Пёс Ланнистеров и его маленькая пташка

      Трактир — место пропитых грешников. Не удивительно встретить в таком заведении кого-нибудь из воров, убийц, шлюх или рыцарей. Рыцари всегда там, где шлюхи. Каждый знает, что после тяжелого боя нет ничего лучше ласки женщины. Солдаты напиваются до поросячьего визга, посредственный музыкант бренчит на лютне, повсюду смех. Одному посетителю, правда, совсем не до смеха. Сандор Клиган сидел, склонившись над кружкой дешевого вина, и тихо ненавидел этот мир.       Ненавидел позёров, что пытались казаться лучше, чем они есть; ненавидел горькую на вкус продажную любовь; ненавидел рыцарей, поклявшихся защищать слабых, на деле же грабящих местное население и насилующих женщин; ненавидел слабых женоподобных мужей, едва способных волочить ноги по земле; ненавидел мейстера Пицеля — притворщика и лицедея — и Тириона Ланнистера за высокомерную предвзятость.       Ненавидел людей в целом.       Опрокидывая в себя не первую пинту, Пёс становился злее, музыка громче, а посетители таверны совсем невыносимыми.       «Когда вы все сдохнете, сукины дети?»       Челюсть мужчины разве что не скрежетала от злобы. И кто знает, смогли бы зубы заискриться, если бы к Клигану не подсела одна замечательная особа.       — Чего скучаешь, красавчик?       Сандор оторвал взгляд от занимательной картины пойла и обратил его на источник раздражения. Таких он ненавидел всем сердцем, которого, возможно, у него не было. Даже какая-то таверная блядь издевается над его шрамами, да ещё и в самой изощрённой форме — через комплименты. Благо его душа уже давно обросла крепкой непробиваемой бронёй, и оскорбления эхом раздавались внутри, лишь отдалённо причиняя боль.       — Отвали, — тёмные серые глаза смерили девку напротив. Они всегда оставляли неприятный железный привкус во рту у всякого, кто их видел. И он прекрасно об этом осведомлен.       — Какой грозный мужчина, — тонкие пальчики медленно докоснулись до запястья, — сильный и одинокий... — Клиган дёрнул рукой; немного вина пролилось на стол. Послышался звонкий смех темноволосой бестии.       — Плати за выпивку, шлюха, — терпение утекало, подобно жидкости, капавшей на пол.       Смех оборвался, девушка на миг стала серьёзной. Витиеватый чёрный локон упал на бледный лоб, зелёные очи серьёзно и надменно взирали сверху вниз. Льняные лямки спадали с тонких плеч, оголив участок декольте.       — Не каждому это говорю, но у меня есть дар.       «Мой дар тебе не понравится», — стиснул зубы Пёс, подумав про топор, которым он с радостью отрежет грязный язык.       — Я вижу судьбу, — продолжала она травить байки для дурачков. — Сложно быть тобой.       — Я хотя бы не отсасываю у каждого посетителя за серебрянник.       Слова Клигана показались незнакомке необъяснимо смешными, она смеялась, запрокинув голову назад. Солдаты начали поглядывать в их сторону и тихо гоготать в такт.       — Тяжело такому мужчине любить, когда никто не заложил в него любовь. Не завидую ей... — загадочно зелёные глаза изучили лицо Пса, от этого ярость стала активней закипать внутри него. — Зима уже здесь, не упусти благородную девицу, — загадочно улыбнулась в последний раз ему стерва, и какой-то мужик притянул её к себе раньше, чем Пёс успел открыть рот для ругательств.       В этот вечер Клиган не помнил, сколько выпил. По дороге до своей каморки его несколько раз вывернуло, но это не помешало ему дойти до стен замка. Рассудок блуждал, ноги не слушались. Перед тем, как зайти внутрь замка и провалиться в сон, Сандор метнул взгляд в сторону богорощи.       «Боги Старков в Королевской гавани, — сплюнул горькую слюну он себе под ноги, — Надеюсь, вам хорошо была видна оттуда голова Неда Старка», — сиплый смешок, совсем ему несвойственный, вырвался из горла и тут же затих, стоило вспомнить про маленькую пташку. Отчего-то даже в мыслях Псу было больно думать о ней плохо. Однако говорить гадости в лицо не казалось таким постыдным. Ненависть к ней, которая отличалась в целом от ненависти ко всем остальным, порой его забавляла. Такая глупая и наивная девочка — марионетка в руках Серсеи. В ней олицетворялось всё, что он так не любил.       Презрение, слабо замаскированное под вежливость; заблуждение насчет благородных людей; тяга к пустым историям о рыцарской отваге и к искусству; заносчивость в отношении простого люда.       Можно долго продолжать список, но самое ненавистное для Клигана заключалось совсем в другом: каждый раз она отводила свои глаза от обожённого лица, будто боялась подхватить уродство, словно шрам каким-то образом переползет на прекрасное личико. Этот страх Сандор не прощал никому, в особенности Сансе. С первого взгляда он раскусил в ней фальшь, наблюдаемую им каждый божий день в Королевской Гавани. После начала войны, случившейся по тупости Джоффри, в пташке поубавилось предубеждений, она стала не по годам мудрой в связи с враждебным окружением.       По сути, как ни сложно догадаться, другие люди не возбуждали в нём интерес, дышать его заставляла одна единственная цель, с мыслью о которой Пёс просыпался и засыпал. Она придавала энергии. А тело — всего бренный сосуд, в который почти ежедневно вливалась выпивка, — инструмент мести. Только после смерти брата Клиган вздохнет спокойно.       Однако иногда этот «инструмент» желал плотских утех. Его любимой фантазией являлась чуть более зрелая Санса Старк. В воображении она смотрела ему в глаза и не намеревалась отводить их в сторону, а потом послушно брала член в рот, которым потом, предположительно, будет целовать будущего мужа Джоффри. В своей голове он перетрахал дочку Эддарда Старка в разных позах, и во всех без исключения в её очах не находилось места отвращению, совсем наоборот — в них читалось восхищение. Есть своеобразный шарм в высокородных девственно-чистых дамах — их охотнее хочется развратить и сделать грязными. Но ни одна высокородная дама его не захочет, потому что все без исключения считают его уродливым чудовищем. Знали бы они тот ракурс, в котором их видел Клиган, сбросились бы с моста от омерзения.       Пройти по лестнице до своего пристанища оказалось ещё тем трудным занятием. Упав на подобие кровати, Сандор сомкнул веки, под которыми ему всё виделись коварные зелёные глаза самопровозглашённой колдуньи-шлюхи.       О ком она вообще говорила?

***

      С того дня прошло так много лет, кто знал, что судьба приведёт его в Винтерфелл? Судьба или как это еще называть, ведь в то, что людьми управляет какой-то божок, Сандор не верил. Ад в других, он не под землей. Возможно, его вскоре не станет и, если повезёт, он унесет с собой в могилу собственного братца. В жизни было мало смысла, единственное, что хоть как-то умаляет его грехи, — это безопасность пташки в Королевской Гавани. И… он не думал, что так долго будет представлять её подле себя. Сначала всё начиналось безобидно, потом она стала превращаться в женщину, распаляя в нём желание, затем он покинул горящий замок, оставив её там, сбежал от пламени, но не от мыслей о ней. Они преследуют мужчину по сей день — не сбавляют натиск. Мечты о благородной даме помогали выжить, давали призрачную надежду на то, что когда-нибудь они встретятся, и он не станет в грубой форме требовать от неё «песни», как при последней встрече, когда здоровый мужик расплакался впервые за долгие годы. Обнажил душу и клинок.       На пире Санса имела глупость заговорить с ним, словно он никогда не приставлял лезвие к её горлу и не говорил сальности. Такая прекрасная, совсем взрослая и не боялась смотреть ему в глаза. На секунду сердце перестало биться. Это всё, о чем он мечтал, и в чем ему стыдно признаться, — прямой взгляд, не наполненный отвращением или ужасом, или бессмысленным сочувствием.       