мамочка, прости...

В комнате было светло, по сравнению с коридором. Поэтому свет заметно бил в глаза, мешая разглядеть происходящее. Помещение было заполнено табачным дымом, из-за которого было тяжело дышать, а из мебели стояли только стол, пару стульев, диван и телевизор. К этому дому обстановка была точно не к лицу. Никаких дорогих картин, старинных ваз, огромных люстр, свисающих с потолка. Простая гостиная в самом бедном доме, могла бы посоревноваться с этой в своей ухоженности и домашнем уюте. Единственное, что бросалось в глаза – лестница. Она тянулась высоко вверх, окруженная своими золотистыми перилами и белыми ступеньками. Чего не хватало, так это красного ковра, расстилающегося вдоль нее для полного шарма. За тем столом, что находился прямо посередине пустой комнаты сидели двое парней и, видимо, играли в карты до того, как мы вошли. Сейчас же они громко восторгались при виде меня и Чимина, который все еще писал кому-то, не отводя глаз от мобильного. Одного я узнала сразу: это был Чонгук, но в данный момент я не готова была испытать радость от встречи со знакомым. Парень вышел из-за стола и направился в мою сторону, и меня начала пробивать дрожь. — Розэ, ты чего не проходишь, мы уже заждались, — выдыхая дым прямо в мое лицо, сказал он. — Что происходит? — дрожащим голосом спросила я, стараясь не подавать виду, что внутри меня все трясется, хотя и выходило это паршиво. Тем временем окинув стопку, как я понимаю, крепкого напитка и не сводя глаз с нас с Чонгуком, из-за стола вышел другой парень. Он был высокого роста, тоже темноволосый, с широкими плечами и с джокерской улыбкой, которая вызывала нервный тик и желание поскорее убраться отсюда. Мне правда было неприятно находиться здесь, я все еще надеялась, что они меня разыгрывают, пока парень заново не наполнил свой стакан и не подошёл ближе. — Чонгук, почему не приглашаешь гостью присесть? — смотря на меня оценивающим взглядом, произнес он. Раздался смех в унисон, но кто здесь шутил? Так им смешно, значит. Козлы пошутить решили? Конечно, богатенькие детки решили поиздеваться над простолюдинкой. Но самое обидное — это полное бездействие Чимина в этой глупой ситуации. И этот парень казался мне самым потрясающим человеком всего пару минут назад. Надоело, идиоты. Я уже было собралась уходить, как Чонгук схватил меня за руку. — Куда ты? Не хочешь сыграть с нами? — Нет! — вырываю свою руку. Не хочу находиться с ними рядом еще хоть минуту. Их притворное поведение скоро начнет вызывать у меня приступы тошноты. Но свобода оказалась дальше, чем я могла бы зайти. Он не дает мне уйти, расставив свои руки по обе стороны стены, тем самым зажимая меня между ней и своим телом. Склонившись к моему лицу, он пристально смотрел в глаза, не давая вырваться из цепкой хватки. Очевидно, что силы на его стороне, но не стоять же, не пытаясь помочь себе. Я попыталась оторвать его руки от стены, пихая и колотя его прямо в грудь, но это, черт подери, невозможно. Пытаться его оттолкнуть — все равно, что пытаться снести эту стену. Безнадежно. — Тихо, тихо, Розэ, ничего не случилось, что ты пугаешься? — ОТПУСТИ МЕНЯ, УРОД, ОТПУСТИ, ОТПУСТИ, ОТПУСТИ-И-И-И-И-И! Я кричала что есть мочи, поняв, что нужно этим придуркам. — Да чего ты как маленькая, с чего ты взяла, что я тебя отпущу? — саркастически вынес Чонгук, склонившись ко мне. — И правда маленькая, — прямо-таки заржал незнакомец. — Где такую откопали, с детского сада, что ли, привезли? — не унимаясь, издевался другой парень, пока руки Чонгука все еще сжимали мои. — Тэхен, — наконец оторвавшись от телефона, выкрикнул