Не избегай меня.

У меня была обычная жизнь студента: лекции, сессии, ночи без сна. Но всё хорошее имеет привычку заканчиваться. Да, я считал эту однообразную массу, под название будни, замечательной. Даже то что я живу с братом, НИЧЕГО не портило. Напротив, к этому кексику за 20 лет я успел привыкнуть. Как понятно по упомянутой сладости, изюминок у него, хоть отскрёбывай, и на базар - продавать. Из положительного в нём только коммуникабельность, интеллект, весёлый нрав… милая мордашка, как, собственно, и у меня. Но отрицательные черты, такие как «слегка» проскальзывающая в его движениях инфантильность и свойство притягивать и втягивать других в неприятности, кроме своего любимого брата (слава Богам), перекрывают всё хорошие что в нём есть. И да, я - «везунчик» это сказали его друзья после очередной передряги из которой они выехали, только благодаря тому же человеку, что их в эту передрягу и втащил. И так всю жизнь. Мы видимся и общаемся редко, даже сейчас, когда по логике родителей живя в одной квартире, два студента журфака должны, наконец-то пойти на сближение. Он приходит, ест приготовленную мной еду и уходит к друзьям. Самое забавное, это как мы подходили по отдельности к родителям и советовались по поводу журналистики. Разница была, только в том, что я подошёл на неделю позже и старики повторили весь заготовленный мой текст до того, как я даже раскрыл рот и не успел я ни удивиться, ни обрадоваться, как мне поставили ультиматум, что жить я буду вынужден с братом и тогда я понял, что вот та ложка дёгтя в моей медовой сказке. Ох, точно, я отвлёкся. Приходит, ест и уходит в комнату - лениться или к друзьям - развлекаться. При последнем варианте мои вечера проходят, как у Хатико, то есть в ожидании. Почему я его жду, не знаю, может потому, что, когда он приходит или его, приносят, то от моего брата в этом существе остаётся только имя и даже не знаю какой вариант хуже его пьяная версия или побитая. В итоге ему надо обработать раны, потому самостоятельно эта бестолочь это делать не хочет и мне приходится его насильно обрабатывать. Этот день исключением не стал… - А, ну, быстро сел на диван и дай мне наконец обработать тебя! - я гоняюсь за ним уже полчаса с бинтами и перекисью, лейкопластыри были отправлены в окно ещё в его комнате. - Отвянь, ты что в медсестры подался. Хочешь мне помочь, дай пожрать, - после брожения от меня по залу и нашим комнатам, он навострился на кухню. - Пока ты не дашь залатать тебе, хотя бы бровь и губу, никакой еды! Есть ранения и они не обработаны, мы идём к вам! - попытался отшутиться, но он начал злиться и сменив направление, пошёл на меня. Подойдя он окинул своим холодным взглядом, которым смотрел только на тех кто его достал, то есть в основном на меня, хотя пару раз и родителям доставалось. Я посмотрел прямо в глаза и старался не выдать, то что мне неуютно, ведь это означало проигрыш и он бы, снова, ушёл. Знаем, проходили, я только на третий раз понял механику этого процесса, но причина его не известна и останется, такой же непонятной, как и Малевич с квадратом. - Ладно, всё равно не отстанешь, - он отошёл и сел, облокотившись на спинку дивана, я подошёл. - Блин, ты не можешь привстать, хотя бы, а ещё лучше за кухонный сесть там хоть подойти к тебе можно будет и есть куда мед/материалы поставить. - начал уже возмущаться я, но… - Ага, а потом пачку надеть и «лебедей» станцевать. Я согласился, только на обработку и упрощать тебе жизнь, не собираюсь. - сказал, как отрезал и даже начал доставать телефон. Но я взял книгу, которую начитывал с утра в гостиной, подошёл к дивану, положил на неё лекарства, превратив в поднос, который расположил рядом с головой раненого, отобрал телефон и сел ему на колени в позе наездницы. - Ладно, подымай лицо, начинаем. Я не горю желанием, долго сидеть на твоих коленях,- оторвал бинт и уже готовый открывать перекись, почувствовал