Полетаем, Поттер?

— Полетаем, Поттер? — Малфой выгнул светлую бровь, отчего его лицо стало более насмешливым. — Так уж и быть, предоставлю тебе такую возможность!       Гойл сзади заржал, а Гарри засопел, убирая со лба прилипшую челку. — Отвали, Драко.       Малфой весело фыркнул, бросив себе под нос скромное: «Ну как хочешь, Мальчик-который-в-меня-влюблен.» сел на метлу и умчался прочь.       Предотвращая сочувствующие вздохи, Гарри буркнул: — Все в порядке.       Конечно, Гермиона ему не поверила. Его подруга прекрасно знала, что Гарри больно от любых едких слов, как от…он не знал, как от чего. Просто больно. До ужаса, до дрожи в пальцах, так, что подкашивались колени. Раньше было легче — тогда чувства перекрывал гнев. Поттер ведь правда старался злиться, хотя бы на себя, но сейчас, когда тайная влюбленность раскрыта, он ощущал лишь некоторую потерянность и разбитость. Беспомощность перед этим глумливым слизеринцем была все острее: каждое малфоевское слово вырезало на нем причудливые линии, одаривая уродливыми шрамами. Даже его поведение отзывалось недовольством в желудке — хотелось выблевать всю эту любовь наружу, навсегда, ведь она была невыносима в лице этого мерзавца.       Гарри потерял на этой войне свои щиты и теперь мужественно терпел заклинания, летящие в него, ведь он был не способен увернуться от этого лживого томного «Гар-ри» или не по-настоящему дружелюбного «Как дела?». Оставалось только плакать в подушку, да дрочить в туалете на изощренные оскорбления.       Кто-то чихнул и он моргнул, возвращаясь в реальность. — Как там, в облаках? — пролепетала Лавгуд. — Э-э-э, привет, Луна. — решил проигнорировать ее вопрос Гарри. — А где Гермиона? — Ушла за сэндвичами. — сказала девушка и улыбнулась. — Я ее попросила, ты голодный.       Гарри с неудовольствием отметил бурлящий желудок. Стоило ему подумать о еде, как листья над ухом зашуршали. Он посмотрел наверх и наткнулся на серый омут. — Вроде бы, влюблен я, а преследуешь меня ты.       Ухмылка Драко стала шире. — Хочу полетать. — Драко, сказал же уже… Хватит издеваться. — Но я хочу полетать. — Надулся Малфой и Гарри вскочил. Не ожидавший такого Драко резко качнулся, силясь не упасть. — Отстань. От меня. Умоляю.       Он посмотрел на него с легкой насмешкой. — А то что? — Прокляну. — прошипел Гарри. — Сильно. — И унесся в сторону замка. Где-то на входе он врезался в Гермиону и сэндвичи полетели вниз. — Придурок! — Драко показал маленькой извиняющейся фигуре язык.       Во рту неприятно жгло от собственного фанатизма. — Когда-нибудь он поймет. — сказала девушка, надкусывая яблоко. — Он ведь тебя любит.       Драко нахмурился еще сильнее, только сейчас заметив, что под деревом был кто-то еще. Немного постояв в нерешительности, он зачем-то сознался странной рейвенкловке: — Мне кажется, он просто проспорил и теперь отдувается. Очкастый дурак.       Луна засмеялась чему-то и Драко ушел, чувствуя себя глупым ребенком.       Мягкие диваны гриффиндорской гостиной были битком забиты учениками и Золотому Трио пришлось отвоевывать один из них силой. Пока Рон спорил с Симусом, шутливо закатывающим глаза, Гарри осмотрелся. За коричневыми столами сидели в основном пятикурсники, готовящиеся к повторной сдаче СОВ, на красных диванах — семикурсники, которые тоже готовились к повторной сдаче экзаменов, но теперь уже ЖАБА, на коврах и креслах ютились все остальные, мирно посапывая или же играя в волшебные игры. Везде были разбросаны сломанные перья и скомканная бумага. Гарри показалось это очень уютным и он улыбнулся, снова начиная фантазировать о своей будущей семье, плавно перетекающей с шальных детей на шального Малфоя. Тот своей открытостью сразу завоевал все внимание Национального героя, и он вздохнул с облегчением, когда Рон с победным криком кинулся на маленький диванчик в углу.       