Зовите меня Укэ-сенсей

Многие твердо убеждены в том, что пустынные аудитории не несут в себе ничего хорошего. А когда речь идет о рандеву с суровым сенсеем — тем более. - Руки на стол, Сузуки-сан, — голос властный и с ощутимо слышимой усмешкой. Звучит прямо за спиной, разносясь по кабинету. Акира, ухмыльнувшись, кинул взгляд через плечо. Позади него стоял Укэ Ютака, прожигая своими карими глазами. А какого еще цвета могли быть? Так-то, они вдвоем — чистокровные японцы, да и вообще мало кого из азиатов природа наделила светлыми глазами. Только если хафу, но это другой вопрос. Карие глаза карими, но ведь этот оттенок постоянно разнился. Сложно было найти человека с абсолютно идентичным другому цветом. А Сузуки никогда не удавалось всмотреться в цвет глаз чертового Укэ, пусть он и не особо пытался. И все же. Например, вот у Широямы, глаза были насыщенного черного цвета. Такого, что цвет зрачка мог едва ли не сливаться с радужкой. Подобное сочетание придавало какой-то непонятный магнитизм и необычность. Или же, в зависимости от настроения обладателя и брошенных взглядов, дарило некоторый страх и напряжение тому, на кого мужчина смотрел. У того же Матсумото-сенсея было наоборот — чуть светлее, по оттенку ближе к сожженному ореху. Но преподаватель японской литературы скрывал их за холодными голубыми или зелеными линзами, а его взгляды могли говорить только об одном. «Ты говно, парень». Впрочем, такое выражение они обретали и без линз. Что же можно было сказать об Укэ? Пока Акира мог только окончательно удостовериться в своих ранних мыслях насчет удавов и кроликов. Взгляд этих глаз прожигал насквозь и невольно заставлял испытывать приятное волнение внутри и напряжение где-то чуть пониже живота. И даже желание подчиниться начинало ворошиться где-то в подкорке мозга. Когда Укэ Ютака смотрит именно так — оставаться абсолютно спокойным и равнодушным совершенно невозможно. Как этого человека можно считать милым и безвредным? От него за версту веет опасностью и деструктивным поведением по отношению к другим! И желанием доминировать. Это самое главное. Акира облизнул пересохшие губы, повернувшись к нему лицом полностью. Что он там говорил? Руки на стол? Какой стол? Видимо, тот самый, который стоял сейчас позади Сузуки, и на котором тот обычно раскладывал свой учебный материал. Сейчас на нем явно собирались разложить его самого. Акира никак не мог вспомнить, каким чудесным образом они вдвоем оказались в его аудитории. В голове будто было белое пятно. Но он ведь не чувствует никакой паники, верно? Скорее, даже наоборот. Непонятное, но приятное волнение, поднимающееся по всему телу, и томительное ожидание. Чего именно? Чуда, конечно же. Сузуки уже взрослый мальчик, и ему было очень хорошо понятно, что именно под этим «чудом» подразумевалось. И если оно сопровождалось фактом дальнейшего отваливания, он будет только рад. Вот! Возможно, пришло и осознание причины нахождения здесь! Акира мысленно себе похлопал, не сводя глаз с Укэ, который ослаблял галстук, подходя ближе. Элегантный жест, неспешные движения. Длинные пальцы, которые тянули ткань, делая узел слабее, чуть отливающий светом шелк, контрастирующий своим материалом на матовой черной рубашке с закатанным рукавом… Оголенные предплечья. Аккуратные, но истинно мужские кисти. Пальцы, которые в голове, отчего-то, сжимали шелковый галстук… кто вообще ходит в университет с шелковым черным галстуком?! Тем более, так соблазнительно закатывая рукава?! Кажется, еще немного — и Сузуки окончательно убедится, что он гребаный фетишист на мужские руки. Черная удавка расслабленно повисла поверх рубашки, пока Укэ все так же неспешно расстегнул пару верхних пуговиц, открывая вид на ключицы. В голове Акиры и вправду крутилась мысль, что он позвал его сюда, чтобы они разок переспали, и Укэ-сенсей в дальнейшем нашел себе другой объект для преследований. А что такого? Все же можно было опускать шутки насчет того, что он сам вроде как заднеприводный. Точнее, правильно