на своей заднице руки. - То есть если недолго, то ты готов сидеть у меня на коленях, - он улыбаясь, продолжал мять чужую задницу. Тем временем, как я превращался в помидор прямо пропорционально округлению моих глаз и его, возрастающей наглости. - Брат, что ты делаешь? – сказал к своему удивлению хриплым голосом. Попытался оттолкнуться от него, но руки были заняты бинтами и сопротивляться всё меньше хотелось, так как он перешёл на мою эрогенную зону-спину , и начал хозяйничать по ней. - Как что? Получаю помощь и ты ведь сам попросил голову поднять. - Я просил голову, а не головку. И тебя не смущает, что ты лапаешь своего брата и…. - И что? – он загрёб меня под и себя, отобрал бинты и начал связывать мои руки…. - Брат, который вот-вот начнёт стонать в голос. Брат, который смотрит на тебя с вечно осуждающим взглядом своих чертовски ярких глаз и сексуально облизывающим губы своим языком. Брат, с которым ты не можешь находиться в одной комнате, потому что при видя его в фартучке и в другой облегающей одежде , у тебя в голове одна порнуха с его участием. Брат, который…. - он запнулся и посмотрел на меня, так как на меня никто не смотрел, с такой горечью и страхом, быть отвергнутым. Он признался, грубо, отвратительно, но он рассказал мне почему он со мной такой жестокий и теперь я знаю, что делать! - Прежде чем мучиться, надо было спросить, может я не против был с самого начала! - Что!!?? - он открыл мне ещё одно новое выражение лица. Полное удивления и счастья на границе неверия. - Я говорю, что слишком гордый, чтобы терпеть тебя беспочвенно, как мать Тереза. - я отвёл глаза, но тут же посмотрел на него снова. Прекратив косплеить статую с острова Пасха, он постепенно начал нагибаться к моему лицу. Тут я не выдержал. - Я не Будда, ждать пока осознаешь, какое тебе счастье свалилось, не буду. Вы, или даете мне сделать свою изначальную работу, или же…. - тут уже запнулся я и он, осмелев окончательно, начал действовать. - Или что? Братик, ты меня интригуешь! Или тебя теперь стоит звать милый. Хотя если вы такой извращенец, то можем оставить всё как есть. Будет пикантненько. - он мурлыкнул и начал покусывать мои связанные руки, заставляя меня подрагивать. Я настолько погрузился в ощущения, что даже не заметил, как всё плавно перешло в поглаживание бедер, с образованием на них засосов, потом с меня содрали штаны и отправили к порванной майке, скорее всего моей. Прикосновение к плоти окончательно снесло крышу нам обоим, поэтому он слегка подразнил её и остался этим доволен, что вылилось в хитрое выражение лица. Я же, не выдержав издевательства, с полустоном-полурыком поменялся с ним положением. И начал тереться об него держа его руки над головой, что бы он не смог меня касаться. Так как мне надо сбить с него спесь, а не доставить удовольствие. Но надолго меня не хватает он, снова, перехватывает инициативу и начинает дрочить наши члены друг об друга при это смачно ругаясь и настанывая, что я только его и, если он меня с кем-либо увидит убьет, не меня естественно, меня он выебет. Он привстаёт и целует меня и тут я кончаю. Ложу руки ему на плечи, одно резкое движение бедрами, укус в шею и вот его глаза покрывает пелена после бурного оргазма. Откидываемся на диван и глубоко дышим. - Ну, что больше не будешь меня избегать, аа? Самый жуткий собственник года! - Ну, только если самая аппетитная задница всех времён и народов не будет меня соблазнять слишком часто, а то мне придётся…. - он не успел договорить, я просто заткнул его поцелуем. И меня снова подмяли. После 10 минут простых и не очень поцелуев мы обнаружили, что все зелёные, как лягушата, немного осмотрев поле, ..ммм.. «битвы» мы обнаружили , что сбили книгу со снадобьями, которыми я собирался обрабатывать своего рыцаря и в этот набор входила зелёнка, которую я успел открыть. Следующие несколько дней мы отмывали и сушили диван… бедный старый диван.