Чимин. — Только ругал Гука, а теперь ты с девушкой неуважительно общаешься. Снова смех. Мне не было смешно. В легких почти не оставалось воздуха, все растрачивалось на крики и попытки убрать его руки, что так нагло восседали на мне. А их это забавляло. Словно держишь ребенка, который меньше тебя во много раз, слабый и беспомощный. Пресекая любые попытки сопротивления, Чонгук потянул меня и развернул спиной к себе, заломив руки сзади. Другой парень подошёл ближе. В его руке все еще был наполненный стакан, а взгляд пробивал все тело до дрожи. — Открой рот, — сказал он, оскалив взгляд. Для меня это был тревожный сигнал. Знак, что, хоть сил бороться уже нет, но надо сделать все, чтобы эти уроды поняли: они не на ту напали. Всеми силами я сопротивлялась, вырывалась, пинала обоих, чем в итоге привела в ярость парня со стаканом. Пока один держал меня, другой приложил одну руку к моему лицу. Схватил за щеки и разжал челюсть, другой рукой влил в мой рот содержимое своего стакана. Я почувствовала, как горло обжигает спирт. Ноги переставали слушаться. Я задыхалась от собственных криков. Ужас настолько усилился, что буквально парализовал. Чонгук подхватил меня, не позволив упасть. Все, что я смогла сделать, так это отшвырнуть от себя стакан, который вдребезги разбился об пол, оставляя на нем остатки напитка, но перед этим — врезался прямо в лицо парню, что вливал его в меня. — Какого хрена, сука!? — приложив свою руку к щеке, взбесился тот. *** Парень замахнулся, и раздался удар, который наполовину оглушил меня. Меня ударили. Ударили с такой силой, что перед глазами все поплыло, а дышать становилось все тяжелее. Щека горела так, что хотелось упасть на пол и громко кричать, схватившись за нее. Я помню выражение лица Джису, после каждого такого скандала. Каменное. Не отражающее ничего. Проходил момент, и она срывалась с цепи. Рвала и метала. Кричала, уходила из дома. *** Больше всего на свете я боялась двух вещей. Я панически боялась проснуться среди ночи и увидеть перед собой привидение, что приблизилось бы ко мне и утащило за собой. Да, детский страх, но стоило только подумать об этом, как сразу становилось не по себе. А еще я всегда боялась, что сестра начнет драться с отцом, не удержится и сделает что-то страшное. Сейчас я понимаю, что она чувствовала, но мое тело не помогало мне спасти себя. Было сложно и пошевелиться. Разум начинал мутнеть, видимо, такое быстрое действие алкоголя в крови давало о себе знать. Или это был зов страха? — Нет, не сейчас, Рози, — выйдя из-за стола и подходя к нам, сказал Чимин, который до этого просто наблюдал за всем происходящим. — Ты не мог аккуратнее? — обратился он к Тэхену. Сейчас же он перехватил меня из рук Чонгука и потащил в сторону лестницы, а его дружки двигались за ним. Ступенька. Вторая. Пятая. Меня просто волокли, пользуясь моим беспомощным состоянием. — Чимин, что ты делаешь, пожалуйста, — еле выдавила из себя я, пытаясь выровнять свой голос, чтобы не было слышно то, как мне страшно. Он даже не посмотрел на меня. Продолжил волочить вверх, как какой-то мешок, не обращая внимания на мои просьбы или, лучше сказать, мольбы. Привез меня сюда, чтобы поиздеваться, еще и со своими дружками. Они искали девушку в аэропорту, а я, как идиотка, села к ним сама. *** 11:42 Мы дошли до комнаты на втором этаже. Тело, мягкое, как вата, напрочь отказывалось оказывать сопротивление и повиновалось всем действиям Чимина. Они затащили меня внутрь. Комната была такая же темная и пустая, словно лачуга в глуши. В углу стояла лишь кровать, на которую меня бросили, как ненужную вещь. Чонгук навис