Покуда в небесах будут петь птицы

      — На какой хер мы тебя послушали, долбаёб?! — гневно вещал Тарас, скача между деревьев.       — Да всё нормальдос, — ответил Лукьян. Он уже успел обратиться в волка. Хотя сам просто ненавидел этот процесс и разящий запах собаки от собственного тела. Ситуация вынуждала. Сам заварил, сам и начал расхлёбывать эту кашу с Духом. Волколак то и дело уворачивался от молниеносных ударов гибких корней деревьев. Стая по очереди рвала несчастное древо, сменяясь одним волком за другим. Пара ударов, прыжков… недостаточно. Монстр повалил несколько вековых сосен и всполошил тем самым местных птиц.       — Давай огнём его! — скомандовал Дзюбенко. И тут же у всех троих в пасти заиграл яркий свет подступающего пламени. С громким рычанием Сергей набросился на оленью голову, поджигая мягкую плоть. Из мяса ручьями заструилась алая кровь, пачкая светлую шерсть волколака. Тарас с Лукьяном вцепились в корягу на груди, разрывая твёрдое нутро в поисках сердца существа.       — Вот оно! — обрадовался Лукьян, слегка вильнув коричневым хвостом. — Щас я его…       — Постой! — прервал друга Сергей. — Если ты уничтожишь его сердце, то не сможешь вырастить нового Духа Леса! Без него всё погибнет через десять лет. — Волколаки мельком переглянулись, не выпуская чудовище из крепкой хватки. Шатен устало выдохнул, схватил крупной лапой орган и с силой выдрал голубой камешек из тела Духа. Последний, протяжно скрипя, повалился на землю, всполошив сухие листья вокруг. Морда существа исказилась в мерзком отчуждении и боли. Дух безвольно взирал на оборотней. Что поделать, волколаки не из самых добрых ребят, да и неправильно выращенные Духи Леса тоже.       — Зря только время потратили, — плюнул Фролов, направляясь в сторону лагеря. Сергей увлечённо зализывал царапины на собственных лапах, наблюдая за другом детства. Бурый и до ужаса неопрятный волк вертел в когтистых пальцах сердце Духа.       — Снова придётся нянчиться с волшебными личинусами, — заворчал Дзюбенко.       — Мой Дух рассказал бы нам о том, что произошло. Ведь я провёл с ним весь цикл роста, — слегка качнул головой волк.       — Твой дух отвечает за другие территории, — фыркнул почти шоколадный волколак.       — В этом то и дело. Как бы там ни было, нужно возвращаться, — Сергей дёрнул хвостом, вставая на четвереньки. — Ты идёшь?       — Да, — отозвался Дзюбенко, принимая такую же позу. На четырёх лапах передвигаться было куда быстрее и удобнее. Тем более длинные конечности давали не хилую фору в манёвренности и скорости.       — Я тут подумал, — задумчиво сообщил Тарас, когда вся стая оказалась в сборе и наконец приняла человеческий облик. — Раз уж он охотился за Сашей… Будет логично, если нарушитель засел у него дома или что-то вроде того.       — По запаху Филатова найти очень легко, — подытожил Лукьян, поглаживая крышу возлюбленной Тортуги.       — Но мы не уверены в том, что ему нужен именно Саша, — выразил свои сомнения Сергей.       — Само нападение и слова Духа Леса подтверждают наши догадки, — задумчиво заключил Фролов. — Мы можем съездить и просто проверить на всякий случай.       — Чур, я еду с Лукьяном, — улыбнулся голубоглазый блондин, уже сидя в пыльной машине друга.       — Только! — угрожающе поднял в воздух палец Дзюбенко, грозя Тарасу. — Не смей снов…       — Когда свадебку играем-с? — прервал друга Фролов, ехидно улыбаясь. Пожалуй, это был один из самых безобидных подколов парня.       — А мы тебя на неё не позовём, — наигранно затряс рукой шатен, будто он являлся той самой вредной свекровью со стороны жениха.       — Берегись, когда-нибудь Лукьян убьёт тебя, — без толики издёвки сообщил Сергей, пытаясь сдержать порывы смешинок в животе.       — Он бессмертный, — проворчал Дзюбенко, садясь в свой автомобиль. На что Фролов лишь самодовольно улыбнулся. И ткнул пальцем в кончик носа Сергея, который выглядывал из окна машины.       — Почему ты всегда такой добрый? Я же конкретное дерьмо, — изумился темноглазый блондин.       — Самое наиконкретнейшее, — поддакнул Лукьян, поворачивая ключ.       — Просто к тебе нужен свой подход. И мысли со свадьбой довольно безобидные, не так ли? — едва заметно улыбнулся Сергей. Его голос приглушил звук мотора Тортуги.       — А мы тут значит в психологи записались? — Тарас убрал руку от друга, направляясь к собственной машине. — Это я здесь на мозгоправа учусь, не забывай, — друзья лишь по-тёплому переглянулись и пустились в путь.       — Помнишь, как на мотоцикле катался? — вдруг спросил Дзюбенко сидящего рядом блондина.       — Да… — тот лишь слегка напряжённо покосился на друга. До города оставалось всего пару километров. Солнце уже взошло далеко над горизонтом, а день близился к полудню. Разборки с Духом Леса отняли довольно много времени у волколаков.       — Помнишь, как ахуенно чувствовать эту скорость?       — Д-да… — опустил глаза блондин, вспоминая свои последние мгновения свободы во власти стихии воздуха. Как бы он хотел вновь сесть на байк, зажать газ и больше никогда в своей жизни не сбавлять обороты. Чувствовать холод встречного ветра, прижиматься всем телом к железному рычащему монстру. И отдаваться всему этому драйву полностью, без малейшего остатка. Обычно Сергей пренебрегал всеми правилами безопасности из-за своей ненормальной любви к скорости. Ему нужно было чувствовать, как ветер играет со светлыми прядями. Слышать, как свистит ветер в ушах, а мимо проносятся вспышками фуры.       — Это, конечно, не байк, — продолжил шатен, влезая в задумчивые мысли блондина. — Но, возможно, тебе понравится, — после этих слов Дзюбенко резко вдавил газ, подкручивая музыку на магнитоле погромче.       