будет сказать «передне», заменив первую часть слова, но это тоже уже не особенно важно. Судя по положению дел и негласной расстановке позиций в этот раз все рисковало пойти по совершенно непривычному плану. - На какой? На этот? — Сузуки хмыкнул, опуская ладонь на деревянную поверхность и подпирая край мебели своим телом. - Я другого не вижу, — понятие личного пространство у Укэ отсутствовало. Он вплотную подошел к своему коллеге, разводя его ноги своим коленом и упираясь в деревянную стенку. — Попался. - В этот раз я вроде никуда не собирался уходить, — они встретились взглядами, от чего Сузуки сглотнул. Нахер пусть идет Широяма с его гипнотическими взглядами. Тут явно появился конкурент. - Тебя бы никто не отпустил. Укэ целует властно. Властно и бескомпромиссно, не давая даже предпринять попытку как-то сменить позиции в поцелуе. Пальцами зарылся в волосы на затылке, ощутимо сжимая их у корней и заставляя слабый импульс приятной боли пробежать по всему телу. Словно бы Сузуки сам хотел отстраняться, но теперь ему бы этого точно не позволили. Настойчивый язык прошелся по чужим губам, размыкая их и тут же проскальзывая в податливый рот. Акира никогда не думал, что будет принимать чью-то инициативу. Обычно все было наоборот. Сейчас все карты спутались одним изящным движением руки, которая какую-то минуту назад расправлялась с галстуком. Ютака явно не был фанатом нежностей и романтики. Судя по тому, как легко его поцелуи превращались в укусы, которые математик с радостью поддерживал, не сопротивляясь возрастающему возбуждению, ему явно нравились ощущения поострее. А Акира и не против. В конце концов, это всего лишь должен быть секс, которого у него давно не было. Его руки не отталкивали. Только притянули ближе за пояс ремня, пока ноги развелись чуть шире. Зайди кто-нибудь сейчас — можно было бы минуты считать до грандиозного скандала. Двое преподавателей в аудитории, в центральном святилище учебы и науки как минимум слишком страстно познают языки друг друга вместо того, чтобы учить своих студентов. Хотя некоторые студенты были бы явно не против и таких приватных уроков. Как хорошо, что по ощущениям сейчас или все еще у большинства шли занятия, или весь университет вымер. Проверять то, закрыта ли аудитория, не было никакого желания ни у кого. Укэ потянул сжатые волосы ниже, заставляя Сузуки запрокинуть голову и разорвать поцелуй. Но вместо того, чтобы припасть к губам снова, он опустился на шею, целуя прямо под кадыком и чуть прихватывая затем кожу. - Эй. Без засосов, — кинул математик, сглатывая вязкую слюну и чувствуя тянущую боль от сжатых прядей. Ютака хмыкнул. - Прости. Но если я захочу, твоего разрешения я явно не спрошу. Язык, который буквально мгновение назад сплетался с чужим в жарком поцелуе, прочертил влажную дорожку от кадыка к подбородку по солоноватой коже, пока Укэ все сильнее тянул волосы вниз. Будто его целью было сломать шею мужчине в обратную сторону за все попытки игнорирования. Сузуки рвано выдохнул. Напряжение шеи было не особо приятным и мешало сглотнуть в который раз собравшуюся слюну. Но он сам практически на ощупь — спасибо положению, в котором оказался — потянул ткань чужой рубашки вверх, вытягивая ее из под пояса. Еще бы от пиджака избавиться, чтобы совсем хорошо было. Вырядился, как на парад или праздник какой-то. Расстегивать рубашку тоже пришлось кое-как. Со стороны это все явно выглядело чересчур комично, вот только ощущалось иначе. Акира пытался очень сильно бороться с желанием убрать эти пуговицы, порвав вещь к черту. Правда, кажется, потом бы порвали его самого. Да и это только в фильмах получается так просто. В реальной жизни ты или оплошаешь, или тебя попытаются задушить ночью подушкой за то, что порвал любимую вещь. Сузуки помнит, Сузуки как-то пробовал. Этим же рукам даже подушка не понадобится. Их коварный обладатель все сделает сам. Подтверждать свое коварство Укэ решил незамедлительно. Усмехнувшись, он резко дернул рукой в сторону, наклоняя и тело, которое