Наследник проклятой субботы

Прошла уже неделя с тех пор, как Изая побывал в качестве пациента в гостях у своего школьного товарища, занимающегося ныне «теневой медициной», а информатор так и не посетил человека, к которому порекомендовал обратиться Шинра. Да и новых приступов жара или иных посланий на теле Орихары больше не появлялось, так что, занятый повседневными делами, он просто отодвинул посещение оккультного мастера на второй план. И все же кое-что постоянно напоминало Изае о нестандартной ситуации, в какую он был вовлечен самым непосредственным образом: убийства, не оставлявшие ни единой адекватной зацепки и превращавшие человеческие тела в обескровленные или выпотрошенные трупы, продолжались с пугающей регулярностью. Новостные сводки так и кишели наводящими панику сообщениями о зверских расправах над людьми и потрясали эфир громкими сообщениями о неуловимом серийном убийце. Каждый раз Орихару охватывало раздражающее ощущение опасности и липкого страха, после которого возникало чувство скорбной утраты. Эти эмоции информатор даже не мог контролировать, что невозможно злило его, поскольку испытываемые им нежелательные ощущения словно были насильно вживлены ему и оставались инородными, такими, к которым нельзя привыкнуть. Он всегда знал, когда происходила очередная трагическая смерть. Более того — мог с точностью назвать место, где чинилась жестокая расправа. Только толку от таких знаний все равно было мало: предугадать действия нападавшего Изая не мог, да и если бы умел предвидеть смерть, не сильно бы рвался кого-то спасать. Ведь работа супермена основана на добровольных началах, а полуобморочные «спасибо» потенциальных жертв могли бы разве что потешить его всеобъемлющую любовь к анализу человеческих душ. Выключив телевизор, требовательным мужским голосом, нагнетающим превентивный ужас, предостерегающий не появляться без необходимости на улицах города в ночное время суток, Изая с мыслями о планах на день грядущий отправился спать, где-то во мраке инстинктивно-бессознательного содрогаясь от обжигающих тревожных импульсов, подобно едким реагентам разъедающих хрупкий металл спокойствия… …Его связывали, обездвиживая, лишая жизненно необходимой свободы действий, а волю топили в вязком меду сладкоречивого голоса. Ему шептали, что для него нет места в бесценном сосуде с отравленной кровью… Шептали с доброжелательной насмешливостью, являя в союзе изрекаемых беспощадных слов и тональностей мягких утешающих интонаций потрясающий дьявольский оксюморон… Орихара Изая был охвачен кошмаром, но не видел снов. Ибо кошмар этот был чернотой — душной первозданной тьмой, рожденной самим хаосом, в которой обитал лишь только голос, тихий, усыпляющий и до противной дрожи ласковый. Его связывали — но непокорный пленник, как ничто другое ценящий свою независимость и свободу, разрывал ненавистные путы. Его топили — но он всякий раз находил способ выплыть и избежать близкой гибели в обманчиво-безобидной отраве, которая тяжелым грубым осадком облепляла, царапая, легкие… Изая начинал задыхаться и уставать и… Открыл глаза, с изумлением обнаружив себя у огромного окна своего кабинета. Робкий рассвет невинным румянцем занимался на мертвенных утренних небесах, проникая сквозь стекло бледными щупальцами солнечных лучей, невесомо касавшихся разгоряченной влажной кожи жадно глотающего воздух информатора. Мысли его были спутаны, а разум словно был усыплен. Изая не мог пошевелиться, но полупрозрачное отражение его на ровной глади стекла восторженно скалилось, а до слуха парализованного диким ужасом Орихары доносился режущий торжествующий смех. Его собственный смех… Информатор будто ощущал себя со стороны, будто сам стал чужд себе самому, и не мог заставить себя делать то, что хотел. Его рука, движимая вопреки воли хозяина, плавно провела по искаженному отражению скованного неизведанной силой парня, словно стирая Орихару Изаю со страниц книги его существования… Резкий крик разрушил вакуум тишины, окутавшей пространство вокруг занемевшего тела знаменитого информатора. Крик протеста и борьбы. Знаки на коже Орихары отчаянно запульсировали, разливая мягкие волны стабилизирующей температуру тела прохлады. Изая потерял равновесие, ощутив непривычную тяжесть затекших