Кажется, меня зовут Нана...

Cody Simpson - La Da Dee Big Time Rush - 24/7 (Twenty four/seven) Queen - Somebody to love

      Это был свежий весенний вечер, почти закатившееся в тучи солнце золотило нью-йоркские крыши, и ниндзя, сидевший на одной из них, наслаждался редким в этих местах моментом покоя. Вечерняя прохлада приятно холодила зудящий затылок, и было приятно забыть, что полчаса назад по нему прошлась узкая крысиная ладонь. Микеланджело жёстко облажался на сегодняшней вылазке, отдав маленькой девочке слетевший с её балкона мячик. Лео всю дорогу домой читал ему морали, ведь рядом с девочкой была её мать, их могли обнаружить, заснять и бла-бла-бла. Конечно, затем узнал мастер Сплинтер, и масштабная головомойка обернулась арестом на всю неделю без права выхода в Интернет и просмотра ТВ. Майк не был уверен, насколько ужесточится его наказание за «внезапный» побег, но думать об этом не было никакого желания.       Ниндзя закрыл глаза и подставил лицо последним ласковым лучикам. Он был в обычном спальном районе для бедных. Сюда лучше не соваться по ночам, но сейчас пока всё было спокойно. Он открыл глаза и огляделся. Бетон вокруг украшали яркие рисунки и надписи. Майк любил приходить сюда, изломанные серые стены и крыши были излюбленным местом для сходок стрит-райтеров. Он знал каждого автора поимённо и с некоторыми даже встречался лично (печальный опыт), но вот одного, самого талантливого, он никогда не видел.        Маленький Чиж был практически неуловим, лишь немногим удавалось его засечь. Каждый раз это был уже поздний вечер, когда художники только выходят на поиски новых «холстов». Проходя мимо совсем уже неприметных местечек, люди замечали движение, спешили туда и находили только что законченную картину. Рядом обычно валялись огрызки кистей, а особо удачливые могли увидеть вдалеке стремительно удалявшийся силуэт. Чиж орудовал уже примерно сезон и оставил около двадцати работ. Его талант признавали даже самые маститые райтеры, а потому картины не трогали и желание остаться анонимным уважали. Майки улыбнулся, ведь уважать было за что. Прямо перед ним на большой стене раскинулась огромная долина, полная загадок и чудес. Изумрудные чащи переплетались с чистыми реками, широкими полями и холмами, вдалеке на горе высился гигантский мрачный дворец, а в синем ясном небе на чудесных драконах летали отважные всадники. Казалось, что все они живые и просто застыли на мгновение, и картина — это просто портал в новый мир, удивительный и волшебный.       Микеланджело улыбнулся, подходя и проводя пальцами по нарисованной чешуе. Это была последняя работа Чижа, 23-я, если быть точнее, и шестая в этом районе. Каждая картина была чем-то новым, завораживала, притягивала взгляд. Многие райтеры рисуют мир фантазий, но никто еще не погружался в него так сильно, любовно и чисто. У неуловимой легенды местного масштаба даже был свой фанклуб в Интернете, где отслеживали каждый его шаг и (иногда) переписывались жаждущие знакомства молодые поклонники. Майк тоже был в их числе. Что бы там братья ни говорили, а серъёзным он быть умел и к искусству (настоящему, а не тому, что пылится в музеях) питал неподдельную страсть. Ему нравилось изучать город глазами юного художника, искать близких духом людей и общаться с ними в чате, но главной была возможность прикоснуться к чьему-то сердцу, живому и трепещущему под внимательным взглядом за палитру обветренных красок. Не многие могли понять Майка, граффити для них оставалось всего лишь увлечением, опасным и красивым, заманчивым хобби, которым обычно выражается подростковый протест. И потому младший ниндзя так ценил работы Чижа, такие красивые и мечтательные, пропитанные духом живой свободы. Глядя на них, так хотелось шагнуть вперёд и перенестись туда, где больше не будет сердитого отца, тупых подколок Рафа, занудства Донни и Лео, Шреддера, кренгов, городской суеты и всей этой тяжкой взрослой жизни, что давно захватила в свои тугие тиски. Там, за гранью картины, будет бесконечное детство, радостное и беззаботное, полное солнечных зайчиков и тёплого летнего дождя, счастливое, всеобъемлющее, невыразимо, невообразимо сказочное!..       Микеланджело вздрогнул и очнулся. Солнце село, ночь стремительно распространяла по городу свои искушающие объятья. Стало ощутимо прохладнее, и он поёжился, оглядываясь. Что-то происходило в соседней подворотне, и Майк, предчувствуя неладное, выглянул на шум.       У тупиковой стены стояла человеческая фигура, полностью замотанная в безразмерную чёрную одежду, и лишь открытые глаза лихорадочно блестели в полумраке. Напротив возвышались знакомые силуэты, и герб большой стопы зловеще краснел в свете фонаря. — Ты подвела нас, малышка. Наш босс очень расстроен, — проговорил главный. Загнанный человек нервно дёрнулся, и тут же рукав его куртки пронзил брошенный футом сюрикен, — тебе не сбежать. Мы найдём тебя повсюду, не пытайся покинуть город. А сейчас мы должны преподать тебе урок за твою оплошность.       