сверху, заламывая мои руки над головой, пока Чимин снимал с себя вещи. Тэхен же тихо стоял в стороне, наблюдая за этой картиной и запечатлевая все происходящее на свой телефон. Его губы мусолили то мои щеки, то шею, а жадные руки начали шарить под кофтой. Тут я расплакалась. Задергалась всем телом. Растормошила воздух и разбавила их смех своим истошным криком. Рыдала, билась, пиналась, чтобы только ничего не чувствовать. Им было все равно. Это несправедливо. Я думала о том, что сама во всем виновата, но у них не было никакой причины и права, чтобы творить такое. — Смотри какая боевая, — отталкивая от меня Чонгука, сказал Чимин и навис сверху. — Расслабься, Рози, — эти слова прошлись по каждому моему нерву. Теперь, когда он говорил «Рози», мне хотелось ударить его по лицу, лишь бы никогда не слышать, как прозвище, которое дала мне сестра, вырывается из его рта. Я чувствовала его вес всем телом. Сейчас он казался в десять раз больше меня, это был совсем не тот парень, который рассказывал о себе, своем брате и сестренке в машине. Не тот симпатяга, что подарил мне розы и свою прекрасную улыбку ранее. Голова начала трещать, а к горлу подступала тошнота. Я думала о маме. Не иначе как она то и дело поглядывала на телефон, ожидая от меня хоть какой-то новости. Она однозначно беспокоилась. После ухода сестры в нашей семье случился еще больший разлад. Мама винила во всем отца, которому было даже в пользу отсутствие Джису, ведь она была ему не родной. Он вбил в меня то, что она нам не нужна, но мама никогда не поддавалась этому. Если бы она знала, где сейчас находится ее дочь, — клянусь, она придушила бы их своими руками. *** Он накрыл мой рот своими губами; я чуть не закричала, но была уже вконец обессилена и раздавлена страхом. До сих пор меня никто не целовал. Джису всегда говорила, что если я буду делать все, что говорит папа, то никогда не найду себе парня. В общем, так оно и случилось. Я не смела привести домой ни одного мальчика, даже если у нас был совместный школьный проект. — Не надо, Чимин, — выдавила я, а потом уже повторяла только одно слово: «НЕТ» и время от времени еще «умоляю», «хватит». — Прошу, — шептала я. А потом опять. — Нет. — Умоляю, нет. Ему, видимо, осточертело слушать мое нытье, и одна рука оторвалась от моего тела и прислонилась ко рту, мешая ему вдыхать такие нужные в данный момент глотки воздуха. Чонгук держал мои руки, и мне казалось, что еще один рывок — и обе с треском сломаются. Я и не заметила, как осталась без одежды. Как его голое тело нависало надо мной, раздвигая ноги. Я слышала его сердцебиение и чувствовала обжигающее дыхание на своей коже. Наши тела соприкасались, меня трясло, и тут пришло осознание главного. Я сегодня умру. *** Боль. Я почувствовала боль, что разлилась по всему телу. Она распирала меня изнутри, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. — Даааа, Чимин, давай ее, — разносились возгласы. Я же видела, как все плывет перед глазами. Боль и страх окутывали, позволяя издавать лишь жалобные стоны и неприятные всхлипы, что душили и забирали такой драгоценный сейчас воздух. Мой мир был разрушен, он ворвался в него и уничтожил все, что было дорого. В комнате было жарко. Я еле дышала. Слушала его сердце и их смех. Чувствовала запах сигарет, что исходил от его тела, и то, как по моим щекам текут слезы. В ушах начало звенеть, а темнота перед глазами уносить куда-то далеко. И вот я уже полностью оказалась поглощена ей. *** 00:55 — Рози — Рози, очнись — Просто признай, Чимин, что ты не самец вовсе, и девка уснула в постели с тобой, — раздался голос, выбивающий