мышц, мелко покалывающих, точно он долго пребывал в одном и том же положении, и ему пришлось опереться о стоявшее позади кожаное кресло. Орихара облегченно закрыл глаза: он снова мог владеть собой. Но чувство тревоги осталось подле обеспокоенного произошедшим парня, настойчиво подталкивая того предпринять решительные действия в ответ на варварский выпад неизвестности. Немного отойдя от мгновенного шока, Изая медленно, опираясь о попадающиеся на его пути предметы, вернулся в спальню, где оставил свою одежду, перед тем как лечь спать, и, отыскав в кармане брюк свой телефон, набрал номер Ворона, который заранее записал в телефонную книгу. — Коракс Мелас? — осипший, как при ангине, голос информатора приобрел твердость и прежние интонации непринужденного лукавства. Получив подтверждение, Изая представился: — Орихара Изая. От Шинры. Когда я могу встретиться с вами? Информатор выслушал ответ собеседника, затем каверзная полуулыбка изогнула его тонкие губы, когда оккультный мастер спросил его о Хейваджиме. — Хейваджима Шизу-тян? — вторил Ворону Орихара. — Думаю, он любезно почтит вас своим присутствием, так же как и я. Попрощавшись, Изая нажал кнопку сброса. Теперь ему нужно было сделать еще один звонок, а потом принять, наконец, душ, чтобы смыть с себя призраки прикосновений мучительного жара и окончательно избавиться от скверного ощущения, будто им насильно овладели. — Танака-сан, — деловым тоном начал разговор предприимчивый информатор. — Не откажешь мне в маленькой просьбе? По-видимому, на другом конце провода прозвучало согласие, сдобренное довеском в виде стоимости услуги, поскольку Изая тут же принялся излагать свою просьбу: — Один человек задолжал мне приличную сумму. Я бы мог, конечно, и сам вытрясти из него долг, однако принципиально убежден, что каждый обязан заниматься своим делом. Поэтому прошу поручить такое деликатное дело профессионалу. Естественно, я имею в виду Шизу-тяна. У меня есть достоверная информация о том, что должник будет дома сегодня в восемь вечера. Имя и адрес вышлю смс. И — ни слова Шизу-тяну, что заказчиком являюсь я, а то с его стороны последует весьма грубый отказ и неминуемый внушительный ущерб. Огромнейше благодарю! Дело сделано. Осталось дождаться вечера.

* * *

Унылый день в ожидании тянулся сонливо и долго, будто вознамерившись убаюкать нетерпеливо желающего наступления вечера информатора, как на зло в этот день оказавшегося несправедливо свободным от всяческих дел. Даже ни единой встречи на сегодня у Изаи запланировано не было, поэтому парню оставалось лишь покорно отдаться на милость неторопливого — именно тогда, когда ждешь от него хотя бы средней скорости! — течения времени. Орихара невообразимо хотел спать — до невольных редких слез из уставших глаз, но информатор опасался повторения утреннего кошмара, поэтому всеми силами не позволял себе расслабиться и погрузиться в такой желанно-сладостный и пугающий сон, замуровывающий рьяно сопротивляющееся сознание в каменный склеп темноты… Глухой и скрадывающей любой звук, кроме пьяняще-дразнящего шелкового голоса… Изая встряхнул головой, чтобы вспугнуть фантом вспомнившегося ему гипнотизирующего голоса, и ненароком вдруг подумал, что наиболее действенным средством от власти речей из его жуткого сна был бы могучий громогласный рык Хейваджимы Шизуо. Губы Орихары дрогнули в легкой улыбке. Парню было любопытно, какой беспорядок творился в голове его злейшего врага, огорошенного отнюдь не благой вестью о его поразительной способности излечивать раны человека, которого тот ненавидит. Ах, как жаль, что он не умеет читать мысли! Хотя информатор примерно знал, какие сомнения терзают простодушного монстра Икебукуро. В безмятежной тишине настойчиво зазвонил телефон, и Изая вздрогнул, открыв смеженные веки. Информатор мысленно выругался. Он все-таки заснул. Успокаивало, что на сей раз обошлось без эксцессов. Орихара принял вызов. Это был Танака Том, сообщивший, что Шизуо взялся за порученную Изаей работу и что заказчик этого поручения остался анонимным. Довольный собой информатор бросил взгляд на часы, отмерившие четверть седьмого после полудня, затем, решив быть пунктуальным, поспешил на условленную со странным приятелем Кишитани встречу. Истомившийся в зыби летнего