fool

— Ты слишком наивный, Сынмини, — Чанбин наглядно обнимает своего парня за талию. Чтобы все знали, что он его. Чтобы даже дышать в его сторону не смели. — Почему это, хён? — младший откусывает кусочек фруктового льда и жмурится от холода во рту. — Потому что ты можешь так беззаботно есть этот фруктовый лед на глазах у всего парка и не волноваться, что могут съесть тебя самого. — Не смеши меня, хён. Разве ты не помнишь, как я тебе обещал кое-что показать в день, когда нашим отношениям будет полгода? — Помню, малыш. И эта дата уже завтра. Надеюсь, что не зря прожил эти полгода в полном твоем обожании, — Сынмин злобно сверкнул глазами и замахнулся для удара, — Шучу! Конечно же не зря! Я бы и так тебя обожал. — Запомни свои слова, хён. Завтра они покажутся тебе абсурдом, — прошептал младший.

***

— Ах… Сынмин, что- — Заткнись, хён. Ты не представляешь, как долго я этого ждал, изображал из себя твоего послушного щеночка, лишь ради этого момента. Ради того, чтобы увидеть эти слезы на твоих глазах, эти искусанные губы, хён. Скажи… ведь ты не ожидал всего этого, когда садился в машину с завязанными глазами? — Сынмин снова накручивает на руку плетку. Он смотрит на Чанбина с такой извращенной ненавистью, что старшего передергивает. Откуда это в его мальчике? А его ли это мальчик вообще? — Сынмини- — Нет, хён, не надо давить на жалость своим хриплым голосом. Я слишком давно мечтал поиметь твой прекрасный зад, так что давай-ка мы сейчас перевяжем немного веревку. Шаг- Еще один- Сынмин развязывает один узел и Чанбин наконец может опустить затекшие руки вниз. Сколько времени он провисел полуголым с подвязанными руками кверху? Со не знает. Сколько ему пришлось стерпеть ударов этой злосчастной плетки? Так же ему не известно. И сколько еще Чанбин может вытерпеть, потому что слишком сильно любит своего малыша? Слишком много, думает Чанбин. Да, Сынмин сейчас разложит старшего на той кушетке и, скорее всего, поимеет Чанбинов зад, так как и хотел младший. Но Со совсем не страшно. Потому что он знает одну большую тайну. Скорее всего и Сынмин об этом старается не думать. Но Чанбин знает это. Младший тоже его любит. Возможно, его любовь такая специфичная. Возможно, он старается скрывать это от всех. Но то, что Сынмин ждал полгода. Хотел, но ждал. То, что он сейчас стирает влажным полотенцем красные следы с загорелой кожи Чанбина. То, как нежно он целует Чанбина в висок. Все это подтверждает то, что Сынмин любит Чанбина. — Давай же, хён, раздвинь свои красивые ножки. Видишь, это не так сложно, даже стол такой удобный. Сейчас… Я подвяжу твои ножки и займемся делом, хён. — Если ты хочешь, можешь кричать, я не буду завязывать тебе ротик, хорошо, хён. — Боже, как же узко… А я ведь растягивал тебя, хён. — Ах, Сынмини- бы- быстрее, прошу… — Ох, тебе нравится, хён? — Да, прошу- быстрее, ах- — Развяжешь меня, Сынмини? — Да, хён, сейчас.

***

— Ты будешь меня ненавидеть теперь? — Знаешь, я мог это делать, но лишь из-за того, что ты ждал целых шесть месяцев. Думаешь, так легко было терпеть все это время? — Но… — Сынмини, я ведь говорил, много раз говорил, как сильно я тебя люблю. И то, что чувствую, что ты меня любишь точно так же. Если бы простое бдсм могло разрушить мою любовь, думаешь, стал бы я тогда вообще любить? — Хён…