После застолья и короткого диалога с миледи Сандор почувствовал потребность освежиться, которую удовлетворил, облив тело ледяной водой. Слуги замка предлагали по-нормальному помыться, но мужчина не привык к излишествам, ему было важно смыть пот и протрезветь, вот и всё.       Он разглядывал в окне ночное небо Винтерфелла, когда дверь в скромные покои отворилась со скрипом. Пёс повернулся, дабы «поприветствовать» гостя или крикнуть на шлюху, чтобы шла вон, но запнулся, не начав тираду.       — Пташка?       Леди Винтерфелла тихо затворила за спиной дверь. На ней было то же чёрное зимнее платье с брошью Старков, что и за столом. Он отвел глаза в сторону, боясь взглянуть на неё, словно она слышала все до единой мысли о себе, пока стояла в коридоре.       — Сэр Клиган, вы боитесь смотреть на меня? — спокойным голосом спросила девушка. — Совсем недавно вы укоряли меня в подобном.       — Леди Санса, что вы делаете посреди ночи в одной комнате с Псом?       — Вы больше не цепной пёс Ланнистеров.       — Я всегда буду псом.       Леди выглядела обиженной, словно это он назвал её неподобающе, а не себя.       — Для меня вы навсегда останетесь храбрым защитником.       Если бы он умел краснеть, подобно девице, его лицо было бы краснее предзакатного солнца.       — Оставьте ложные хвалебные бредни для лордов. Чего вы хотели?       — Видеть вас. И я знаю лучше, чем врать вам.       Мужчина горько ухмыльнулся, всё же обратив на неё внимание.       — Вы хорошо научились врать, Леди Старк. Теперь не отличить от правды.       Она приняла колкость достойно и медленно пошла к нему. Мужчина подавил импульс в теле отступить назад.       — То пташка, то леди Старк, кто я для вас, сэр Клиган?       Двадцатилетняя девушка встала напротив него и приподняла подбородок, чтобы достать ему хотя бы до груди. Аккуратное личико, словно вылепленное искусным скульптором, обрамлял тёмно-рыжий ореол волнистых волос. Хмельное дыхание заставляло двигаться выбившиеся из прически волоски, такая у них разница в росте и непозволительная для леди короткая дистанция. Сверкающие сталью голубые глаза смотрели прямо в душу, не увиливали, как бывало в прошлом.       Ладони вспотели от перевозбуждения и сладкого предвкушения. Будет забавно, когда её родня изобьёт его до смерти, если он не сдержится и повалит ту на кровать. Пташка играет с ним в пташечьи игры...       — Красивое мясо, обёрнутое в дорогую ткань.       Озорная улыбка тронула её губы, заодно задев в нём тонкую струну души.       — Вы не меняетесь, приятно знать, что где-то в мире существует стабильность.       — Здесь ты как никогда не права, Пташка, — скинул он пресловутое «вы», как балласт. — Я сильно изменился.       — Больше не хватаете меня за запястья при каждом удобном и неудобном случае?       1:0 в пользу Старков. Сандор наивно верил, что она не догадается об истинной причине его прикосновений, но он не мог по-другому. Ему хотелось её касаться — случайно и специально. Мужчина вытянул руки и схватил оба тонких запястья в свои лапищи, заставив Сансу приоткрыть рот и тихо ахнуть.       — Никто не запрещает. Если Леди Санса против, она может попросить отпустить. Очень вежливо, как она умеет.       — Мне для этого не потребуется петь?       Саркастический вопрос заставил разжать хватку и всё-таки позорно сделать шаг назад, уткнувшись задом в оконный выступ.       — Прости, Пташка, я испугал тебя той ночью, — попросив прощения, Клиган понурил голову.       Тонкие пальцы коснулись обожженной скулы, заставив его посмотреть в её красивые лучистые глаза.       — Напротив, вы подарили мне спокойствие, неслыханный подарок в разгар битвы.       