Обычно, когда Лукьян ездил куда-то вместе с Сергеем, он включал альбом с электро-металлом, так как голубоглазый бро всегда фанател от чего-то подобного. Сам же шатен являлся меломаном, способным вливать различную музыку в свои психо-вены целыми сутками.       Парень прикусил губу, сверля ждущим взглядом удивлённого лучшего друга. Последний довольно улыбнулся, чувствуя знакомую лёгкость в теле. Тортуга довольно зарычала и продолжила набирать скорость, оставляя позади недовольного Фролова в своём Ягуаре.       — Да вы самоубийцы?! — вслух изумился Тарас. — ну, вызов принят, — хитро улыбнулся он, поддавая газу.       Лукьян открыл боковые окна, дабы свежий воздух с трассы принялся гулять по душному салону. Сергей, как довольный щенок, вытянулся немного, вылезая из Тортуги.       — Я будто сел на байк! — приходилось кричать, так как воющий ветер заглушал даже громкую музыку. — Ну, почти сел, — уточнил довольным тоном голубоглазый.       — Ну чо, голубки! — вдруг заорал подъехавший со стороны Дзюбенко Фролов. — Правила нарушаем?       — Канеш нарушаем, как без этого?! — щурясь, отозвался Лукьян. Его волосы метались по всему салону, успевая хлестать своего владельца и Сергея. Блондин залез обратно в автомобиль, чтобы скрутить непослушные пряди друга в хвост. Он продолжил держать пучок в ладони, оглядывая дорогу впереди. Волосы шатена всегда были невозможно мягкими и шелковистыми. Любая девушка могла бы позавидовать их естественной красоте. Пожалуй, Сергей очень любил трогать каштановую шевелюру, утопая в шёлковом буйстве руками. Сам же Дзюбенко обожал, когда ему чесали затылок или рылись пальчиками у самых корней. «Сделай мне массаж» — обычно требовал парень, ложась щекой на согнутые ноги друга. Сергей же не мог вот так просто отказать, ведь приятная процедура нравилась им обоим.       — Тарас! Встречка! — закричал блондин, внезапно заметив выезжающую из-за поворота фуру. Фролов не растерялся, добавляя скорости, вставая тем самым прямиком перед Тортугой. Ещё пара сантиметров, и машина Лукьяна поцеловала бы бампер Ягуара. Фура пронеслась через долю секунды после того, как Тарас сумел обогнать друзей. Сергей напряжённо выдохнул. После той аварии парень начал опасаться быстро идущего крупного транспорта. Всё время казалось, будто водитель грузовика не справится с управлением, и махина просто полетит на тебя, ставя безоговорочный ультиматум последним мгновениям жизни.       — Ты как? — спросил Лукьян, задевая свободной рукой плечо друга. Судя по всему, Сергей вдруг сильно задышал от неприятных ощущений.       — Всё хорошо, — парень слегка встрепенулся и закрыл окно машины. Дзюбенко последовал примеру друга, и салон Тортуги наконец покинул гуляющий ветер.       — Спасибок, — поблагодарил друга шатен, когда тот отпустил длинные коричневые пряди.       — Это тебе спасибо, — улыбнулся Сергей, — Давненько мы с тобой так не гоняли.       — То ли ещё будет! — весело заключил Дзюбенко. — Вот починят тебе ноги, и будем вместе гонять тока так!       — Операция будет ещё только зимой. И не факт, что она поможет, — без толики огорчения промолвил блондин, рассматривая глаза друга, который уставился на дорогу. Город уже показался в сотне метров от друзей, а на пути появились знаки об ограничении скорости. Тортуга и Ягуар заметно притормозили, вливаясь в поток других машин.       — Жизнь будет бесполезна, если провести её с таким настроем, — улыбнулся Лукьян, оглядываясь на своего бро.       — Просто ты заядлый оптимист, а я — реалист, — усмехнулся голубоглазый.       — Мы всё равно все когда-нибудь умрём, — отозвался шатен, вновь переключая внимание на дорогу. — Зачем жить, если ты в процессе мучаешься?       — Я не мучаюсь, — оспорил Сергей.       — Что-то не очень верится, — пробурчал Лукьян, следуя за белой машиной Тараса. После аварии его друг детства с относительной лёгкостью пережил потерю ног, однако трагедия всё же изменила парня. Где-то в глубине души появился назойливый и противный комок неполноценности, который уверенно рос уже второй год. Он искусно скрывался владельцем, отравляя своего носителя. И Лукьян это чувствовал, но не мог понять, что именно гниёт внутри парня. Сергей ничего не ответил, убирая свою прядь за ухо.       Через двадцать минут мерного молчания и прослушивания рок альбома Дзюбенко ребята наконец прибыли к дому Филатова. Ещё на въезде в город Тарас позвонил своим знакомым, прося пробить место жительства голубоволосого мальчугана. Семья Фролова имела нехилое влияние в городе, чем черноглазый блондин всегда охотно пользовался.       — Подождёшь нас здесь, или мне тебя унести? — спросил Лукьян, глуша двигатель.       — Нет, спасибо, — Сергей вновь улыбнулся. Он всегда так улыбается, когда ему стыдно за самого себя. И, пожалуй, шатена это постоянно раздражает, от чего он щурит свои крупные глазищи.       — Я подожду вас, идите.       — Как хош, — Дзюбенко попытался сдержать нахлынувшее недовольство, уступая упёртому блондину.       Парень вышел из Тортуги и направился к Фролову, ожидающему его около вонючего подъезда. Саша проживал на девятом этаже очередного старого панельного дома, коих в Черногорске было тьма-тьмущая. Всё как всегда. Сырость, противная прохлада, исписанные стены, обоссанные углы и неработающий лифт.       — Пиздец, как вы живёте в таких клоповниках? — проворчал Тарас, прикрывая нос рукавом своей чёрной водолазки.       — Так вся страна живёт, мажорик ты мой, — обыденно ответил Лукьян, поднимаясь на девятый этаж.       — У тебя Серый есть, чтоб так с ним говорить.       — Из нас всех только ты официально являешься голубым, — заключил Дзюбенко, останавливаясь на последнем лестничном проёме.       — Но общаюсь я почему-то менее по-гейски, в отличии от некоторых, — усмехнулся собеседник.       Сила волколаков давала свои преимущества даже в человеческом теле. Именно поэтому сейчас у парней не было отдышки, и они прекрасно слышали всё, что происходило в квартирах этого этажа. Кто-то избивал жену. Где-то ныл ребёнок о сломанной игрушке. За соседней стенкой молодые влюблённые ублажали друг друга, осыпая стены грязными стонами. Лукьян уже давно научился игнорировать людей и уж тем более издаваемые ими звуки.       — Просто это братское общение, — как ни в чём не бывало ответил шатен, слыша левым ухом удары и плач какой-то девушки. «Люди всегда будут такими, хоть заспасайся», — напомнил себе парень, наблюдая за другом.       Тарас протянул руку к замочной скважине нужной квартиры. Внутри никого не было, кроме сопящего кота, лежащего где-то в дальней комнате. Это значительно облегчило задачу обыска дома Саши. Фролов провёл пальцами по замку и сосредоточился. Через мгновение рука задрожала, а воздух рядом вновь завибрировал, оповещая о творении магии. Замок громко скрипнул, прокрутился три раза и дверь наконец открылась. Блондин потёр руку, из которой в результате колдовства вылезли чёрные когти и небольшие зазубринки. Как ни крути, магия для волколаков чревата частичным превращением и неприятным зудом.       Парни молча прошли в квартиру, прикрывая за собой дверь. На встречу им выбежал рыжий мейн-кун, но заметив пришельцев, питомец резко зашипел и дал дёру обратно. Увы, кошки не любят собак, а тут так, вообще, волки пожаловали.       — Чувствуешь что-то? — спросил блондин.       — Да. В той комнате, — указал Лукьян на дверь в дальнем углу коридора, куда до этого прошмыгнул кот.       — Я тоже, — вполголоса отозвался друг. Волколаки, не разуваясь, проследовали к нужному месту. Оказалось, комната принадлежала Саше. Бледно-серые стены, кое-где ободранные вредным домашним животным или вздувшиеся от влаги, не вселяли надежду. Один старый тёмный шкаф, имеющий запах какого-то древнего клея. Небольшой простенький стол с ноутбуком и кучей всяких бумажек. Неубранная кровать крупных размеров. Одеяло так вовсе напоминало небольшой айсберг, плавающий посреди синего океана постельного белья. Пара стульев с рюкзаком и скинутой на них одеждой покоились около холодных стен. Вообще, обстановка квартиры напоминала давным-давно утративший свое влияние СССР. А сама комната голубоволосого не пестрила множеством вещей. Лишь пара плакатов каких-то рок-групп красовались на унылых стенах.       Ну и ещё в углу безвольно стояла красная электронная гитара с усилителем. Её Лукьян приметил первым делом. «Интересно послушать, как он на ней играет», — подумал про себя он.       — Вот ты где, говно волосатое, — довольно промурлыкал Тарас, выуживая из-под кровати вопящего кота. — То, что мы и искали, — блондин улыбнулся, сжимая хрупкое горлышко питомца Саши. Он вновь применил колдовство от чего воздух вокруг руки начал искриться. Вдруг из пасти орущего кота с булькающим звуком вылез длинный чёрный червь.       — Лови его! — прокричал Фролов, терпя на себе побои животного. Тело парня до шеи покрылось чёрными щетинками. Лукьян быстро нагнулся, подбирая дёргающийся чёрный сгусток.       — Подслушивать собрались, — сузил глаза шатен, наблюдая за агонией паразита. — Это подтверждает наши догадки о том, что чужаку нужен именно Саша, — свёл брови парень. Рука с силой сжала паразита, последний лишь дернулся ещё пару раз и рассыпался на голубые искры.       — Ещё не всё, — напрягся он, оглядывая коричневые иглы на запястье.       — Ну всё, иди, иди, адское отродье, — Тарас наконец отпустил шипящего кота, морщась от новых глубоких царапин на руках. Лукьян оглянулся на стол, что-то явно не давало ему покоя. Он провёл пальцами над столешницей, от чего на краю мебели вспыхнула ранее невидимая руна.       — Кельтские символы, — задумчиво заключил подошедший Фролов. — Этот знак влияет на сознание, — он покрутил костистым пальцем около рисунка. — Тут есть «яблоко» и «мгла»… Если бы Саня задел её, то прямиком отправился «во тьму».       — Умер? — удивился шатен.       — Нет. Просто кома. Смертельная магия слишком сложна. Судя по всему, наш враг не обладает такими навыками.       — Если бы Саня просто лежал, отмудохать его было бы ваще проще простого. Ну… не бегал бы там, — задумчиво размышлял Лукьян.       — Копай глубже, — скрестил руки на груди блондин. — Тот паразит мог поменять владельца на Сашу. И убить его, оставшись в дыхательных путях. Изи убийство, даже лапы марать не надо. — Но нахуя им он? — не понимал Дзюбенко.       — Кто знает… — вздохнул друг. — С ним явно что-то не так, раз уж на него охотятся. Да и Дух леса что-то странное о нём говорил, — волколаки одновременно вздохнули, сверля глазами руну.       — Пиздец, канеш, — устало промолвил Лукьян, поднося руку к рисунку на столе. Он медленно провёл ладонью по руне, от чего она начала неприятно щипаться, оставляя на коже слабые ожоги. Парень даже бровью не повёл, напряжённо уничтожая ловушку для Саши.       Люди настолько слабы, что даже такие штуки могут подкосить их навсегда, а волколак просто взял и уничтожил её одной рукой! Правда, ожоги ещё долго не будут проходить, ноя навязчивой болью.       Фролов огляделся.       — Кажется, всё.       — Да, я тоже ничего не чувствую, — ответил шатен, рассматривая красный участок своей кожи. — Хэй, ты куда? — обратился он к другу, который уже открывал соседнюю дверь в коридоре.       — Мне интересно, — честно признался последний.       — Ващет, мы пришли сюда, чтобы проверить всё ли хорошо, а не в чужих вещах рыться, — свёл брови Лукьян.       — Да ну тебя с твоим этим «всё ли хорошо», — театрально помахал рукой на друга блондин и тут же скрылся в чужой комнате. Дзюбенко лишь устало вздохнул, опуская взгляд на стол. Глаза настырно прилипли к какому-то белому листу, лежащему посреди стола. Мусор вокруг был отодвинут на самые углы, от чего бумага сразу привлекала внимание. «Прощальное письмо?» –предположил длинноволосый, беря в руки причину его интереса. Каштановые глаза принялись быстро прыгать по аккуратно исписанным строкам. А сердце защемило в глубине груди. Прежние догадки начали подтверждаться, вводя в ужас Лукьяна. На белоснежном куске бумаги были излиты все симптомы той самой ужасающей болезни, которая сейчас раздирает Сашу на мелкие кусочки.       «Прости меня, отец. Я, правда, пытался держаться, но больше не могу. Всё это так навалилось на меня, что продохнуть больше невозможно.       Я всего лишь посредственность. Самое никчёмное ничтожество из всех, которые могут быть. Если бы это было хотя бы смешно… но это не так. Я просто глупость в своей жалкой и нелепой постановке жизни. У меня никогда ничего не получалось, это просто абсурдно и дико…       Кто-то сказал бы: «благо, у тебя есть голова на плечах». А я бы ответил, что мне она не нужна. Все эти посредственные люди намного глупее меня, но они хотя бы счастливы. Ведь они не понимают, насколько вся наша жизнь бессмысленна. Я поскорее хочу умереть. Уверен, когда меня похоронят, обо мне никто не вспомнит».       Записи оборвались на одну строчку. Цвет чернил ниже сменился. Возможно Саша писал это не один день, размышляя о собственном суициде.       «Ужас… Какие же все люди глупые. Какие они легкомысленные… Будто они уверенны, что заберут все свои никчёмные достижения в тот мир, которого, кстати, не существует. Мы все заточены на этой умирающей планете. И выхода у нас нет.       Все эти куски мяса, способные лишь размножаться, выводят меня из себя. Только оглянись, сколько таких овощей живёт в одном только нашем доме. Рассадники криминала, откровенной тупости. И мы с тобой являемся точно такими же. Общество живёт в вечной иллюзии счастья, пытаясь забыть о существовании смерти.       Когда-то ты говорил, что я встречу любовь и всё встанет на свои места. Я тогда так сильно захотел тебе вмазать… прости, пап, но это так не работает. Дело во мне, а не в каких-то там людях. Я сам по себе такой… И даже через двадцать лет я не изменюсь, продолжая тонуть в этой зыбучей яме».       Дзюбенко схватился за голову, держа дрожащей рукой исповедь Филатова. На втором курсе шатен выбрал для изучения программу психологии. Он всегда любил копаться в чужих головах, выявляя различные положительные и отрицательные стороны. Благо университет поддерживал новую форму обучения с различными элективами. И теперь полученные знания Лукьян мог запросто применить в жизни. А симптомы депрессивного расстройства тут же полились ручьём из несчастного листочка.       Саша, однозначно, был болен. Кто-то может решить, что голубоволосый паренёк просто тот ещё нытик и негативная размазня, но это не так. В мире устоялись совершенно глупые понятия о депрессии. Виной этому являются недалёкие умы, которые распространяют свои переживания связанные с дистимией — аналогом лёгкой депрессии, которая возникает в случае неудовлетворения некоторых психологических потребностей человека. Обычно это состояние легко заметить и предотвратить. Просто психика в этот момент бьёт тревогу, пытаясь изменить поведение своего владельца.       Настоящая депрессия является некой юркой и невидимой гнилью. Она разрушает все аспекты жизни больного. Из-за этого бедняга может даже не знать о наличии недуга, принимая симптомы за собственное «Я». Окружающим тоже крайне тяжело отличить болячку от личности.       Из комнаты донёсся шорох. Тарас выскользнул из-за двери и посеменил на кухню. Лицо у него было явно очень весёлое и чем-то озадаченное. Дзюбенко в свою очередь продолжил чтение, ощущая давление, исходящее от страшных слов в послании.       «Мне страшно читать новостную ленту или слышать твои новости по телевизору. Каждый кого-то мучает, убивает, насилует… Будто и без этого у нас мало проблем.       Я не вижу своего будущего в этом мире. Живу словно по инерции, цепляясь за мнимые причины продолжать существовать. Мне это так надоело. Думаешь, меня кто-то полюбит? Смешно. Даже ты меня не любишь, мучая своими частыми запоями.       В нашей стране всё просто ужасно. Все люди — рабы, тонущие в нищете, болезни и безграмотности. О правительстве я ничего не буду говорить, ты сам знаешь мое мнение на этот счёт».       На кухне что-то громко шлёпнулось на пол и зашипело. Видимо, Фролов продолжил перепалку с котом. Или сам пушистик напал на волколака, пробравшись в другую комнату.       «С каждой секундой я понимаю, что все мы очень скоро сдохнем. Зачем тянуть? Ты всегда учил меня действовать сразу. Я колебался год над этим решением. Может быть тогда меня ещё не полностью сожрала эта штука… Но сейчас всё по-другому.       Я больше не высыпаюсь, сил ни на что нет. Я просто умираю, пап. Врач сказал, что у меня слишком мало рецепторов в мозгу, которые усваивают дофамин и серотонин. Таблетки больше не помогают. Мой диагноз «резистентная депрессия», и это уже приговор. Мне не нужна помощь, спасибо, конечно. Но нет. Я больше не хочу пытаться, я устал.       Передам маме привет от тебя. Скажу ей, что ты её очень любишь. Она, разумеется, не обрадуется твоему пристрастию к алкоголю, но всё же…       Думаю, тебе будет легче думать, что я с ней. И что тот свет всё же имеет место быть. Спасибо за счастливое детство, пап».       