Истории семьи Старк

Кейтилин Старк любила всех своих детей. Если бы её спросили, кого она любит сильнее, она бы не смогла ответить и только рассмеялась: разве может мать кого-то любить крепче, а кого-то — слабее? И всё же к Роббу, своему первенцу, она испытывала особые чувства. Робб — это самое начало их с Недом брака; младенец, мирно спящий на руках Кейтилин; мальчишка, бесстрашно прыгающий из окна на ветку старого раскидистого дерева; храбрый воин, защищающий маленькую Сансу от злого соседского кота; подросток, впервые в жизни явившийся домой пьяным и виновато глядящий на мать; сияющий юноша в отглаженном костюме на школьном выпускном. У Робба рыжие волосы и голубые глаза Кейтилин, но характером он больше похож на Эддарда. Он — верная опора и защита для младших детей и лучший друг для Джона. Джон... У Кейтилин щемило сердце при одной мысли о нём. Когда-то у Неда была сестра Лианна, красивая и своенравная. Она очень нравилась Роберту Баратеону, он даже хотел жениться на ней, но за неделю до свадьбы Лианна сбежала, оставив покаянную записку. Сбежала к Рейегару Таргариену, сыну владельца крупной автомобильной компании. Рейегар был когда-то женат на Элии Мартелл, но и дочь, и сын их умерли в младенчестве, и брак был обречён. Элия после развода вернулась на родину, к братьям, и говорили, что она до сих пор блюдёт траур по детям и мужу. По детям, которые умерли так рано, по мужу, который погубил себя. После бегства Лианны Роберт беспробудно пил целую неделю, а едва протрезвев, выразил желание жениться на Серсее Ланнистер — возможно, только из желания досадить Лианне. Но ветреную дочь Старков это нисколько не задело. Она и её возлюбленный колесили по всему свету, забыв о долге перед семьями. Они, насколько знала Кейтилин, не заключили брак даже тогда, когда Лианна забеременела. Она писала брату из какой-то южной страны, делилась своим счастьем... которому было суждено продлиться так недолго. Южные страны зачастую знамениты не только своими курортами, но и криминальным миром. Рейегар погиб не то в драке, не то в перестрелке, у Лианны после этого известия начались преждевременные роды, и спасти её не удалось. Это был первый год брака Эддарда и Кейтилин. Нед тогда сорвался с места, умчался в другую страну, а вернулся с ребёнком. Ребёнка звали Джон, и он был сыном Рейегара и Лианны. Умом Кейтилин понимала, что мальчика, родившегося при таких печальных обстоятельствах, следует окружить любовью и заботой, но сердце её не лежало к Джону. Быть может, всё дело было в том, что он так похож на Неда, с его вытянутым лицом и не по-детски печальными серыми глазами. Или Кейтилин, сама того не осознавая, боялась, что Джон отнимет любовь у её детей, что Нед будет любить племянника больше, чем своих собственных сыновей и дочерей... Но её опасения не оправдались. Пусть Нед и выглядел внешне холодным человеком, но любви его хватало на всех детей. Да и Кэт со временем привыкла к Джону: видит Бог, она никогда не причиняла ему зла намеренно. Она ни разу не ударила Джона, так же как ни разу не ударила никого из своих детей. Она не помнила, чтобы ей приходилось повышать на него голос. Все её дети были дружны с Джоном, и она не препятствовала этому. Но иногда, когда он в чём-то оказывался лучше Робба или наоборот, совершал какой-то проступок, она не могла сдержать холодный взгляд в его сторону. Ревность, слепая ревность поднималась в Кейтилин, и тогда она спешила уйти, занять голову, руки и сердце другими делами. До своего восемнадцатилетия Джон дожил в доме Старков, но потом изъявил желание уехать — ему удалось найти какую-то работу в Ирландии. Кейтилин не хотела этого признавать, но на сердце у неё стало легче, когда он сказал об этом. Она готовилась мирно проводить его в далёкую страну, и именно тогда случилось то страшное, из-за чего она и шесть лет спустя просыпалась в слезах. Бран полез на дерево, чтобы