Хорошо Исекайнуло

       — Просыпайтесь. Или мне снова брать на руки?        — Отстань, — отмахнулась, прикрыв голову подушкой. — И когда вернулись?        — Пять минут назад.        — Вот столько и умножить на квадрат хочу ещё поспать. И прибавь ещё столько же.        — Всё нормально? — лис точно обеспокоился. — Если кто-то сделал плохо, то просто укажите на него. Найду на него управу.        — Я ещё не вычислила этого меча. У него длинные волосы и шершавые руки.        — Да тут половина цитадели, — засмеялся, кутая в одеяльце и, закинув на плечо, унёс куда-то.        Я, может, и мечтала о таком, но не так! Не в таких обстоятельствах! Все видели эту гусеничку! Да, лучше быть пьяной Яманба-гусеничкой, но не Джурия-в-одеяльце-гусеничкой! И лис принёс меня в онсен. Оставил рядом. Ибо мужчинам вход в эту часть воспрещён.        — Приведите себя в порядок, аруджи-доно. Сегодня важный день.        Важный день. Передразнила, выпутываясь уже на полу из укрытия. Меня даже не покормили! Где уважение и справедливость! Они от рук отбились! Важный день… Уже снимая с себя всё, услышала голоса в другой части.        — Ох, не надо было ночью идти ловить этих кроликов, — грубый мужской принадлежал, кажется, Нихонго.        — Да бросьте, весело было! — вторил ему второй пьянчужка.        — Танто не легко приходится тоже.        — Как и одачи, Фудо. С моим ростом.        — Да брось, Таро. Отличный рост! Ты не самый высокий! О, а там четвёртый отряд расслабляется. Что, тоже за кроликом бегали? — смеялся Джиро.        — Ненавижу. Ненавижу кроликов, нья! Мне не дали и поспать! Мы вернулись в полночь с исследования.        Коги врал, что они пришли не так давно! Никогда не верь лисам. Лисы лгут.        — А мне приходится терпеть твои кошачьи крики. И поднимать с подножья твою тушу.        — Это проклятье, который раз говорю!        — А мне нравятся коты. Они милые.маленькие и пушистые. Так хочется затискать!        Мори не изменяет себе. Никогда. Милое и маленькое — всё для него.        — Ой, сегодня ещё концерт. Я так устал. Надо сцену подготовить, костюмы проверить, свет, звук.        — Удивительно, столько легло на плечики маленького танто. Увидеть бы нашу аруджи.        — Дайхання, увидишь, если не будешь распивать вместе с Джиро после онсена.        Корю сразу слышно. То чувство, когда лишь половину видела или смогла рассмотреть.        — Самый уставший — первый отряд! — прокричал Айзен. — Моноёши и этот Чёги толком ничего не делали!        — А кролики не хотели попасть в мою ловушку. Сам попался один раз, не заметив.        — Больше танто страдали.        Дети. Они все — большие или маленькие дети, которым уже за сотню лет. Бегали за кроликом. Только сейчас поняла, что обожаю их уставшими и бодрыми, и когда от них исходят лепестки от полного счастья. Но это не игра, а жизнь. Закончив расслабляющую ванну, переоделась. Я лишь пару раз надевала юкату, но всё ещё помню, как надо это делать. И, первым делом, ушла проверять работающих. Изуминоками Канесада и Хачиска Котетцу с превеликим удовольствием убирали конюшню. Хачиска терпел, сказав, что после успеет помыться и привести себя в порядок до представления. Видимо он точно будет участвовать, как и Изуми.        Вторая пара должна быть на поле. Тонбокири и Додануки Масакуни. Конечно же, не с Сэнго, но тоже хорошо. К счастью он не появлялся на моём пути, после нашей первой встречи. Силовые тренировки делают их счастливыми. И наш силач-копьё хочет показать свои навыки. Будет петь? Он хоть не Спэлман, но я бы послушала. Третьё место — тренировочная площадка. Хонэбами и Джузумару. Я удивляюсь, как можно сражаться с закрытыми глазами и с такими длинными волосами! Ну, точный Рапунцель.        Со стороны Хонэбами мог показаться юношей лет шестнадцати-восемнадцати. Он был сосредоточен, но не сдавался, хоть его противник выше его. Один из пяти великих мечей Японии. Я была зачарована этой красотой. Словно элегантная марионетка, без резких движений ломал воздух деревянным клинком.        — О, Джузумару-сама снова сражается, — отвлёк голосчек.        Малый одачи. Светлячок. Хотарумару. Он был таким милым и маленьким ребёнком, который мог поднять даже взрослого брата.        — Он великолепен.        — Знаете, я бы тоже смог с ним сразиться и сражался недавно! Месяц назад.        Ценные воспоминания. Интересно, что бы сама Джу сказала на мои выходки? Она молчит. Странно. Видимо если её дорогой Хасэбэ появится на горизонте, то она снова оживет, и будет трещать всю дорогу о том, какой он милый и заботливый!        — И раз! — кто-то хлопнул меня по плечам, кому-то жить надоело? — Ха-ха, напугал?        — Цурумару! — появился на мою голову, шутник.        Мне показалось, что он был сборной солянкой всех, кто мог его играть. Смех, глаза, лицо, обаяние!        — Мы просто с Хизамару мимо проходили. На примерку.        — Дайте угадаю тех, кто ещё участвует, — и назвала всех, кого знала.        — Да. У Мидарэ и Котегири такая очередь уже! Нас заждались, — поцеловал ладонь и убежал, но не далеко. Отстал от Хизамару и вернулся обратно. — Ох, там такая толпа! Не хочу затеряться. Да и поговорить желаю.        — Желай. Мне пора идти.        — Подожди! — осмотрелся. — Хасэбэ нет. Отлично.        Этому клинку хватало наглости пытаться нормально поцеловать меня! Отбивалась, пыталась вырваться, вертела головой.        — Это ты ко мне приходил! Когицунемару! Спасай!        — Он на примерке.        — А тебе не давали открывать рот! — прорычала, пытаясь кусаться.        — Раньше я мог спокойно тебя поцеловать. Что такое, химэ? Ты изменилась, — потянулся было раскрыть юкату, но был остановлен Хизамару.        — Нам пора, Кунинага. Наша очередь.        — Спасибо, Акира, — поблагодарила за спасение.        — Я Хизамару! Вы как мой брат, госпожа?        Ой, назвала именем актёра. Лучший день. Это худший день! Думала, что попала в сказку с идеальными мужчинами, а тут, то раздевают, то целуют, то ещё что-то! Как Джурия прошлая тут жила? Мило. Что дальше? Надо будет Коги охраной ставить, если он не устанет петь и танцевать со своей компашкой Санджо.        После той встречи заперлась в комнате. Хоть можно было защёлку поставить. А я не догадывалась. Вот глупая. Даже Джурия, наверное, сама про это и не знала. Спокойствие. Просто спокойствие. Что этот журавль хотел от меня?        — Может посмотреть родинки на плече?        — Что?        — Я и забыла, что у меня есть родинки на левом плече, а у тебя нет. Какая досада.        — Ты крутила шуры-муры с журавлём?        — А что такое шуры-муры? Это вкусно? Их надо крутить?        Блеск. Я и забыла, что это Япония. Тут нет такого значения даже.        — У тебя был роман с ним за спиной у этого Хасэбэ?        — Ну…. У меня все мальчики милые. И я их люблю.        Ясно. Надо научить их ходить по струнке ровно! К счастью у меня папа военный. Научил, скажем, так, дисциплине, наверное.        — Ко мне уже вторую ночь кто-то приходил.        — Это Хасэбэ!        — Длинные волосы.        — Не Хасэбэ.        — Грубые руки.        — И не Цурумару.        — Реверс гаремник что ли у тебя был?        — А что такое реверс гаремник?        Рука, плюс лицо, плюс стол, плюс пол. Такая она отсталая от жизни. И на что она надеется? Что её, скажем так, принц всегда будет рядом? Нежный цветок в окружении мальчиков, юношей, мужчин и мужланов. Нет уж! Увольте! Под окном кто-то шумел. Репетировал, видимо Отегине показывал некоторые трюки Котегири. У них хороший дуэт. Высокое копьё и маленький вакидзаши. Время близилось к вечеру. Примерка уже прошла.        — Хэй, парни! — позвала их, выглядывая из окна. — Как репетируется?        — Мы готовы сражаться дальше! — крикнул Отегине, подмигивая и показывая жест одобрения.        — Я буду ждать! Скажите, а кто ещё участвует?        — Секрет! Нам не разрешается разглашать!        Ясно. От других не добиться.