эти самые руки держали. Секунда — и математик уже лежит грудью на столе, ударившись коленкой о него же. И головой, к слову, тоже. Укэ-то успел предусмотрительно убрать свою ногу. А о чужом комфорте не позаботился. Вырвалось обиженное шипение, но преподавателю экономики на него явно было все равно. Он завел чужие конечности за спину их обладателю, чуть нависая сверху. - Я же сказал… руки на стол. - Слышишь, любитель садо-мазо… — Акира поморщился. Щекой он ударился ощутимо, пусть и не особо сильно. — Они были на столе. А вот ты их от него как раз-таки убираешь. - Есть возражения? — мужчина окончательно убрал галстук, позволив тому соскользнуть в его ладонь, и приложил его на запястья, послушно сведенные вместе. — Какой молодец, все на лету схватываешь. - Просто уткнись. Я всегда знал, что ты любишь подобное… Эй, не так сильно. Галстук не жалко? - Для тебя? Нисколько… — Укэ чуть навалился на мужчину, целуя в загривок и прихватывая зубами, заставляя стадо мурашек сбежать вниз по позвоночнику и, по ощущениям, свалить подальше. Скользящее ощущение ткани, но руками если и можно двинуть, то немного с трудом. Акира бы попробовал, если бы его что-то не устраивало максимально сильно, вырваться из этого шедевра искусства связывания. Если такое есть. Не шибари — спасибо. Но все же даже попытки не предпринял — только один раз дернул руками, чтобы проверить хват. Укэ просунул одну руку ему под живот, чуть приподнимая. А вот вторую… Ладонь резко легла на шею, чуть сжимая горло. Ютака потянул ее чуть наверх, заставляя запрокинуть голову и приоткрыть рот, будто в попытке получить глоток воздуха. Скорее, со стороны Сузуки, это был даже психологический импульс или непроизвольная реакция организма, потому что Укэ явно не преследовал своей целью перекрыть дыхание мужчины перед собой полностью. Только немного поиграть. Все же чужая беспомощность заводит чертовски сильно. Акира издал слабый хрип, жмурясь, когда его потянули еще выше, заставляя попытаться прогнуться в спине. Это было маловероятно и даже болезненно, учитывая его заведенные и связанные руки. Больше походило на попытку поднять чисто за горло. Не самая удобная поза, учитывая галстук на запястьях и чуть согнутые колени, упирающиеся в деревянную перегородку стола. А на гибкость своей спины мужчина забил один огромный хер. Примерно такой же, с которым явно рисковала познакомиться его задница. Все бывает в первый раз Акира. Даже позиция нижнего. Слова Юу из тренажерного зала прозвучали в голове очень своевременно. Растягивайся, Сузуки. После тренировки обязательно нужно растянуться. Но все, что Акира знал о растяжке, так это явно об не послетренировочной. А о той, которую он практиковал вместе со своим бывшим и перед тем, как устроить дополнительную кардио-нагрузку. Нет, конечно, благодаря выпадам с гантелями и какому-никакому закреплению тренировок, Сузуки иногда мог показать чудеса гибкости, если их можно было так назвать. В остальном же — такое, полубревнышко. Но сейчас его спина явно рисковала сделать прощальный хрусть и сорвать веселое времяпрепровождение по причине скорой доставки в больницу. Пальцы Укэ сдавили чуть сильнее, а место между большим и указательным пальцем чуть надавили на адамово яблоко, заставляя мужчину снизу все же немного запаниковать и попробовать забрать глоток воздуха, которого его вдруг надумали лишить. - Тш, не дергайся, — своевременное замечание на ухо. Рука с шеи переместилась на штаны Сузуки, почти тщательно скрывавшие возбужденный член математика. Почти — потому что не заметить его Укэ явно не мог. Хмыкнув и прихватив мочку зубами он в то же время расстегнул молнию на темных джинсах и стянул их чуть вниз. Пальцы Акиры чуть дернулись, касаясь чужого оголенного торса. Слишком близко, аж неудобно… - Мне казалось, ты будешь больше сопротивляться. Не знаю, разочаровываться этому или наоборот радоваться… Грубоватые подушечки пальцев коснулись поясницы, задирая рубашку, и спустились ниже, подцепив нижнее белье и отправив его