посмотреть воронье гнездо, и сорвался. В те страшные дни она сходила с ума, сидя у постели сына сначала в больнице, а затем дома. Джон отложил свой отъезд, остался дома, желая помочь, — и именно тогда она, обезумев от горя, наговорила ему множество страшных вещей. Джон принял их все без единого упрёка и больше не появлялся в спальне Брана. А Бран вскоре очнулся и удивительно быстро пошёл на поправку. И тогда Кейтилин поняла, что она должна сделать. К тому моменту, когда она пришла в себя и собралась с духом, Джон уже готовился уезжать вторично. Она вполне могла переждать его отъезд в комнате Брана, и никто не упрекнул бы её за это, но сама Кейтилин никогда бы не простила себя. Именно поэтому ранним сумеречным утром она поцеловала спящего Брана в лоб и направилась в комнату Джона. Он сидел на своей старой кровати, уткнувшись в телефон, но едва Кейтилин зашла, поднял на неё столь знакомый ей тревожный взгляд. Призрак, его хаски-альбинос, подбежал к ней и, не выказывая никакой враждебности, ткнулся холодным носом в руку. Было бы очень удобно отвлечься на пса и провести разговор, глядя на него и перебирая лохматую шерсть, но Кейтилин заставила себя быть сильнее. Она подняла взгляд и посмотрела племяннику в глаза. — Джон. — Да, миссис Старк? — он перестал называть её «тётей Кейтилин» ещё будучи подростком, и сейчас глядел на неё напряжённо, словно ожидая подвоха. — Прости меня, — о, какого труда ей стоило вымолвить эти слова! Они упали с губ, точно льдинки, и ей казалось, она слышала звонкий звук их удара об пол. — За что? — казалось, Джон был действительно удивлён. — За то, что я тебе сказала тогда... у постели Брана, — «И за все эти годы», прибавила она мысленно. — Я... я не помню, что вы сказали, — Джон сейчас говорил абсолютно искренне, поняла она, и отчего-то её замерзающему сердцу стало теплее. — Наверное, это было не так важно, миссис Старк. «Неважно. Наверное, ты прав, ничего не помнящий и всё понимающий мальчик, и мои слова действительно ничего не значат, все, кроме тех, что я сказала сейчас. Ты не знаешь, как мне было тяжело их произносить, но я сказала их, и мне легче». Некоторое время они провели в молчании. Кейтилин вдруг поняла, что Джону так же тяжело выносить её взгляд, как и ей — взгляд Джона, поэтому она посмотрела вниз и погладила Призрака, ероша его густую шерсть. — Я, наверное, пойду, — Джон поднялся с кровати. — Надо ещё раз собрать все вещи, проверить, не забыл ли чего... — Да-да, конечно, иди. Он уже был у двери, когда она сказала вслед: — Я положила в твой чемодан шапку и шарф. — Не надо, миссис Старк, в Ирландии не так холодно, — запротестовал Джон, но Кейтилин перебила его: — Если ты будешь бегать по заснеженным горам Ирландии, гоняясь за преступниками, то, по крайней мере, делай это в шапке. — Хорошо, — он улыбнулся чуть сконфуженно, словно не зная, позволено ли ему это, и снова развернулся, но она окликнула ещё раз: — На кухне лежит пара сэндвичей с ветчиной для Призрака, возьми их. Я знаю, это не самая полезная еда для него, но я хочу быть уверенной, что он не сгрызёт в машине всё, до чего сможет дотянуться. Призрак, словно поняв их разговор, завилял хвостом и потёрся об её ногу. — Я понял, — на этот раз улыбка Джона была смелее. — Спасибо, миссис Старк, за шапку, сэндвичи... и за всё. Они провожали его всей семьёй — Брана Нед вынес на руках, и теперь он весело махал Джону со скамьи. Робб долго жал кузену руку, Санса слала воздушные поцелуи, Арья висла у него на шее, Рикон прыгал вокруг, толком ещё не осознавая происходящего, но стремясь принять в нём участие. Хаски устроили настоящий прощальный концерт, и среди всего этого Кейтилин сидела тихо и была совсем незаметна, но Джон всё-таки встретился с ней глазами и помахал рукой. Она помахала в ответ, чувствуя, что улыбается на этот раз совсем искренне. Может, она всё-таки была не такой уж плохой тётей.