Гарри насупился. Слишком уж подло попал. — Гарри, ты в норме? — Конечно, он в норме, Рон. — стукнула его фолиантом по голове Гермиона. Гарри показалось это очень болезненным, и он скривился. — Всего-то любовь всей жизни его ненавидит. — Не нужно так драматизировать. Я в порядке. Настолько в порядке, что хочется броситься с Астрономической башни. — Вот видишь! Он в порядке. Гермиона стукнула его снова. — Дружище, — простонал Рон, явно собираясь сказать о Драко что-то гадкое. — Это же чертов Хорёк. Чего ты ожидал? Мерзкая слизеринская тварь… Гарри почувствовал досаду и гнев. Он резко отодвинулся от друга, сжимая кулаки. — Рон… — Ты ведь не всерьез его, — Рон скривился. — Лю-бишь. — Рон, прекрати, мы об этом уже говорили. — Гермиона сверкнула глазами и уставилась умоляюще на Гарри, но он ее взгляда не заметил.       Такие вспышки у Рона были постоянно. Казалось, он ненавидит Драко больше, чем все остальные вместе взятые. — Да! Говорили! Но я не могу этого вот так просто…принять. Джинни до сих пор по ночам плачет, а мама…мама вообще. — Да, точно, Джинни. Стандартная схема. На самом же деле Джинни все равно, а Молли… она же как мать. — Слизняк наверняка тебя чем-то напоил, а теперь ходит измывается. Ну, не мог ты в этого. — плевок был настолько сильный, что Гарри еще сильнее отшатнулся и встал. — Еще хоть раз, Рон, — прошипел он почти на парселтанге и не смотря на друга добавил: — и я тебя зааважу.  — Из-за какого-то Хорька! — Уизли пораженно выдохнул, когда Гарри скрылся в коридоре. — Знаешь, Рональд, ты идиот. Полнейший тупица. — Гермиона убежала вслед за выбежавшим другом и Уизли остался со своим негодованием один на один.       Близился отбой, а Гарри все не мог перестать бродить по темным коридорам со слабым Люмосом на конце палочки. Ему было интересно, как он справлялся раньше? Как переносил все нападки от Драко и Рона? Или это с его признанием все так изменилось? Свернув за угол, он почувствовал укол вины. На мостике Восточного крыла стояла Гермиона, нервничая. Она поглаживала волнистые волосы и растерянно смотрела вниз. — Гермиона. — Гарри прошептал это очень тихо и девушка вздрогнула, оборачиваясь. — Гарри! — Так же шепотом сказала она. — Я и не думала, что ты найдешься.       Он стушевался. — Прости пожалуйста… Просто Рон, он… Гермиона махнула рукой. — Знаешь, я ведь всегда знала, что так и будет. Насчет тебя и Малфоя. — Волосы рассыпались в разные стороны, являя белесые шрамы. — Откуда они у тебя?       Гермиона, растерявшись, прикрыла волосами полосы. — Ну… — Золотые пряди плавно перетекали с пальца на палец. — Они еще с детства. Я тогда упала с лестницы.       Такие шрамы не получить, просто споткнувшись на лестнице, но Гарри тактично решил промолчать — подруга явно не хотела поднимать эту тему.       Они молчали некоторое время, вслушиваясь в тишину. — Однажды Луна сказала мне, — начала вдруг Гермиона и Гарри вздрогнул от ее виноватого голоса. — уже где-то на четвертом курсе, что вы были бы хорошей парой. Честно говоря, я тогда очень испугалась, ведь не знала, что мальчики, ну… — она смущенно засмеялась и Гарри улыбнулся в ответ. — Тогда я стала замечать кое-что между вами и вскоре поняла, что это действительно так. У меня были… предубеждения, но смотря на вас двоих я невольно влюблялась. — мечтательно вздохнув она продолжила свой рассказ: — Пусть Малфой и мерзавец, я действительно думаю, что начни вы быть вместе — никогда не расстанетесь.       Гарри немного обдумал ее слова. — Ты сказала «между нами»?       Гермиона сочувственно кивнула. — Я не хочу, чтобы ты надеялся, а потом разочаровался, но да. «Между вами» всегда все искрило.       Где-то захлопнулась дверь. — Нам, наверное, пора. Не обижайся сильно на Рона, пожалуйста. — Я попробую. — пожал плечами Гарри и заспешил за подругой в башню. ***       День обещал быть ленивым, как и все остальные дни без слизеринцев на парах. Весь год Гарри осторожно пялился на белую макушку, рассеянно записывая конспекты — не мог сосредоточиться от созерцания прекрасного. Он рисовал милые рожицы и писал дешевые любовные стишки. Да, сопливо, но он ничего не мог с собой поделать, слишком уж долго желал, слишком уж долго хотел. Когда же пары были раздельные, он наконец-то начинал учиться.       После признания все стало совсем наоборот: последние два месяца, находясь в поле зрения слизеринца, он старательно делал вид, что ему все равно. Это же его подталкивало вслушиваться в лекции и читать записи, всячески игнорируя присутствие предмета его невзаимного обожания. Когда же пары были раздельные, он осоловело пялился по сторонам, пытаясь придумать, как Драко бы выглядел с волосами после душа или сна.       