меня из темноты. — Закрой рот, Тэхен! Я увидела, как он со злостью пихнул его в плечо, из-за чего тот чуть не выронил свой телефон. Чимин встал с кровати, уже натягивая на себя майку, и вышел из комнаты, даже не обернувшись. Я осталась одна. С ними. Мои руки уже никто не держал, а какой смысл? Будто я могла ими пошевелить. Тело ломилось и ныло, но не знало, что ему сейчас должны подкинуть еще порцию боли. — Пожалуйста… — Пожалуйста, хватит, — это все, что я могла произнести, единственный защитный механизм, который у меня оставался. Но никто из них меня не слышал. Я предполагала, что они меня убьют. Только не понимала, что на самом деле уже умираю, как животное в ловушке. 5:23 Ночь была длиннее года. Кажется, с момента, как они ушли, я не сомкнула глаз, просто смотрела в потолок, время от времени поглаживая места, где красовались раны и ссадины, которые окутали меня с головы до ног. Щека опухла, наверное, на глазу теперь красуется синяк. Внутри что-то сжималось и разрывало душу. Слез давно нет, голоса тоже, но я кричу что есть мочи и не могу остановиться рыдать. Все внутри. Теперь закрыто там. Меня уже больше суток не было дома. Мама, почему ты не нашла меня? — я здесь, - повторяла про себя я. *** Я пыталась встать с кровати, но вместо этого просто повалилась на пол. Лежала там еще какое-то время. Голая. Из меня шла кровь. Пыталась найти свою одежду. Перебирая ватными ногами, выбежала из комнаты, пытаясь не убиться на лестнице, но плохо это плохо получалось. В доме была тишина. Все двери былиоткрыты: наверное, выходили среди ночи, - пробежало мельком в моих мыслях. Еле удерживаясь на ногах, я считала каждую дверь, до тех пор, пока не выбралась наружу. Улица. Мамочка, я не позволю тебе больше меня не увидеть, - после этой мысли, свобода казалась наконец досягаемой. *** Суббота, 5:40 утра Было облачно, пока без дождя. Я двинулась на шоссе в сторону леса. Вскоре и особняк, и шоссе остались далеко позади, и я слышала, как хлюпает сырая земля у меня под ногами. Узкая тропа вела через лес, постепенно углубляясь в чащу. Тропа вилась между деревьями. Я следовала тропе до тех пор, пока злость и жалость к самой себе гнала меня вперед, подальше от того места, и сбавила шаг, когда немного успокоилась. Несколько теплых капель дождя упали на мое лицо. Идти было тяжело, но страх того, что они могли преследовать меня, заставлял идти дальше. Ноги не слушались, тело умоляло остановиться. Мне уже казалось, что я никогда отсюда не выберусь. Забреду в самую чащу. Если они меня не убьют, то лес сделает все за них. Перед паникой в паутине веток наконец появился свет. Я увидела дорогу, на ней и проезжающие машины. *** Был полдень, когда я вошла в дом. Поднялась к себе. Кажется, легче было лечь на пол и лежать там до тех пор, пока мама не заберет меня отсюда. Хотела взрослой жизни — получила и расплачиваюсь за свои желания. В душ бы или под поезд. Но мне просто хотелось убраться отсюда, из этого мерзкого места, уйти и никогда не возвращаться. Плевать на университет, танцы и Париж, ПЛЕВАТЬ. Спокойно. Расслабься. Все нормально. Ты справишься. Просто дыши: вдох-выдох… Все это к черту не помогает! Тело ломилось от боли. Ноги подкашивались, а голова трещала. Кое-как запихнув в чемодан вещи, я в спешке и надвигающейся истерике начала искать свой паспорт. Черт, где он. Я судорожно начала переворачивать все верх дном. Вытряхнула каждую вещь, проверила все уголки, но тщетно. Послышался скрип закрывающейся за мной двери, и чьи-то шаги устремлялись все ближе. Я знала, кто пришел. — Ты не это ищешь? — сказал он, стоя прямо за моей спиной.