***

Джон был главным источником неожиданностей в их семье. За ним с небольшим отрывом следовала Арья, а за ней Рикон. Зато Робб, Санса и Бран всегда были благоразумными Старками, несущими спокойствие и уверенность. Поэтому Кейтилин была изумлена, когда Робб через пару недель после возвращения признался семье, что нашёл любовь всей своей жизни. Мало того — он женился, и Талиса, его супруга, уже носила под сердцем ребёнка — внука или внучку Эддарда и Кейтилин. — Я понимаю, это всё очень неожиданно, — признавался Робб, краснея и тяжело дыша. — Всё это началось ещё тогда, когда я вытаскивал из неприятностей Теона Грейджоя. Была небольшая заварушка, и в итоге мы с Теоном оказались в больнице. Мне сказали, что мной займётся доктор Мэйгир. Откуда же я знал, что доктор Мэйгир — это Талиса Мэйгир, хороший врач и самая потрясающая девушка, которую я когда-либо встречал! — Робб перевёл дух и посмотрел на родителей виновато, но в то же время упрямо. — В общем, всё завертелось, закружилось... Я знаю, я старший, наследник и всё такое, мне следовало заключить брак ради нашей компании, но вы же знаете, чем заканчиваются браки ради карьеры и бизнеса! А Талиса меня любит, и я её люблю! — Робб, — Кейтилин едва удалось вклиниться в отчаянный монолог сына. — Успокойся, никто тебя не винит. Я уверена, что твоя Талиса — замечательная девушка. Но хотелось бы познакомиться с ней поближе. Ты пригласишь её к нам? — Да, конечно, — Робб с облегчением выдохнул. — Вот увидите, она вам понравится! Здесь он оказался прав — Талиса, смуглая темноволосая красавица, напоминающая индейскую принцессу, пришлась по нраву всем Старкам. С Кейтилин и Эддардом она была мила и вежлива, с Сансой поддержала разговор о последних новинках кино, с Браном — о книгах, Арью и Рикона очаровала рассказами о своей работе — разумеется, без излишних подробностей. Несмотря на лёгкое недомогание, вызванное беременностью, она стойко продержалась весь вечер. Глядя на эту молодую женщину, хрупкую, но в то же время такую отважную, Кейтилин не могла не признать, что её сын сделал верный выбор. И всё-таки тяжело было признавать, что её дети взрослеют. Женился Робб, нашла свою странную любовь Санса, даже Арья — кто бы мог подумать! — встречалась с парнем. Дети уходили во взрослую жизнь, каждый своим путём, и всё, что могла сделать Кейтилин — это махать им, стоя у порога, желать удачи и напоминать об осторожности. Примерно в это же время закрутилась ещё одна любовная история, совершенно неожиданная. Эдмар, брат Кейтилин, ловелас и холостяк, попал в сети хорошенькой юной Рослин Фрей, дочери того самого Уолдера Фрея, с чьими сыновьями постоянно воевал Рикон. Фрей был человеком неприятным — лживым, насмешливым, обидчивым, высокомерным, цеплялся за любую обиду, но в то же время был богат и влиятелен. Кейтилин не знала, что больше повлияло на её брата — красота Рослин или давление её отца — но, так или иначе, он согласился жениться на ней. На свадьбу Эдмар пригласил сестру и всю её семью, впрочем, уверенный, что большинство Старков откажется. Так и вышло — у Сансы в тот вечер была репетиция, Арья, фыркнув, заявила, что с неё достаточно и одного приёма, где она вела себя, как леди, Нед снова уезжал. Кэт и сама была бы рада отказаться, но не хотела обижать брата. Она уже собралась ехать на праздник в одиночестве, но компанию ей решил составить Робб со своей молодой женой. — Мы с Рослин часто играли вместе, когда были маленькими, ты ведь помнишь, — чуть смущённо объяснил он матери. — Думаю, ей приятно будет увидеть старого