Лукьян от шока даже присел на край кровати. Он с ужасом размышлял о причине недуга и её возможном решении. Дзюбенко всегда был довольно отзывчивым. Иногда даже слишком. Из-за чего это чувство в себе он пытался всячески погасить, дабы в будущем не наделать ошибок. «Всем не поможешь», — всегда крутилось в голове шатена. Но в данной ситуации его душа начала скрестить, моля о помощи несчастному голубоглазому пареньку.       Самое страшное в данной ситуации то, что Саша не относится критически к своим симптомам. А ими как раз являются чёрные мысли, связанные с жизнью, собой и будущим. Также хроническая усталость, апатия, попытка самоубийства так и кричат о тяжёлой форме болезни. Может быть, у Эшли найдется выход из ситуации…       На самом деле, люди, исцелившиеся от депрессии, имеют максимально критичный, адекватный взгляд на мир. Если бы человечество слушало их чаще, может, тогда бы и глобальных проблем стало намного меньше. Вот только преобладающее большинство не может даже различить больных депрессией от больных дистимией. Дзюбенко гневно выдохнул, максимально сводя брови. "Интересно, какой ты на самом деле? Под этими ёбанными загонами и симптомами точно прячется какой-то человек," — размышлял про себя шатен.       Со стороны коридора вновь донеслись звуки шагов, затем громкий смех. Тарас всегда смеялся как напыщенный деловой индюк, это было даже немного мило.       — Смотри! — из соседней комнаты вылетел черноглазый блондин, держа в руках фоторамку. Дзюбенко мигом спрятал прощальное письмо в карман джинсов. Лукьян не хотел, чтобы кто-то ещё знал о проблемах Филатова, парню и так не сладко приходится.       — Чё это?       — Ты просто посмотри, бля-я-я-я… — блондин перевернул рамку. На старом фото счастливо улыбалась какая-то милая девочка с двумя голубыми хвостиками. На вид ей было около пяти лет. В больших глазах светилось счастье, а тоненькие ручки держали мохнатого белого щенка.       — Какая миленькая у него сестрёнка, — улыбнулся Дзюбенко. Даже его голос как-то непривычно потеплел. — Я, вроде, жил с ней в общаге, когда мелким был.       — Это Саня! — счастливо выпалил Фролов.       — Чо-о-о?! — вытянулся в лице шатен. — С чего ты решил? Видно же — деваха.       — Те, кто дал мне его адрес, прислали ещё пару доков. Он один ребенок в семье.       — Это так… — шатен смерил сомневающимся взглядом фото. — Странно, пиздец.       — И не говори-и-и-и-и, — улыбнулся Тарас. — Но он хорошо выглядел без шрамов. Хотя и сейчас неплохо, — он развернул изображение к себе, наблюдая мордочку маленького Филатова. — А что он там делал? Ну, в общаге?       — Не знаю. Мы с Серёжей больше играли. Он довольно одинокой девчонкой был, — волколаки захихикали, продолжая глазеть на фото.       — Он тебе нравится? — вдруг спросил Лукьян, косясь на друга.       — Нет, — соврал Фролов, почёсывая кончик носа. Шатен ничего не ответил, скептично всматриваясь в чёрные глаза спутника.       — Я поставлю на место, — не выдержал давления блондин, и отправился обратно в комнату. Телефон Дзюбенко зазвонил смешанным звуком ора и пения. На одной уютной домашней тусе пьяные Лукьян, Сергей и Тарас записали смешное аудио, которое теперь торжественно оповещало шатена о входящих вызовах.       — Чо? — ответил парень.       — Вы долго? Извините, я просто хочу кушать. А Эшли позвонила и сказала, что готовит нам обед.       — Обед?! Эшли всегда так заебато готовит! — обрадовался Лукьян, уже подходя к входной двери квартиры. Парень решил приберечь письмо Филатова у себя, дабы отец голубоволосого случайно не нашёл его.       — Мы уже закончили, щас спустимся.       — НЕТ! — послышалось из комнаты с Фроловым.       — У вас что-то случилось? — взволнованно спросил парень на том конце.       — Хех, нет. Просто Тарас ударился в шпионы, — Сергей мило хихикнул, не ожидая такого ответа.       — Я жду вас.       — Щас буим, братиш.       — Хорошо, давайте, — попрощался Сергей.       — Слыш, сыщик! — позвал друга шатен. — Пошли давай, нас ждут Эшли и Серый.       — Иду я, иду! — отозвался черноглазый, прикрывая за собой дверь комнаты. — Не дают в чужих вещах порыться, гандоны, — по-дружески ворчал парень. Лукьян, улыбаясь, вышел в подъезд, замечая всё ещё горящий экран телефона. Звонок не сброшен.       — Ало, братан, ты чо тут ещё?       — А! — по голосу было ясно, что Сергей этого не ожидал. — Д-да. Извини.       — Всё чики-брики? Что-то болит? — спросил шатен, следуя за Тарасом вниз. Дверь закрыл блондин, опять с помощью магии.       — Нет, всё хорошо, просто спал сегодня плохо.       — Ну, у Эшли выспишься, — весело заключил Дзюбенко, скача по лестнице. — Щас спустимся.       — Хорошо, — Сергей вновь улыбнулся.       — Как же мне всё это надоело… — устало прошептал Саша, лёжа на кровати. Рана затягивалась около нескольких минут, как и предположила Эшли. Всё тело ныло от ломящей боли. Конечности пробирала неприятная судорога, а левый глаз отчего-то нервно дёргался. Казалось, даже ногти на руках стали чуть длиннее. Возможно, виной этому стало то самое волшебное варево.       Ещё пару минут назад Филатов корчился в агонии из-за раздирающего ощущения адской боли в боку. Сознание вновь покинуло пульсирующую голову, перед взором запрыгали разноцветные круги и вспышки. Благо, мучения закончились довольно быстро. И сейчас голубоглазый молча валялся в мягком плену постели.       «Ничего не хочу», — Саша устало вздохнул, переворачиваясь на левый бок. Его угрюмо поприветствовали тёмно-зелёные обои с цветами. Парень провёл пальцем по изящным изгибам рисунков. Прикрыл красные глаза, пытаясь решить, что делать дальше. В голову бились лишь мысли, связанные с немедленным побегом. Первым делом нужно проскользнуть на улицу и дать по тапкам подальше от этих мутных ведьм и оборотней. Но что, если они найдут Филатова? Например, по запаху… Голубоглазый ведь знает больше, чем ему положено. Все эти тайны, связанные с волшебством и оборотнями… Неужели Саша унесёт их с собой в могилу, если попробует сбежать?       Парень устало присел на край, сжимая в руках одеяло. В окно бился яркий свет солнца, снаружи щебетали звонкие птицы. Всё вокруг расцветало, запевая мелодиями жизни. И только сердце Филатова молчало. Подросток поднялся на ноги, кутаясь в белоснежное одеяло, и побрел к двери комнаты. «Нет смысла сопротивляться. Если они решат меня убить или заточить то… Какая уж теперь разница», — думал он.       Дом оказался двухэтажным. Богатая обстановка напрягла Сашу ещё в момент пробуждения, но сейчас он мог лишь ещё больше неприятно изумиться. Высокие деревянные потолки, множество мебели с декоративными вырезками и украшениями. Пышные комнатные цветы, привезённые из жарких стран. Разноцветные сувениры со всего мира и миниатюрные фигурки, томящиеся на каждом кофейном столике или полке. Обстановка смутила голубоглазого. Ему даже не хотелось трогать перила высокой винтовой лестницы, дабы не замарать ее своими «грязными» руками. Ведь всю жизнь парень жил в гнилой нищете, перебиваясь редкими малыми суммами денег. Последние, кстати, шли на жизненно необходимые вещи и лечение отца. Привыкнув к грязи и дерьму, свойственному основной массе жителей России, Филатов пребывал в непонимании и отчуждении. Именно непривычно богатые угодья новой знакомой выбивали парня из колеи. Ну ещё все эти ведьмовские и волчьи штуки тоже сыграли свою роль. И рана в боку… У Саши выдался сложный денёк.       — Ты проснулся?! — прозвучал какой-то до жути высокий и явно не человеческий голос. Саша остановился посреди гостиной, напряжённо оглядывая каждые углы.       — Не бойся меня, — что-то пропищало вновь. — Я здесь, обернись.       Как же Филатов не хотел оборачиваться! За секунду сознание создало массу страшных образов существа позади. Может, у него только голос такой безобидный, а вид — наоборот. Но механизм был запущен, и Саша все же взглянул за плечо.       — Ох, чёрт, — сдавленно прошептал он. Под самыми ногами, на деревянном полу, сидело нечто. Какое-то невиданное существо с мордочкой, напоминающей Чеширского Кота. Огромные пурпурные глаза с интересом смотрели на гостя. Нос-бусинка намок, а крупные стоячие уши шевелились, словно принадлежали кошке. Пара ярких недлинных рогов торчали над надбровными дугами. У маленького чудика имелось шесть лап с тремя миниатюрными пальчиками. Большие когти говорили о том, что животное могло нехило разодрать кожу. Так же голубоволосый паренёк заметил длинный пушистый хвост. Окрас существа имел три оттенка коричневого схожего с узором воробьёв.       — Обычно люди не видят меня, если я не захочу, — промолвил малыш на полу. Саша дёрнулся, а затем некомфортно переступил с ноги на ногу, полностью поворачиваясь к собеседнику.       — Ты странный, — наклонил свою крупную голову необычный зверь. Подросток лишь удивлённо молчал, знатно округлив глаза.       — Ты немой? Я слышал, как ты орал наверху, — тон животного заметно озлобился.       — Я… Я просто никогда не видел таких… — слов однозначно не хватало.       — Домовых? — предположил чудик. — Думаю, ты вообще никаких домовых не видел, — Филатов туповато кивнул. — Всё с тобой понятно, человек, — последнее слово прозвучало надменно. — Я домовой семьи Кэмпбелл по имени Тайш, — ответа на приветствие не последовало, так как голубоволосый вовсе потерял дар речи. Он таращился на нового… Знакомого? Его можно назвать знакомым? У него, вроде, есть разум… Филатов запутался и конкретно завис.       — Тайш! — раздался голос Эшли. Девушка остановилась в широком коридоре, держа в руках молоток для отбивной. — А ну-ка не лезь к гостям! — домовой послушно подбежал к хозяйке и вскарабкался к ней на плечо, цепляясь за протянутую руку. — Не бойся его. Просто очередной шалун.       — И много таких? — сиплым голосом промолвил Филатов, почёсывая шею. В жесте читалось явное напряжение.       — Очень, — довольно улыбнулась девушка. — Пошли, я готовлю обед для ребят, — с этими словами Кэмпбелл развернулась на пятках и упорхала на светлую кухню. Саше ничего не оставалось кроме как молча последовать за ведьмой.       В воздухе царил блаженный аромат жареного мяса и варёной картошки. На сковороде шипели крупные куски курицы. Несколько кастрюль были прикрыты крышками. В раковине журчала вода, а на деревянной доске громко стучала ножом Эшли. Саша скромно присел на барный стул около высоких чёрных тумб. Он с интересом наблюдал за манипуляциями девушки.       — Спасибо, мне не нужна помощь. Ты ведь мой гость, — ответила ведьма, ненароком прочитав мысли подростка. — Твоя одежда почти высохла. Можешь одеться через несколько минут.       — Опять всякая там магия? — голубоглазый вскинул бровь.       — Центрифуга, дурачок. Думаешь, магия это так легко, что ею можно одежду сушить? Будто мне её девать некуда.       — Я не знаю, — насупился парень. — Никогда не видел магии вообще-то.       — Тоже верно, — Эшли хитро улыбнулась и достала из духовки поднос для выпечки. — Чтобы творить магию, нужно разбираться в большом количестве порошков, трав и животных. Это не взмахнуть рукой и вуаля… — Кэмпбелл танцевально дернула ладонью, будто несколько лет занималась балетом. Тайш, не ожидая прыткости хозяйки, свалился, цепляясь за край платья.       — Всё за тебя уже готово, — спустя короткую паузу продолжила девушка. — Важно уметь варить зелья и создавать руны, — мясо повалилось на чёрный поднос, чавкая соком и приправами.       — Я не совсем… до конца понял, — смутился Саша. Он скрестил ноги, выжидающе уставившись на хозяйку дома.       — Может, ему стоит заглянуть в мастерскую или оранжерею? — пропищал Тайш, спрыгивая на пол. Эшли опустила посудину в печку и оглянулась на гостя. Она явно хотела что-то сказать, но мысли Филатова перебили её.       — Мы не убиваем людей и не едим их косточки, — свела брови ведьма. — Я знаю, что тебе сейчас не по себе, но будь уверен, что я и волколаки заинтересованы лишь в твоей безопасности.       — Лукьян выглядел очень… — снова занервничал голубоволосый парень.       — Я знаю. Но такая у них суть, — вздохнула Кэмпбелл. — Тебе страшно, и это нормально. Все же попытайся побороть неприятные мысли. Все заинтересованы в твоём благополучии, потому что люди для нас являются особенной частью мира.       — В каком смысле?       — Стая и я несём ответственность за благополучие этой территории. Будет очень неприятно, если ни в чём неповинного человека растерзает не обычный зверь, а волколак.       — Существует множество легенд о смерти людей от лап неизвестных существ, — изогнул бровь Саша. — И таинственных смертях. Та же самая Топь полна всяких небылиц.       — Если бы нас не существовало, эти гиблые земли окончательно убили бы человека, — девушка подошла чуть ближе, вглядываясь в голубые глаза напротив. — Просто прими как данность. Мы исполняем свой долг, принятый нашими предками тысячи веков назад. А легенды являются лишь теми несчастными случаями, когда мы не сумели прийти на помощь.       — То есть утопленники действительно бродят по берегам Топи? — Филатов нервно кусал губы, не разрывая зрительного контакта с девушкой.       — Духи, — поправила последняя, слегка улыбнувшись. — Не все призраки могут быть плохими. Есть и те, кто приносит пользу. К тому же человеческий глаз их обычно не видит.       Саша сглотнул, пытаясь переварить сомнительного рода информацию. Парень с трудом мог представить возможность существования невиданных существ, животных, духов, нимф… Обо всём этом он читал лишь в книге сказок. В начальной школе мальчик очень любил засесть с книгой подальше от всех. Мир русского фольклора завладевал живой фантазией, а перед глазами начинали скакать интересные образы. Там и тут прыгал Кощей Бессмертный, Василисы катались на пушистых волках, все лешие с водяными толковали о своей несчастной и одинокой жизни.       — Смотрите! Саша снова один сидит! — толпа ребятишек собралась около голубоглазого, который спокойно читал в углу класса.       — Тебе интересно? — задумчиво спросила рыжая девочка с розовой куклой в руках.       — Да, — скромно улыбнулся Филатов. Но группа детей лишь звонко захохотала.       — Да ну, — плюнул мальчик с рогаткой, ковыряясь в носу. — Читают только лохи!       — Это плохое слово, — свёл брови Саша.       — Ну и чо, папа и не такие говорит. А ты вообще вон голубой.       — Я не виноват в том, что у меня такие волосы, — надулся мальчик. Натуральный цвет волос его семьи считался до ужаса необычным и редким. Кто-то говорил, что это очень красиво, кто-то наоборот. Но Саше, к сожалению, повезло испытать на себе лишь последнее.       — Да он странный! — крикнул кто-то из задних рядов толпы.       — Чудила! — поддержал другой.       — Уходи отсюда! Мы здесь будем сидеть. Такие, как ты, должны быть в коридоре, — язвил тот самый хулиган с рогаткой.       — Около туалета! — добавил уже знакомый голос, но владельца Филатов так и не увидел.       — Я немного удивлён, — признался подросток, мигом забывая мелкое воспоминание из неприятного прошлого.       — Ну, можно показать ему оранжерею?! — наконец не выдержал домовой, скача на полу.       — Можно, только осторожно, — пригрозила пальцем Эшли. — Тайш проводит тебя.       Мохнатый зверёк уверенно топал по деревянному полу. А Филатов медленно следовал за ним, разглядывая причудливые черты существа.       — Ты только не пугайся, — лепетал домовой. — там никто не кусается, — Саша вновь сглотнул вязкую слюну. Подкрадывающееся чувство тревоги из-за неизбежной встречи с Лукьяном скребло сердце. Отрицать страх перед волколаком было бы крайне абсурдно. Ведь душа голубоглазого уходит в пятки от одного только осознания, что Дзюбенко является волком. Парню то ли стыдно, то ли мерзко от этой чёртовой тайны оборотней. Он и сам уже запутался, ведь клубок загадок за утро ни капли не уменьшился. Скорее даже наоборот увеличился. И, чтобы не говорила Эшли, ничто не может утешить беспокойного Филатова.       — Я могу пойти домой? — скромно спросил голубоволосый, переминая в руках одеяло.       — Конечно, нет! — Тайш обернулся к гостю и вскинул брови. Точнее, это были даже не брови, а белые пятнышки.       — Эшли готовит настоящий пир. Было бы неуважительно покинуть нас в такой праздник, — домовой даже глаза выпучил на последнем слове. — И волколаки вернутся с вестями. Может быть они узнали что-то про твои особенности.       — Что во мне особенного? — по-настоящему наивно не мог понять парень, так как сам сомневался в своей индивидуальности.       — Во-первых, ты меня видишь, даже когда я этого не хочу. А во-вторых, тебя зачем-то хотел убить настоящий волколак из другого племени, — махнул хвостом зверь. — Ты явно какой-то чудной, — в ответ Саша лишь истерично усмехнулся. Сколько же раз за свою жизнь он слышал это горькое «чудной»?       