Второй шанс

      Асия проснулась в семь утра от собственного внутреннего будильника. Не открывая глаз, она потянулась в постели и вдруг поняла: что-то не так.       В квартире было тихо. Слишком тихо. И пусто.       Она села на кровати, прислушиваясь к себе. Обычно по утрам она чувствовала его присутствие ещё до того, как открывала глаза — этот особенный, чуть терпкий запах альфы, разлитый в воздухе, смешанный с ароматом утреннего кофе. Она привыкла к нему за эти дни. Привыкла просыпаться и знать: он здесь, он где-то рядом, пьёт свой эспрессо на кухне или уже уехал, оставив после себя лёгкий шлейф.       Сегодня запаха не было.       Асия вышла в коридор и столкнулась с Мартой, которая несла стопку свежего белья.       — Доброе утро, — поздоровалась Асия. — Господин Аккерман уже уехал?       Марта бросила на неё быстрый взгляд — странный, сочувствующий что ли.       — Господин Аккерман не ночевал дома, — сухо ответила она. — Предупредил, что будет вечером. Лео уже проснулся, просит вас.       — Хорошо, я иду.       Асия пошла в детскую, стараясь не думать о том, почему у неё так сжалось сердце при словах «не ночевал». Какое ей дело? Он взрослый мужчина, альфа, у него своя жизнь. Она всего лишь няня. Всего лишь.       — Ася! — Лео сидел на кровати, взлохмаченный и серьёзный. — Папа не пришёл ночевать.       — Я знаю, — Асия присела рядом, поправляя ему одеяло. — У папы много работы, наверное.       — Он не на работе, — Лео нахмурился так же, как его отец. — Он уезжал к друзьям. Я слышал, как он Марте говорил.       — К друзьям? — переспросила Асия, чувствуя, как внутри что-то неприятно кольнуло.       — К знакомым, — уточнил Лео и вдруг посмотрел на неё взрослыми, понимающими глазами. — Ты знаешь, к каким знакомым он ездит?       Асия замерла. Она знала. Конечно, знала. Все знали. Женщины, которых Леви приводил по ночам, когда думал, что сын спит. «Компании», как он сам это называл. Теперь он уезжал к ним сам.       — Лео, — мягко сказала она, — это папины дела. Не наши.       — Но ты же расстроилась? — мальчик смотрел на неё с детской проницательностью. — Я вижу. Ты грустная.       — Я не грустная, — соврала Асия, заставляя себя улыбнуться. — Я просто хочу есть. Пойдём завтракать?       — Ага, — Лео спрыгнул с кровати и вдруг обнял её за ноги. — Ты не уходи, ладно? Ты оставайся. Папа дурак, но он хороший. Просто не понимает ничего.       — Лео! — Асия опешила от такой формулировки. — Нельзя так говорить про папу.       — А почему? Он же правда дурак, если уезжает к другим, когда ты тут, — Лео поднял на неё глаза. — Ты же лучше.       У Асии перехватило дыхание.       — Идём завтракать, — только и смогла выдавить она.

********

      День тянулся бесконечно. Асия водила Лео на прогулку, читала ему книги, играла в настольные игры, но мыслями была где-то далеко. Она ловила себя на том, что прислушивается к каждому шороху, ловит любой запах, надеясь уловить знакомые ноты.       К вечеру она довела себя до такого состояния, что перестала понимать, где заканчивается работа и начинается что-то другое. Что-то, чему не было названия.       Лео уснул рано, вымотанный долгой прогулкой. Асия сидела в детской, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.       Входная дверь хлопнула в одиннадцатом часу.       Асия вздрогнула, но не встала. Она слышала шаги в коридоре, приглушённые голоса — Леви говорил с Мартой. Потом шаги стихли.       А потом дверь в детскую приоткрылась.       Леви заглянул внутрь. В полумраке Асия видела его силуэт — пальто нараспашку, волосы растрёпаны, от него пахло улицей, чужими духами и чем-то ещё... чем-то тяжёлым, усталым.       — Не спите? — тихо спросил он.       — Нет.       Он помедлил, потом вошёл, прикрывая дверь. Подошёл к кроватке Лео, поправил одеяло, постоял, глядя на сына. Асия сидела в кресле, стараясь не дышать.       — Вы злитесь, — вдруг сказал Леви, не оборачиваясь. Это был не вопрос.       — Нет, — ответила Асия. — Я не имею права злиться. Вы мой работодатель, не больше.       Он резко обернулся.       — Не больше?       В полумраке его глаза блестели странным светом. Он сделал шаг к ней, потом ещё один. Асия вжалась в кресло, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       — Я не ночевал дома, — сказал он тихо. — Это вас задело.       — Это не моё дело.       — Я спрашиваю не как работодатель.       Асия замерла. Леви стоял в шаге от неё, и даже в темноте она чувствовала его взгляд — тяжёлый, пронзительный, какой-то... голодный.       — Господин Аккерман... — начала она.       — Леви, — перебил он. — Когда мы не на работе — просто Леви.       — Леви, — выдохнула она, и это имя на губах показалось ей запретно-сладким. — Я не понимаю, что происходит.       — Я тоже, — честно ответил он и вдруг протянул руку, убирая прядь волос с её лица. — Вчера, в зоопарке... Я не мог отвести от вас глаз. Всё время. Это сводит с ума.       — Я няня вашего сына, — прошептала Асия, чувствуя, как от его прикосновения по коже бегут мурашки. — Это неправильно.       — Знаю, — он убрал руку, сжал пальцы в кулак. — Поэтому я уехал. Думал, если проведу ночь в другом месте, с другой женщиной, это пройдёт. Станет легче.       Асия молчала, боясь спросить.       — Не стало, — закончил Леви. — Стало только хуже. Я всю ночь думал о вас.       — Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо так говорить. Я не могу... я не выдержу.       — Чего не выдержите?       — Этого, — она обвела рукой пространство между ними. — Того, что происходит. Вы альфа, я омега, у вас репутация, у меня работа. Это ничем хорошим не кончится.       Леви смотрел на неё долго, очень долго. Потом шагнул назад.       — Вы правы, — голос его стал сухим, официальным. — Простите. Это было неуместно.       — Леви...       — Всё в порядке, мисс Зондер. Забудьте. Завтра обычный рабочий день.       Он вышел, не оборачиваясь. Асия осталась в кресле, обхватив себя руками, и только когда дверь закрылась, позволила слезам скатиться по щекам.       Она плакала от непонятной боли, от страха, от того, что внутри разрасталось что-то огромное и пугающее. То, чему не было названия, но что было сильнее любых блокираторов и запретов.       На левой лопатке странным теплом пульсировала отметина в форме полумесяца.