Она отпустила его лицо, что приравнивалось к худшему наказанию, и развернулась, чтобы уйти, но остановилась у самой двери и поведала тайну на прощание:       — Знаете, однажды меня поцеловал Петир Бейлиш, и всё, о чём я могла думать в тот момент, были ваши губы на моих. Я часто представляла по ночам, как вы целуете меня, когда небо пылает зелёным пламенем, иногда казалось, что это не фантазия. Спите спокойно, сэр Клиган.       — Седьмое Пекло! — тихо выругался Пёс, сокращая расстояние между ними в несколько размашистых шагов и беря в капкан руку девушки, которую она успела положить на ручку. — Не открывай рот, если не хочешь встретиться с последствиями, девочка.       — Я вся дрожу от страха.       В краткий миг до того, как их уста слились воедино, внутри ярко полыхнула вспышка. Девушка послушно подставила лицо, положив ладони на широкие плечи. Он жадно сминал сладкие нежные губы, разве что не кусал, но и до укусов дойдёт очередь, с алчностью шарил руками по упругому телу. Женское, молодое и желанное тело. Как долго он этого ждал… Никогда и никого так сильно не вожделел всю жизнь, лишь одну женщину.       — Санса, — шептал он сквозь поцелуи, которыми щедро одаривал нежное личико, — я не смогу остановиться, и не плачь.       — Я пришла не для того, чтобы ты останавливался.       Прозвучало как команда, поэтому Пёс подхватил её под бёдра и кинул на кровать. Пальцы свернули подол платья и полезли под юбку, нащупав панталоны, он чертыхнулся и грубо содрал их одной рукой, пока вторая развязывала завязки на штанах. Санса высвободила бюст от тугих оков ткани, хоть под ней был еще один слой ткани. Клиган слишком рьяно срывал с неё одежду, поэтому где-то наверняка порвал. Сейчас мужчина полностью соответствовал кличке «пёс» — набросился на добычу и рад вилять хвостом.       Вскоре девушка предстала полностью нагая, призывно лёжа на шкуре убитого медведя, служащего украшением для кровати. Леди Старк встала на колени и потянулась к нательной рубахе мужчины, он не мог отвести взгляда от увесистого бюста, поэтому взял его в ладони, заставив её хныкнуть. Она не успела насладиться голым мускулистым торсом, когда он повалил её на спину и, вторгаясь в рот языком, направил рукой член в горячее лоно. Одно плавное движение заставило разум улететь далеко и надолго. Они в унисон застонали. Он затыкал её рот поцелуями и поражался тем звукам, на которые, оказывается, был способен, ублажая женщину, извивающуюся под ним, словно уж на углях. Её пальчики прекрасно дополняли его, как и любые части тела, а кожа ощущалась самым дорогим шёлком в мире. Он входил в неё до упора и каждый раз почти умирал от счастья. Под веками плясали яркие звёзды. Санса закусывала губы, чтобы не издавать лишних стонов, которые несомненно привлекут постояльцев замка, но выходило скверно. Трудно скрыть то, что рвалось наружу так рьяно.       Пошлые шлепки, мокрая от пота кожа, жаркое дыхание и бьющиеся в унисон сердца.       Мышцы вокруг ствола принялись активно сокращаться, отчего девушка выгнулась в пояснице, вдавливаясь рыжей макушкой в подушку. Клиган издал утробный рык, в последний раз войдя на полную длину, вытащил член и излил семя на живот.       Раскрасневшаяся и запыхавшаяся девушка глотала воздух ртом. Наконец, избавилась от строгой собранности, преследовавшей трудностями жизни. Она была милой и трогательной в данный момент.       Спустя некоторое время Санса смотрела на него с обожанием, долго перебирая пальчиками жесткие волосы на груди, закинув на его огромную ножищу аккуратную ножку. Он повернул к ней голову и улыбнулся, отчего уголок губ на обоженнной стороне лица странно дёрнулся. В зрачках, ранее полных злобы, блестел огонёк любви.       — Ты же в курсе, что никогда не станешь леди Клиган?       Она ответила на долгий взгляд прищуром.       — Мы ещё посмотрим.       Впервые Пса согревало не скручивающее внутренности желание отмщения, а трепетная любовь, которая дозрела и распустилась в ночь после очередной битвы.