Don't fuck with my virginity

Разбираться в себе сложно. Это все равно, что копать колодец без дна, по пути собирая всякую нужную и ненужную дрянь. Нам всегда нужны ответы, когда уже кажется, что взгляд со стороны поможет что-то разгрести. Чонгуку не нужен советчик, он не считает, что собственные проблемы нельзя решить самому. Но каждая система со временем ломается, поэтому перед ним сидит Юнги, у которого за спиной куча запертых под замок чувств. Но он почему-то сидит и рассказывает, что нашел новую программу для записи музыки, но не может пока что разобраться в ней. -Хен, ты долго будешь разъедать мне мозг своими ненужными новостями? Если ты не заметил, то мне не интересно. -А что тебе интересно? Играться с хорошими парнями и предлагать им всякую хрень? -О, боже!- Чонгук закатывает глаза.- Все было не так, ясно? Я не собирался его обижать. Он неправильно понял. - Я не в курсе, что ты наплел Тэхену, но его словно по голове молотком ударили. Ты собираешься это как-то улаживать? Чонгук молчит, кусая губу. Ему на вечеринку надо собираться, но настроения с приходом Юнги не прибавилось ничуть. Его и так уже несколько дней кошки скребут на душе, словно помоями вымыли все изнутри. Он запутался и потихоньку начинает осознавать масштаб катастрофы, что натворил. -Он мне нравится. Я понял это недавно и это не та симпатия, которая происходит, в душном клубе или в кабинке туалета. Это ... -Глубже,- заканчивает Юнги. -Да. И я до последнего надеялся, что это все бред, но переспать с кем-то становилось все труднее, так как никто не цеплял настолько сильно как Тэ. В таких случаях обычно хочется носить человека на руках, познакомить со своими родителями, а еще привязать к себе, чтобы все знали, что он только мой. И я дал себе установку переспать с ним еще раз и выяснить, насколько все серьезно. Как оказалось и без постели все стало понятно. Несколько дней назад он был у меня дома и я предложил ему стать моим парнем на неделю и разойтись. Честно, хен, я не думал, что это может настолько его задеть. И теперь мы имеем то, что имеем. - Ты никогда особо не думаешь, Чонгук,- вздыхает Мин.- Он эскорт услуги не оказывает, если ты не в курсе. И ты ему тоже нравишься, между прочим, и ты сам виноват в этом. Любой бы обиделся, когда человек, который тебе небезразличен, предлагает неделю потусить вместе, а потом разойтись. Только ты мог додуматься до такого. Чон фыркает, но хена не перебивает. - Тебе надо подойти к нему и просто объясниться. -И что я ему скажу? Что если он меня отошьет? -И правильно сделает. Таких придурков как ты куча, он мог бы выбрать кого угодно, но влюбился в самого худшего. -Ты не помогаешь, хен. - Ким придет на вечеринку и будет не один, так что постарайся быть адекватным. Брюнет закатывает глаза снова, толкая Юнги в плечо. Сегодня он постарается не налажать. *** Ким Сокджин один из самых привлекательных студентов университета. Это тот самый тип людей, которые нравятся абсолютно всем, начиная от студентов ( неважно какого пола) и заканчивая преподавателями (сноска та же). И вполне логично, что он может заполучить кого захочет и не удивительно, что он зажимает Тэхена прямо сейчас. Тэхена, который на ногах еле-еле стоит, который выглядит так, что невозможно не выебать его глазами, по которому Чон истекает слюнями как оголодалый зверь. Он заметил блондина сразу, как тот появился в дверях, но мгновенно включил заднюю, намеренно отвлекаясь на милую блондинку рядом, через плечо которой, собственно, он и наблюдает за предметом своей страсти. Джин не из тех людей, кто идет на уступки, еще он любит получать свое, а именно блондина, которого окучивал весь вечер. Чон так не считает, поэтому следует за парой следом, отталкивая незнакомые тела в сторону. Зря он тоже не выпил, было бы хоть какое-то оправдание того, что он стоит сейчас посреди темной комнаты, наблюдая как Джин ошарашенно слезает с пьяного Тэхена. -Какого черта! Что ты тут забыл? -Могу тебя спросить то же самое. -Не понял?- щурит глаза старший. -Ты собираешься переспать с Тэхеном, зная в каком он состоянии. Я не позволю. Джин не моргает минуту, а потом заливисто смеется. - Чон, это ты мне сейчас говоришь?- делает акцент на "ты".