пекла вечер был в самом разгаре, и прятавшееся под вуалью бордового заката солнце налитым кровью глазом с голодной жадностью взирало на город, избавляющийся на время ночи от его палящего ига. Душный пар от накалившегося асфальта плотно обхватывал воздух жаркими тисками, отчего дышать становилось трудно и неприятно, словно в легкие вместе с этим плотным воздухом проникали концентрированные сгустки расплавленной пыли. Изая расстегнул пару верхних пуговиц черной атласной рубашки. Привычную водолазку парень ради разнообразия решил сменить на более легкую одежду, тем более того требовала установившаяся в регионе жара. На открывшийся участок кожи между ключиц информатора упали несколько холодных крупных капель, и Орихара, проходивший через тесный пустой переулок, затерявшийся вдали от оживленных магистралей города, удивленно запрокинул голову. Еще одна капля осела на щеке Изаи, медленно скатившись вниз к его подбородку. Вязкая капля остывшей крови… Над головой информатора, целя ослепленные животным ужасом пустые глазницы в меркнущее, вмиг сделавшееся враждебным пространство, висел труп молодой девушки. Ее горло было в клочья изорвано, словно ей пытались отпилить голову, и туго обмотано веревкой, на которой жители бедных кварталов сушили белье. С перемазанных и спутанных черных волос, с побледневших и сведенных в предсмертной судороге пальцев капала алая жидкость, потеря которой знаменует неминуемую смерть. Орихара в отвращении поморщился и вдруг напряг слух. Сверху раздавались сочные чавкающие звуки и приглушенное шипение. Изая пригляделся к мертвому телу и внезапно различил за спиной убитой девушки какое-то движение. Услышал тонкий, с присвистом, писк… — Лакомс-с-с-ство… Орихара отступил чуть назад, извлекая неизменное флик-лезвие и привычно примеряя его в твердой мастерской руке. Он внимательно осматривался вокруг себя, готовый с любой стороны встретить опасность и дать ей отпор, в какой бы форме она не проявилась. — Ты пахнешь как десерт! — воскликнул звонкий голосочек, и темно-синий маленький комок молниеносно набросился на едва успевшего увернуться информатора откуда-то сверху. Нападавший отпрянул, хихикнув, от своей жертвы и предстал перед Изаей, уже не прячась. Это был антропозавр, такой же, какого Орихаре недавно доводилось уже видеть, правда, только мельком. Точнее, не совсем такой же… Этот был еще совсем маленьким — детенышем. Его огненно-желтые глаза горели восторженным любопытством, а острый гладкий язычок алчно облизывал узкие дрожащие от устрашающего голодного желания губы. — У тебя самый сладкий запах! — совсем по-детски, хлопая в покрытые сверкающими чешуйками ладошки, воскликнул маленький монстр. — Ты лакомство! Информатор, пораженный скоростью преградившего ему путь существа, упустил момент, когда детеныш антропозавра снова бросился на него. Орихара оказался поверженным наземь, однако парень недрогнувшей рукой, защищаясь, полоснул по горлу монстра верным оружием. Только удар его, попавший точно в цель, был бесполезен: лезвие, сорвав с кожного покрова нападавшего несколько жестких чешуек, не нанесло сколько-нибудь серьезных повреждений дитя-убийце. Зато, захлебнувшись в вырвавшемся из его груди крике резкой боли, Изая ощутил, как сомкнулись острые отточенные клыки на его прокушенной шее… — Р-р-р-а-а-а-а!!! — вопль неописуемого страха и мучения потряс место внезапной борьбы, и жаждавший крови вампиреныш в ужасе спрыгнул с поверженной им жертвы. Змееныш жалобно заскулил и, дрожа, забился в болезненном плаче у обшарпанной стены старого дома. Он в голос выл, роняя на грязный бетон слезы испуга и страдания, и с силой зажимал трясущейся ручкой вооруженный опасными зубками рот, словно так ему было легче справиться с болью. — О… От… Отравленный! — заикаясь, в ужасе завопил детеныш антропозавра, являя опешившему от такого неожиданного поворота событий информатору свои изувеченные, израненные губы и язык, словно изъеденные сильной кислотой, и в бесконтрольной панике бросился прочь от пораженного Орихары. Изая поднялся, переведя дух, зажимая рукой рану на шее. Взглянул на время на экране телефона. Было уже восемь. Мелкий паразит его задержал, а опаздывать Орихара не любил. Хорошо хоть, что до дома Коракса отсюда было недалеко.