Делать не хотелось ничего, а профессор Биннс как обычно рассказывал самые скучные лекции на свете. Казалось бы, это же история магии! Самый скучный предмет, так на него еще наняли самого скучного преподавателя. — Гарри, не спи. — Невилл рядом неуютно заерзал.       Гарри еще раз посмотрел на свои каракули: маленький карикатурный Рон летал на метле Драко, а тот в свою очередь плакал и пытался отобрать свое сокровище.       Поттер тяжело вздохнул и к этой сцене добавилась еще и фигура со шрамом и очками, подозрительно напоминающая Гарри, которая тут же пустила в Рона Ступефай. Вот так и сходят с ума. — буркнул внутренний голос и Гарри скомкал свой шедевр. — Мистер Поттер? Вам не хорошо? — оказалось, все в классе смотрели на него. — Все в порядке, профессор. — Отлично. Итак, возвращаясь к Людов…       Дальше Гарри уже не слушал.       После обеда в коридоре его нагнала Джинни. — Привет, Гарри, как дела?       От ее дружелюбия Гарри сразу стало как-то не по себе и он тут же вспомнил, как она плакала, когда Гарри «оставил ее совсем одну в этом ужасном мире». Ужасном мире с Дином Томасом в одной постели, да. — Нормально, Джинни. — Неохотно протянул он. — А у тебя как? Вся светишься.       Она гордо вскинула подбородок. — Скоро узнаешь! Я слышала, Малфой все так же тебя достает?       Гарри любил эту веснушчатую девушку, даже несмотря на неприятное расставание. Сейчас она была одной из немногих, кто не выказывал негатива по поводу его отношения к Драко. Ну, или она просто готовила план мести. Женщины они такие…коварные. — Да. Достал уже. Как будто бы я виноват, что…до чертиков его лю…ну, ты поняла.       Нет, он умел произносить это слово. Только не про Малфоя — боялся, что так его чувства станут еще сильнее, чем есть. Словно слова могли поставить под угрозу его оставшееся благоразумие.       Джинни засмеялась. — Ну да, ну да. Мы с Дином сегодня в Хогсмид идем. Хочешь с нами? — Не буду мешать влюбленным. — он отсалютовал ей и она убежала радостная и счастливая. — Видимо, и правда что-то очень хорошее произошло. Интересно, что?       После уроков Гарри решил пойти на трибуны, чтобы посидеть там в одиночестве, однако совсем забыл, что там тренировались слизеринцы. К счастью, его никто не выгнал, потому что он не состоял в команде в этом году. Затерявшись в толпе младшекурсниц он был поистине неуязвим в своем красно-желтом шарфе, который выглядел, на удивление Гарри, слишком пестро на фоне зеленых и синих цветов.       Гарри рассеянно водил взглядом по Малфою: прямая спина, худощавое, но не тощее тело, шелковые отросшие пряди (примерно до уха) и потрясающие глаза цвета тумана, посеревших облаков. Последнее он не видел, однако чувствовал каждой клеточкой своего тела. Представлял, как сужаются черные зрачки и как растекается вокруг радужка, превращая свой цвет в немного более нежный серо-голубой.       Малфоя подозвал капитан и Гарри наклонился, как будто мог что-то услышать. Внезапно Драко повернулся в его сторону и посмотрел прямо на Гарри. По его взгляду ничего нельзя было прочесть, губы были немного приоткрыты и поблескивали и Гарри невольно на них завис. Когда же он понял, что Драко пялится в ответ, тот развернулся и злобно буркнул что-то на ухо ухмыляющемуся капитану, уходя в сарай для метел.       Когда Гарри вернулся в комнату, опьяненный прохладным воздухом, то застал только Рона. Он сидел на своей кровати, привалившись к спинке и читал какой-то журнал про Квиддич. При виде него Гарри невольно напрягся — совершенно не хотелось выслушивать гадости в адрес Драко. — Гарри. — Поттер принялся снимать мантию. — Прости. — Ладно. — не оборачиваясь сказал Поттер, чем немного рассердил Рона. — Но я никогда не пойму. И не проси меня понять.       Гарри тяжело вздохнул. Он надеялся, что Рон все же попытается его понять. — Не говори о нем гадостей, пожалуйста.       Уизли злобно выпучил глаза. Гарри почему-то стало смешно. — Если он хоть слово мне скажет, я его ударю, Гарри.       Поттер закусил губу. Насколько же Рон его ненавидит? Раньше вспышки гнева бывали, но сейчас его друг, похоже, на грани. Он молча снял одежду и залез под полог, накладывая чары.       Как-то не очень вышло.