вниз к джинсам. Сузуки задницей чувствовал, что должно произойти что-то не совсем хорошее. Во всех смыслах. Так о какой там Акира растяжке думал? Видимо, о той самой. Чужие касания были больше грубыми, а злой и ужасный Укэ-сенсей даже не позаботился о смазке. Хотя бы, как часто писали в какой-нибудь жуткой ширпотребщине, на ладонь бы плюнул или внезапным образом достал откуда-нибудь подсолнечное масло или гель для душа. Который бы превратил задницу Сузуки в подобие вулкана с содой, но только с пеной, которые обычно представляют дети на научных выставках в американских фильмах и мультиках. - Я бы на твоем месте расслабился, — остроумно заметил Укэ, поглаживая пальцами анус и чуть надавливая на него. - Даже не смей… - Да неужели? — в голосе послышалось почти натуральное удивление. В следующую секунду Сузуки пожалел о своих словах, стукаясь лбом о стол. Сразу два пальца — гребаный садист — не особо хорошо с первого раза проникли внутрь, но Ютака честно старался. С садистским рвением и радостью маленького ребенка. Странное сочетание. Ощущения были пиздец. Ситуация была пиздец. Акире самому, в общем-то, был пиздец. - Черт! Уебок, ты бы хоть подготовил! Укэ стоило бы ответить на это возмущение. Хотя бы издевкой в своей привычной манере. Как минимум, его пальцы все еще были в заднице математика. Но вместо этого в довесок к не самым приятным ощущениям от растяжки насухую добавилась острая боль в голове, заставившая всю комнату заполниться непонятным светом. Когда Сузуки проморгался и поморщился, аудитория исчезла, как и Укэ, а штаны оказались снова на нем. И вообще, это место отличалось от того, где они были. Что за херня?.. - Назовешь меня уебком даже во сне — и я тебя изничтожу, — Матсумото отложил увесистую папку обратно на стол и сел в кресло напротив. Сузуки сдавленно промычал что-то неразборчивое и потер ушибленное место. Сон? С участием Укэ если только кошмар. Акира поморщился и снова лег головой на стол, утыкаясь в него лбом. - Така?.. ты тут что забыл?.. - Сказал бы, что тебя, но нет. Мне скучно, у Юу пары. А ты — моя любимая жертва, — сказал низкий мужчины и хмыкнул, достав из сумки свою любимую кружку. — Что же тебе снилось, солнце мое? К чему тебя подготовить? Да уж, если судить по тому, что было в голове Акиры в качестве воспоминаний, это явно был сон. Как минимум, потому что в жизни он бы явно сопротивлялся. Какой-то бред сумасшедшего. - Не твое дело… — мужчина все же поднял голову, хмуро глядя на своего того самого бывшего, который чуть не задушил его ночью подушкой за испорченную рубашку. Причем, совершенно без шуток. По крайней мере, ему тогда было совсем не смешно. - Как грубо. В помещении никого не было кроме них двоих. Да и для Матсумото уже традицией стало зависание на кафедре в абсолютно противоположном крыле учебного заведения. Его никто не прогонял, а если бы и попытался, то оказался бы послан далеко и надолго. Если Матсумото Таканори становилось скучно, его ничто не останавливало в попытках развлечь себя. И сейчас его главное развлечение и объект для моральных измывательств отъехал на стуле назад, чтобы выйти из-за стола. Низкий мужчина перегнулся и после недолгой паузы усмехнулся, подняв взгляд на Сузуки. - У тебя стояк, Акира. Надеюсь, тебе привиделся не призрак наших отношений. Мне выйти, чтобы ты отвлекся? Или Укэ позвать? Он вроде недалеко ушел. Сузуки не знал, на что реагировать в первую очередь. На весомое замечание — такое же весомое, как и накатившее во время сна (интересно, каким волшебным образом) возбуждение — или на наличие на кафедре постороннего субъекта, которым был не преподаватель японской литературы. - Укэ?.. - Ага. Сидели с ним вдвоем, мне нужна была компания, пока ты мычал и ерзал на своем столе. Это забавно. Я даже думал на телефон заснять, но мне не дали. И очень жаль, — Матсумото нажал на кнопочку на крышке термокружки, и та щелкнула с неприятным звуком. — Ничего не хотите мне рассказать, Сузуки-сенсей? Нет. Сузуки-сенсей не хотел ничего говорить.