- Извини, но я не думаю, что ты именно тот, кто может меня в этом попрекать. - Думаешь? Хотя мне все равно, я забираю Тэхена, а ты найди себе другого,- брюнет смотрит на, отключившегося на кровати, блондина, который их не слышит вообще. -Хэй-хэй, парень! Он никуда отсюда не уйдет, ясно? - И что ты мне сделаешь? *** Тэхен ворочается на постели из-за шума, глаза поднять очень тяжко, но он все равно пытается. Картина перед ним мгновенно заставляет протрезветь и необдуманно дернуться, чтобы встать, а взамен получить поездку на вертолете в голове. Чонгук сидел на полу, потирая ладонью окровавленный нос. Джин стоял рядом и также тяжело дышал, он выглядел относительно целым, не считая порванной футболки. Объяснений не нужно, чтобы понять, что происходит, но Ким все-таки не удерживается от вопроса: -Что произошло? Джин резко поворачивает голову, в темноте половины его лица не видно, но даже так понятно, что он зол и, возможно, зол именно на Тэ. Старший молча разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. В полумраке комнаты, остаются только двое и тишина нарушается громким сопением, выводя Тэхена из транса. Он поднимается и молча подходит к парню на полу, молча протягивает ему руку, молча ведет в туалет и сажает на бортик ванной. Чонгук не сводит с него глаз, наблюдая как, еще не отрезвевший, блондин аккуратно вытирает его лицо и шею влажным полотенцем. Он делает все медленно, сказывается влияние алкоголя, глаза щурит из-за яркого света лампы, но все же терпит, тяжело вздыхает когда видит, наливающийся под глазом, синяк. Ким полощет полотенце в раковине, стараясь не обращать внимание на пристальный взгляд через зеркало, удерживает себя от повторения вопроса и просто разворачивается к выходу, проходя мимо Чона. Брюнет хватает его за руку и тянет к себе. Обнимает за талию и утыкается в грудь, глубоко вдыхая. Ему так хорошо прямо сейчас, спокойствие накрывает словно одеялом. Тэхен такой теплый, от него веет алкоголем, но он все же рядом, все же тоже обнимает в ответ и даже опускает голову на макушку. Это тот самый момент, когда один человек может утихомирить внутренний раздрай, что выедает душу. Они стоят так долго, могли бы и дольше, но Чонгук отстраняется совсем немного, чтобы посмотреть в глаза парня и видит там кучу вопросов. -Мы подрались. - Я заметил,- шепчет Тэ. -Он хотел переспать с тобой, я не позволил,- Ким открывает рот, чтобы что-то сказать, но Чон его перебивает,- Прежде чем ты что-то скажешь, я хочу извиниться перед тобой за то предложение в моей квартире, это было так по-детски и так ... -В твоем стиле, Чон. - Да, тут нечего добавить. Они молчат какое-то время. Тэхен ждет, а Чонгук собирается с мыслями. - Я хочу с тобой встречаться. И не на неделю, а настолько, пока не надоем тебе. Ты мне нравишься слишком сильно, чтобы отпустить. И даже если ты скажешь мне нет сейчас, я приду завтра и буду донимать тебя до тех пор пока, ты не устанешь, потому что я знаю, что у нас взаимно. Ким молчит, морщит нос, поднимает бровь, словно слова до него доходят порционно. Глаза все еще мутные, но мозг постепенно отходит от застоя. - Я так понимаю... выбора у меня нет? -Нет,- шепчет брюнет, прижимая парня к себе, дотягиваясь до чужих губ. -Ты же не думаешь, что я просто скажу тебе "да", верно? Я отомщу тебе, придурок, за каждую нервную клетку, потраченную за это время,- и щипает за плечо. -Я отработаю их все, только будь со мной. Ким ухмыляется и сам целует сразу влажно, сразу с языком до спертого дыхания. - Оказывается цветочные мальчики умеют выпускать шипы,- смеется Чонгук. -Это называется эволюция, чтобы защищаться от вредителей. *** Чимин жалеет себя, хоть он и ненавидит это в других, но на данный момент, чтобы не сойти с ума, чтобы не сброситься с моста или наглотаться таблеток, он жалеет себя. Пак по жизни оптимист и любит учить жизни окружающих, но сейчас кто бы его этому научил. Дни тянутся долго, словно издеваясь над его существованием. И в каждый из них, Чимин собирается морально, чтобы снова заявиться на порог Юнги. Сотни раз он одевался, потом раздевался, прокручивал в голове текст, плакал, удалял все их фотки с компа, потом вытаскивал из корзины и каждую распределял по папкам. Из головы не вылезает "я не один". Но слабо верится, что Юнги, который в обычные дни выглядит как труп, сейчас уже как заживо похороненный, мог так быстро найти себе кого-то и все забыть. Даже если и так, то Пак тоже так хочет, пусть его бывший поделится и с ним секретом. Со временем боль все же притупляется, но гнойная рана в душе остается, источая яд, который уже не тревожит, но постепенно безболезненно отравляет. Учиться жить без Юнги не хочется, он как незаконченное дело висит в воздухе. Чимин без него как кукла уже и некрасивая и нелюбимая, и к жизни не приспособленная. Чимин покупает несколько бутылок соджу и, в сотый раз, жалеет себя. На третьей бутылке он одевается на улицу, и проделывает тот самый путь, что и в прошлый раз. Он