Щелчок. — Второго шанса не будет! — передразнил змий. И задумался. Неужели он такой слабак, что не может просто сказать: «Так и так, в моей голове мы ебемся чаще, чем ты уплетаешь блины, и я хочу, чтобы мы наконец потрахались по-настоящему». Разве сможет его ангелок устоять перед очередным удовольствием? Это же не какой-то грех, это довольно приятное занятие, как поход в Ритц или беседы в Сент-Джеймс Парк. Кроули сам не заметил, как уже несколько минут уговаривал воображаемого Азирафеля на секс. А когда заметил, подумал, что он всё-таки слабак и надо решаться сказать это всё в реальности. Кроули выскочил на улицу и зашагал к бентли, блестящей на солнце. Ему определённо стоило развлечься и отвлечься от этих мыслей.