По его приказу двое ниндзя приблизились к человеку и схватили за руки. Тот резко дёрнулся, за что получил коленом в живот и был поставлен на колени. Главный подошёл и, грубо схватив за лицо, сдёрнул с пленного шарф и капюшон. Не отводя взгляд, он замахнулся для удара… и тут же был отброшен в стену появившейся из ниоткуда цепью. Футы замерли, и пленник вырвался, запрыгивая на ступеньки пожарной лестницы.       Микеланджело быстро расправился с пятёркой застанных врасплох футов. То ли потому, что это были плохо обученные сошки, то ли из-за возникшей из ниоткуда злости и необходимости выпустить пар, он и не заметил, как вырубил последнего. Взбираясь по лестнице на крышу, Майк задумался о том, как будет объяснять Лео произошедшее сейчас и совершенно неожиданно столкнулся нос к носу со спасённым пленником. Это была девушка. Болезненно бледная, с собранными в пучок светлыми волосами и чуть вздёрнутым носом. Самая обычная, каких бывают миллионы. И эта самая обычная смотрела прямо на него большими, ясными зелёными глазами.       Сначала Майк даже растерялся. Он редко выходил на контакт с людьми, и каждый раз это заканчивалось криками «Монстр!» И бегством со стороны последних. Им хватало всего лишь одного мимолётного взгляда, и никто не смотрел на его черепашью физиономию больше трёх секунд. Сейчас же на него глядели, не мигая, чужие глаза всё так же лихорадочно блестели, изучая, и Майк вдруг ощутил себя совершенно обнажённым. Девушка медленно приблизилась, заставляя дыхание сбиться, и протянула руку. Черепах замер, а чужие ладони, почему-то в цветных пятнах, осторожно и невесомо огладили грудь, мышцы рук, поднялись к шее и бережно легли на щеки. Майки таращился во все глаза и не сдержал судорожного вздоха, когда она улыбнулась и восхищенно произнесла: — Ты… Ты настоящий!..       Черепах кивнул и тут же покраснел, более идиотского поступка и представить было нельзя! Не зная, куда деваться, от внезапного стыда он повернул голову к оставленной картине и с ужасом осознал, что чешуя одного из драконов, которого он трогал, стёрта его грубыми неловкими пальцами. Девушка проследила за его взглядом и, подойдя к рисунку, достала из-за пазухи маленькую старую кисть и баночку с краской. Майк ещё не до конца понял, что произошло, а она уже исправила его оплошность, и дракон снова сиял золотыми бликами. — Это не очень хорошая краска. — Что-что? — ошалело спросил Майк, выходя из ступора. — Краска. Я обычно использую другую, более стойкую, но у меня появились проблемы, и я не смогла купить её. Пришлось брать дешёвую. В следующий раз я всё исправлю. — А. А-а… — протянул Майк. Его немного вело, спокойный уверенный голос вводил в ступор, и он ещё не до конца осознавал, о чём речь. — Ну… Спасибо, что помог, — она улыбнулась, натягивая капюшон, — Я не знаю, кто ты, странное существо, но в этом городе можно встретить фриков и похуже. Так что… — она протянула руку, и ниндзя пожал её, не до конца веря в происходящее. — Я… Прости, я знаю, это глупо, но… скажи, кто ты? — проговорил он. — О, ты ещё не догадался? — она улыбнулась снова и, отстранившись, повязала шарф. Отойдя, девушка ловко перепрыгнула проём между крыш и, приземлившись, крикнула: — Знаешь, твоя бандана такая яркая, она точно приносит удачу. Маленький чиж благодарит тебя за то, что ты сегодня поделилился ей! Я буду рада встретить тебя ещё раз, а пока… прощай!       Она помчалась вперёд, уже не оборачиваясь более, и Майк вдруг ощутил странное, непохожее на другие чувство. Он и сам не понял, как бросился бежать и как очутился на пороге родного логова. Было тихо, все уже разошлись по спальням, и лишь мерцавший телевизор тихо и уютно бормотал. — Явился! — в проёме кухни возник Темперамент. Весь его вид выражал довольное ехидство, — Твоё счастье, что все разошлись по спальням, но утром тебе лучше притвориться мёртвым. Сплинтер был очень недоволен.       Майки только отмахнулся, и Раф, хмыкнув, прошёл в свою комнату. Младший плюхнулся на диван рядом с открытым ноутбуком и, подумав, зашёл на знакомый сайт. Он ещё не знал, зачем и что ищет, но ему было необходимо узнать как можно больше до того, как у него отберут все возможности. Микеланджело щелкал клавишами, внимательно просматривал видео, читал обзоры и думал, думал, думал…       Он мечтал о бесконечном детстве, что живёт тех местах, где цветёт зелёное, сказочное лето. Но чтобы оно пришло, сначала надо наступить весне — нежной, страстной, ветреной и бушующей. И в этот холодный мартовский вечер она пришла к нему: сквозь грязь и копоть Нью-Йорка, через лабиринты зловонной подземки, прямо в его юное и живое черепашье сердце.