поднимается на шестой этаж пешком, надеясь протрезветь, а на самом деле умереть по пути. Стучит в дверь и прикладывается об нее головой, рукой держась за стену. Мин открывает резко, из-за чего Пак влетает в чужие объятья без приглашения, одаривая перегаром. Чимин сползает на колени и начинает тихонько плакать, обнимая колени хозяина квартиры, и моля о прощении. Это не истерика, Пак говорит тихо, почти шепчет, также тихо шмыгает носом и чуть ли не молитву читает Юнги, говоря что его парень святой. Мин тяжело вздыхает, стараясь не разреветься самому. Им обоим больно, оба эту боль терпят, одинаково хотят от нее избавиться. И выхода то всего два. Либо сойтись, либо разойтись. И пока они шли по пути второго варианта, расклеились до такой степени, что думали о том как ничтожен мир и лучше уйти, чем бороться. Это пугает и это не выход. Юнги закрывает дверь и присаживается напротив Чимина, обнимая за плечи, позволяя худому тельцу залезть на свои бедра. Пак цепляется за него, как за смысл жизни, вдыхая знакомый парфюм и чуть ли не засыпая на чужом плече. Хватило только одного запаха, чтобы успокоиться, чтобы утихомирить мысленный поток. Мин гладит парня по спине, вырисовывая узоры на майке. Он не понимает, зачем сейчас успокаивает его, ведь именно Чимин виновник всего, но подсознательно понимает, что так правильно, что так и должно быть на самом деле. -Прости,- шепчет Пак в миллионный раз.- Я так сильно люблю тебя, что каждая совместная секунда как спасательный круг. Я без тебя задыхаюсь, теряю зрение, теряю желание жить. Мне страшно, что ты имеешь настолько огромный смысл для меня. Одно твое существование заставляет меня открывать глаза по утрам, но я ничего вокруг не вижу, зная что ты не рядом. Чимин говорит и говорит. Юнги его не прерывает, слушает каждое слово, чувствуя будто сам это и хотел сказать. Его футболка намокает, так как Пак постепенно начинает заходиться в приступе истерики. Мин хватает его лицо ладонями, фокусируя только на себе и теперь его выход. -Я знаю, Чимин. Я вижу, что ты коришь себя за все. И не скажу, что это неправильно. Так и должно быть. Но вместе с тем я тоже несу этот крест. И как бы я не обвинял тебя во всем, я тоже хочу, чтобы ты был рядом, несмотря на все то, что ты натворил. Мне больно видеть пустую постель, больно завтракать в одиночестве, больно не слышать заливистый смех в нашей квартире. Я тоже задыхаюсь ... Чимин целует все также сладко, но теперь их поцелуй с привкусом слез и той горечи, что вылилась друг на друга. Они поделились ею безвозмездно, даруя свободу своим душам, облегчая ношу. Мин осторожно поднимается, неся на руках Чимина в спальню. Они не занимаются сексом, просто обнимаются, целуясь, и засыпают без гримас отчаяния на лице, но также и без улыбок, так как утро будет тяжелым. *** Чимин просыпается, сказывается небольшое похмелье и сбитый режим. Юнги рядом нет и парень не знает, радоваться или плакать. Квартира оказывается пуста, поэтому он спокойно идет в душ. Его зубная щетка на месте, даже полотенце висит все там же, только гель для душа почему-то закончился, хотя у них с Юнги разные вкусы. Это невольно вызывает улыбку. Когда Чимин выходит из ванной, Юнги уже стоит на кухне, что-то выкладывая из пакетов. Чувствуется слабый запах табака, значит парень снова начал курить. Пак проходит на кухню в одной длинной майке, что лежала в шкафчике и присаживается за стол. Что сказать и как начать разговор, не знают. Мин просто начинает что-то готовить, пока Пак перебирает край майки в руках. Чимин точно знает , что хочет сказать, но не может рта открыть, боясь сделать что-то не так. Чувство, что он находится на минном поле, где каждый шаг может стать последним. После двадцати минут молчания Мин ставит перед парнем его кружку с чаем и подталкивает тарелку с оладьями. Чимин совсем не чувствует как по лицу течет слеза, но мир вокруг становится мутным, словно через грязное стекло смотришь. Они делают друг другу оладьи тогда, когда хотят извиниться и забыть обо всем. Это их традиция, их милый секрет. Пак берет одну в рот и чувствует вкус солености, Юнги так и не научился соблюдать пропорции, улыбка сама просится на лицо, Мин ее зеркалит и берет чужую руку в свою. -Мы можем попробовать снова. Но только если ты действительно понял все. Чимин кивает часто, снова заходясь в слезах и улыбке одновременно. -Я на других никогда не посмотрю, буду только твоим. Господи, спасибо. Юнги обнимает его за плечи, сам себе улыбаясь и целуя крашеную макушку. - Я надеюсь,- шепчет. -Так и будет, Юнги, потому что я до одури тебя люблю.