С первого взгляда дом Кэмпбеллов показался совершенно типичным богатейским раем. Но когда Саша увидел мастерскую в подвале, его мнение моментально изменилось. Крупное помещение украшали различные вырезки с рисунками дивных созданий. Всюду стояли широкие стеллажи, гнущиеся от массы склянок, книг, мешочков и банок с настоящими кусками животных. Филатов схватился за горло, разглядывая лапки лягушки в очередной ёмкости.       — Это для зелий, — пояснил Тайш.       — Весьма… — парень поморщился, цепляясь взглядом за стол, заваленный книгами, яркими камнями и теми самыми противными банками, — специфично, — сорвалось с подрагивающих губ. На удивление, в помещении царил приятный запах полевых цветов с душистыми травами. Минуя парочку шкафов Саша, наконец, остановился около широкой двери, куда его и вёл домовой.       — Оранжерея, — довольно промолвил чудик, цепляясь лапами за ногу парня. Последний дёрнулся от коготков спутника и застыл, держась за дверную ручку. От чего-то всё внутри вновь сжалось, как вчера. Возможно, голубоглазый не хочет разочароваться в этом магическом мире? Или же он, просто-напросто, заранее неосознанно продумывает самые неприятные исходы? Присутствие депрессии и невротических состояний сильно бьют по мышлению человека. Наверное, поэтому голубоволосый и был всегда таким странным.       Скрип двери. Филатов, наконец, сделал первый шаг. Лестница на первый этаж. Поднимаясь наверх, парень вдруг почувствовал слабое дуновение свежего воздуха. Под ногами разлетелись лепестки белых цветов, зашуршала невысокая трава. Воздух так и застыл в грудной клетке. А сам Саша не мог поверить своим глазам. На расстоянии ста метров все заросло пёстрыми растениями с широкими листьями. Ввысь тянулись изящные берёзы, а жители на них повергали в шок. Маленькие скачущие пуховые шарики, с любопытством смотрели на Сашу, прячась за чёрными ветками. Всюду с деревьев свисали различные колокольчики, ленты и фигурки из сена.       В кустарнике копошились золотые птицы с четырьмя крыльями. Пернатые важно потряхивали длинными хвостами, и переливались дорогими оттенками золота.       — Это жар-птицы, — ткнул пальцем в стаю Тайш. — Могут излечить от любой болезни.       — Тогда почему меня сразу к ним не положили? — сразу задался вопросом Филатов.       — Их пение слишком долго бы приводило тебя в порядок, — домовой пролез на спину к парню, цепляясь за одеяло. — их нужно слушать.       — А вон те? Они не кусаются? — голубоволосый указал ладонью в сторону кучки разноцветных шариков с большими черными глазами.       — Тут никто не кусается, — заважничал Тайш, складывая одну пару лап на груди. — Они просто маленькие духи леса. Считай, души деревьев. Скачут тут, следят за чистотой.       Саша лишь приглушённо хмыкнул, с неподдельным интересом разглядывая округу. На удивление, ему вдруг стал до жути любопытен каждый уголок дома Кэмпбеллов. В паре метров от себя подросток вдруг заметил небольшого оленёнка с железными протезами. Ноги животного сковывали механизмы из тонких спиц. Около суставов метал крепился прямиком к телу.       — А этот? — завороженно подошёл к своей находке Саша. Олень, лежавший до этого калачиком на опушке, поднял мордочку. Из-за спины выступили небольшие белые птичьи крылья. Отчего-то парню очень захотелось потрогать нежные светлые перья.       — Это небокрыл. Очень редкие. Его изувечили банши. Благо мы с Эшли наткнулись на беднягу во время прогулки по лесу.       — Он тоже умеет разговаривать? — голубоглазый, кряхтя, присел перед крылатым созданием и протянул тому руку.       — Нет. Они самые безобидные. Даже пакостить не умеют, как те же феи или домовые, — рассуждал Тайш, устроившись поудобнее на плече подростка. Небокрыл принялся боязливо обнюхивать ладонь Саши. Животное сопело и мило фыркало.       — Он совсем ничего не умеет? — Филатов едва заметно улыбался, чувствуя щекотку на кончиках пальцев.       — Совсем. Обычно у них есть хозяева. Небокрылы сами выбирают их и служат неким сосудом с магией. Просто милая магическая зверушка. Их почти истребили в мире, полном конкуренции.       — Мы с ним чем-то похожи… — голубые глаза не отставали от волшебного существа.       — А ты ему нравишься, — улыбнулся домовой. — Смотри, даже на ноги встал ради тебя.       Небокрыл действительно неуклюже приподнялся на дрожащих конечностях. Он сделал пару шагов в сторону Филатова, но оступился, утыкаясь мордочкой в колени последнего. Саша рассмеялся, поглаживая малыша по мягкой шерсти.       — Ему нужно имя… — оленёнок поднял взор на голубоволосого, словно понимал каждое его слово. — Жухлик, — весело сообщил парень.       — Ну и имена ты, конечно, придумываешь, — низкий хриплый голос пробежался по каждому нерву. Он принадлежал лишь одному человеку, который буквально вчера изменил жизнь Филатова навсегда. В горле предательски пересохло, а руки пробрала дрожь. Голубые глаза нехотя перебрались по траве к ногам владельца голоса.       — Лук-к-кьян… — тихо охнул Саша.       Подросток наконец поднял взор на причину своего неосознанного страха. Дзюбенко находился всего в паре сантиметров от Филатова. Его глаза приобрели красный оттенок, будто шатен не спал уже несколько тяжёлых дней. Так же от него пахло горелым мясом и хвойным лесом. Подросток даже слегка распознал вонь пса.       Улыбка так и не сползала с лица волколака. У него всегда были такие острые клыки, или Саша начал замечать это только сейчас? И снова он так смотрит, как во сне. По-тёплому. Поверить в то, что из такого солнечного паренька может вылезть настоящее чудовище очень сложно. Но голубоглазый знает обе стороны Дзюбенко. От этого ему сейчас стало слишком плохо. Дыхание перехватило, зрение помутнело. Возможно, очередная паническая атака? Кто знает. Филатов так и застыл, утопая в чёрных омутах глаз напротив.