* * *

Когда Хейваджиме позвонил Том и подкинул ему работу на вечер, Шизуо без лишних вопросов согласился на срочное поручение. Он даже не стал спрашивать у случайно обмолвившегося о высоком вознаграждении за экстренный заказ Танаки, кому столь спешно понадобилось вернуть назад одолженные средства. Парня это просто-напросто не интересовало. Он выполнит свою работу и выбросит из головы и оставленного дрожащим от страха после встречи с Грозой Икебукуро должника, и его неизвестного кредитора. Как указал Том, Шизуо был на месте в нужное время и без всяких учтивых прелюдий, которые по идее должны выражаться предупредительным звонком, бесцеремонно толкнул дверь выглядящего отнюдь не богато дома. Дверь оказалась незапертой, будто хозяин этого жилища либо отличался особым бесстрашием, не опасаясь ни за себя, ни за свое имущество, либо был непроходимым глупцом и разиней. Хотя, оглядев получше погруженную в полумрак и освещаемую лишь парой свечей небольшую комнатку, Хейваджима пришел к выводу, что красть здесь совершенно нечего, и запираться, соответственно, смысл невелик. Из мебели — лишь громоздкий письменный стол, заваленный хаотично разбросанной бумагой, да несколько резных стульев старинной работы. И все. Разве что только еще невпопад разложенные замысловатыми пирамидами толстые фолианты. — Приветствую, — из соседней комнаты, завешанной тяжелыми плотными шторами, появился хозяин дома. Он вел себя слишком спокойно для человека, в чье жилище ворвались так грубо и супротив его воли. — Хейваджима Шизуо? — осведомился мужчина, бросив оценивающий взгляд на висящие на стене часы. — Вовремя. Как и говорил твой фˊилэ*. Хейваджима был слегка озадачен: этот малый говорил так, будто ожидал его, во-первых. А во-вторых, Шизуо взбесил фамильярный тон дерзкого должника, так сразу обратившегося к нему на «ты», словно они были старыми приятелями. Однако завершать бывший таким удачным для Грозы Икебукуро день разразившимся из-за одного выбешивающего засранца ураганом насилия парню совсем не хотелось, поэтому он лишь пригрозил, сурово нависнув над хозяином дома: — У меня нет желания калечить тебя. Так что отдавай, что задолжал, и я пойду. Мужчина, спохватившись и точно вспомнив что-то, совсем светло улыбнулся.  — Ах, да! — воскликнул он, открывая один из ящиков находившегося в комнате стола. — Вот, передай, пожалуйста, Шинре. Я занимал у него. С этими словами он протянул несколько купюр постепенно понимающему смысл происходящего Хейваджиме: ожидающий появления Шизуо непонятный тип, Шинра и — куда ж без него! — красиво названный мнимым должником благозвучным словом «фˊилэ» гад, который все подстроил… — Прошу извинить, — позади Хейваджимы послышался холодно-язвительный голос, знакомый и до одури режущий слух. — Я опоздал. О! Шизу-тян меня опередил? — Орихара подавил готовый слететь с его искаженных в полуусмешке губ ядовитый смешок. — Ты такой пунктуальный! Изая не успел еще завершить своей ехидной тирады, как оказался придавленным схватившими его за ворот рубашки руками к стене. В голове информатора загудело от того, что его неслабо припечатали о поверхность стены, и в глазах помутнело — сказывалась потеря крови из поврежденного клыками монстра горла. Орихара все еще зажимал открытую рану испачканной кровью ладонью. — У меня на шее рана, Шизу-тян, — ухмыляясь, распалял в Шизуо ненависть и желание убить информатор, который так любил выплеск искренних негативных эмоций этого могучего человека, больше доказывающего в себе сущность монстра. — Исцели, сделай милость. Жутко прорычав, Шизуо крепче вцепился в рубашку Орихары и, оторвав того от стены, швырнул его вглубь полутемной комнаты. К своему счастью, гибкий информатор сумел удачно сгруппироваться и приземлился по-кошачьи, опираясь на ноги и руки. — Дьявол, Шизуо! — раздался возмущенный голос доселе молчавшего хозяина дома. — Ты лечить его должен, а не швырять! — Тебя вообще не спрашивают! — Хейваджима опасно надвинулся на посмевшего указывать ему молодого человека. — Твое дело — сторона! Или вслед за Блохой полетишь! — Мое дело — помочь вам друг друга понять, — спокойно возразил мужчина. — Или вы сами способны объяснить то, что с вами творится? С этим Шизуо поспорить не мог. Парень действительно не мог объяснить, отчего он так благотворно влияет на информатора, которого столь страстно хотел придушить. И хотя Хейваджиме претило находиться в одной комнате с Орихарой, но желание расставить все точки над «и» вкупе с доводами рассудка возобладали над импульсивным порывом просто уйти отсюда, задавив прежде раз и навсегда Блоху, уже развязно расположившегося на стуле перед хозяином дома, который обрабатывал обильно кровоточащую рану на его шее. — Убери! — проворчал Шизуо, заметив бинты в руках мужчины, которого довольно прищуривающий лукавые глаза информатор представил как Коракса Меласа, оккультного мастера и знатока мифологии. Хейваджима приблизился к слегка удивленному Изае, грубо схватил его за волосы, властно запрокидывая голову издавшего возмущенное шипение Орихары, и накрыл шершавой ладонью рваный укус на горле своего врага. Когда спустя несколько мгновений монстр Икебукуро убрал руку, от раны на коже информатора не осталось и малейшего рубца. — Ну, давай, спец по мистике, — с явной иронией пробасил Шизуо, обращаясь к восторженно наблюдающему за процессом исцеления Ворону, — объясняй, что это за фигня!