друга. Тот вечер был необычно тих, но смутная тень тревоги уже лежала на окружающих Кейтилин людях и вещах. Она заглянула к Рикону, увлечённо рубившемуся в компьютерную «стрелялку», зашла к Арье, читавшей свой шпионский роман, и попросила её проследить, чтобы младшие братья вовремя легли спать. Напоследок она вошла в комнату Брана — сын сидел на кровати и напряжённо смотрел в окно. Увидев мать, он повернул к ней необычно бледное лицо. — Мам, — его голос был напряжён. — Я думаю, тебе не стоит туда ехать. — Почему, дорогой? — Кейтилин присела рядом, потрогала его лоб — сухой и прохладный. — Там должно случиться что-то плохое. Я не знаю, как объяснить это, но я чувствую, — он смотрел на неё с отчаянием. — Мне приснился сон, что на свадьбе должно произойти что-то плохое. — Бран, — Кейтилин прижала сына к себе. — Всем нам время от времени снятся дурные сны. Мы тревожимся друг за друга, и это нормально. Но потом сны забываются, как забудется и этот. Ты просто переволновался — наверное, опять читал свои книжки про мистику. — Не надо ехать, — его голос задрожал. — Ни тебе, ни Роббу, ни Талисе. Пожалуйста, мама! — Мой брат обидится, если мы не приедем, — как можно мягче проговорила Кейтилин. — Мы ведь уже обещали. Что мы за Старки, которые не держат своё слово? Переверни подушку и постарайся уснуть. Можешь взять к себе Лето — ты знаешь, обычно я против собак в доме, но сейчас разрешаю. Бран кивнул, пристально глядя на неё. — Раз уж вы должны поехать, то пожалуйста... Знаю, обычно это ты нам всем говоришь, но... Будьте осторожны, ладно? — Обещаю, — она поцеловала его в лоб и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Лето крутился во дворе, и она пустила его в дом, вопреки своим собственным принципам. Роббу и Талисе она не сказала о разговоре с Браном, но всю дорогу смотрела в окно машины и чувствовала необъяснимую тревогу.

***

Свадьба была менее пышной, чем ожидала Кейтилин, и гостей было немного, в основном её старые знакомые. Зал был украшен в старинном стиле, с массивным деревянным столом, белоснежным столовым бельём и свечами, но при этом довольно скромно — очевидно, Уолдер Фрей не изменил своей прижимистости. Впрочем, надо было признать, что Эдмар в новом с иголочки костюме и Рослин в лилейно-белом платье являли собой прекрасную пару. Наблюдая за тем, как Эдмар нежно целует свою невесту и угощает её каким-то лакомством, Кэт подумала, что дело тут не только во влиянии Уолдера Фрея. Должно быть, Эдмар действительно любит Рослин. Подумать только, Эдмар, её брат, закоренелый холостяк, — и тот пересмотрел свои привычки! Уолдер Фрей, которому было уже лет девяносто, серьёзно прихрамывал и при ходьбе опирался на трость, но держался так, как будто ему принадлежал не только ресторан, но как минимум полгорода. Он произнёс торжественную речь, сдобрив её двумя-тремя скабрёзными шутками, от которых Рослин вспыхнула и смутилась до слёз. Впрочем, когда настало время танцев, она уже снова улыбалась Эдмару, сияя карими глазами. Кейтилин перебросилась несколькими словами со знакомыми — Мормонтами, Амберами, Мандерли — и теперь сидела в укромном уголке, неподалёку от окна, наблюдая за танцующими. Робб, как и обещал, поздравил Рослин (та так и расцвела при его появлении), протанцевал с ней один танец и вернулся к своей жене. Все последующие танцы они с Талисой провели вместе. Музыка — большей частью медленная, тягучая, похожая на старинные баллады, — убаюкивала, беспрестанное кружение утомляло глаза, и Кейтилин закрыла их, чувствуя, что её начинает клонить в