Графа Прочерк

Когда Тони пришел в себя, голова нещадно болела, а ситуация во рту ощущалась так, будто он не пил тридцать дней подряд, двадцать девять из которых провел в самом сердце Сахары. Рядом, на невероятных размеров постели валялась пустая упаковка от "синих таблеток", ремень со сломанной пряжкой, порванный ошейник и целая коллекция интимных игрушек, внушающая справедливые сомнения в адеквате их владельца. Чего только стоил розово-фиолетово-прозрачный-с-блестками-и-пупырышками трехконечный(!!!) дилдо в форме морской звезды. В следующее мгновение Тони осознал, что умудрился заменить у себя в спальне постель в разгар течки Барнса, и всё это силиконовое безвкусное убожество принадлежит ему самому, потому что он купил его через интернет и выбрал доставку курьером. Выражения лица курьера Тони не помнил, как и самого лица, да даже силуета, и сам момент доставки, и где он находился с Барнсом в то время, когда в спальне устанавливали новый траходром. Не трахался же он с Барнсом при свидетелях?! Или.... Тони накрыл лицо рукой, отчетливо вспомнив кадр, в котором он вбивал рычащего Барнса в мягкий диванчик, а на него был направлен обьектив камеры смартфона кого-то из сотрудников доставки-установки. Чёрт. Тони сквозь зубы простонал что-то неразборчивое, чего бы Капитан Предатель точно не одобрил. Чёртова течка. Чёртов слишком покорный Барнс. Чёртова графа прочерк, в которой у Тони вместо жизнеутверждающего прочерка красуется вбивающий гвоздь в крышку гроба мужества плюс. И даже в свободном двадцать первом веке, в котором нормальные мужики женятся на нормальных мужиках, не то, что на омегах, ничто не зазорно и открытость поощряется и уважается, Тони Старк не хотел, чтобы хоть кто-то узнал об этом его маленьком постыдном секрете. Тони Старк был тем самым "один на десять тысяч" - чувствительным к омегам. Не мужчиной, недоальфой с недоузлом, раскрывающимся только в омеге. Тони ловко скрывал этот факт всю свою жизнь. Перетрахал всех моделей плейбоя за два года. Искренне обожал женщин. Ни одно мероприятие до тридцати пяти не посетил без пышногрудой спутницы, при чем они никогда не повторялись. Взламывал сверхсекретные данные о гендерных статусах и виртуозно обходил "опасных", способных к течке, омег по широкой дуге. К сорока годам Тони забыл о существовании омег. Омеги встречались в примерном соотношении один на пятьдесят тысяч и сами прекрасно справлялись с блокированием этой своей неприятной проблемы. Никак не проявляли себя. Чего только стоила статистика: пятьдесят пять процентов омег во всем мире предпочитали женщин, состояли в браке или в длительных отношениях с женским полом, такой вот интересный феномен. Ещё пятнадцать операбельно устраняли это наследие глубокой древности, когда люди на планете Земля были представлены только одним полом. Из оставшихся тридцати двадцать шесть процентов предпочитали простых порядочных семейных мужиков-работяг - полный антипод блистательного, яркого и гениального Тони Старка. Рассчитанный Джарвисом шанс на то, что Тони использует какая-нибудь омега составлял шестое число после нуля целых и запятой. Барнс его не использовал. Тони набросился на него сам, предварительно вылакав пачку "волшебных" синих таблеток, усиливающих рефлексы индивида с зачатками гендерных особенностей альфы. Иначе бы Барнс его укатал. Барнс и так его укатал. Тони с презрением отбросил в сторону трехконечную гадость, которая по-ощущениям побывала не только в Барнсе, изучил красный след от ремня на своем бедре, обреченно выругался на тему двадцать первого века и равноправия, вспомнив, что под конец течки это взбесившийся "омега" - Барнс трахал уставшего, вяло сопротивлявшегося такому раскладу Тони. Равноправия ради Тони перетянул обратно нагло отжатый сладко посапывающим Барнсом свой кусок одеяла.