сон. Очевидно, она и правда на несколько минут заснула, потому что позднее не могла вспомнить момент, когда всё пошло не так. Судя по всему, кто-то из танцующих неловко повернулся и сшиб свечу, одну из многих, украшавших стол. Скатерть и дорогое дерево, которое она покрывала, загорелись мгновенно, и вскоре музыка и смех сменились криками паники, танцы — хаотичным движением толпы, стремящейся выбраться из помещения, а весь зал заполнился дымом. — Робб! Талиса! — Кейтилин бросилась вперёд, но кто-то толкнул её и сбил с ног. Каким-то чудом ей удалось подняться, но толпа напирала, и она с трудом избежала нового падения. Люди рвались к двери, дым заполнял помещение, и Кейтилин, крутившая головой в поисках Робба, почувствовала, что её охватывает ужас. Пытаясь выбраться из толпы, она пробилась к столу, но тут её снова кто-то толкнул, и она упала, стукнувшись головой о стул. — Миссис Старк! — рядом с ней внезапно оказалась Талиса — глаза огромные и полные страха, лицо бледное, руки прикрывают живот. — Где Робб? — выдохнула Кейтилин, хватаясь за висок. — Не знаю. Нас разлучила толпа, а потом... Ох, надо скорее выбираться отсюда! «Если бежать к дверям, нас затопчут», — Кейтилин в отчаянии оглядывалась, и тут ей вспомнилось окно, возле которого она сидела. Через него они смогут выбраться во двор, а там будет уже легче найти Робба. Возможно, он уже выбрался и сейчас мечется возле дома, разыскивая их... — За мной! — Кейтилин схватила Талису за руку и потащила за собой. Она закрыла лицо рукавом, Талиса — платком, но обе они кашляли от дыма. Глаза слезились, позади на столе полыхало быстро разгорающееся пламя, ноги спотыкались о препятствия — утешало, по крайней мере, что эти препятствия были стульями, а не телами людей. Тёмный прямоугольник окна уже тускло виднелся впереди, но тут Талису согнуло от кашля, и её ладонь выскользнула из вспотевшей руки Кейтилин. Кэт, сама давясь кашлем, взобралась на подоконник и попыталась нашарить ручку, но пальцы скользили и не слушались. Тогда она изо всех сил ударила по стеклу руками, пнула ногой, зазвенели осколки, и в лицо ей ударил ветер. — Талиса! — Я здесь, — прохрипела Талиса. Кейтилин не помнила, как они перевалились через подоконник, пронеслись через тёмный дворик с влажной травой и оказались перед домом — обе упали на колени, откашливаясь, пытаясь отдышаться и прийти в себя. — Мама! Талиса! — к ним кинулась высокая фигура, и вскоре Робб уже стоял на коленях рядом с ними, прижимая обеих к груди. Сквозь слёзы Кейтилин различила неподалёку Эдмара, который держал на руках Рослин, страшно перепуганную, но вроде бы целую и невредимую. Просто сцена из «Унесённых ветром», падение Атланты, подумала Кейтилин, испытывая внезапное желание истерически расхохотаться. — Вы целы? — выдохнул Робб, ещё крепче обнимая их. — Я, кажется, да, — Талиса откинула с лица растрепавшиеся волосы. — А миссис Старк... твоя мама... она разбила стекло руками... — Бран, — прошептала Кейтилин, вытягивая перед собой руки — окровавленные, все в порезах от осколков. — Он был прав. Почему я его не послушала? — Надо остановить кровь! — в Талисе проснулся доктор, и она начала разрывать свой платок. — Кто-нибудь уже вызвал «скорую»? — Вызвали, и «скорую», и пожарных, — Робб с болью глядел на руки матери. — Всё хорошо, мам, тебе помогут. Главное, что вы выбрались! — Твоя мама спасла мне жизнь, — взволнованно сказала ему Талиса, но Кейтилин уже не слышала продолжения разговора. Она уронила голову на грудь сына и, только сейчас по-настоящему осознав произошедшее, разрыдалась.