Личные хвосты Холт

      Мэй беспокоилась. Кэти объяснила, что неожиданные и несвойственные эмоции в период адаптации нормальны, но… было странно. Мэй беспокоилась и злилась на всё подряд. Порой вспышек агрессии удостаивались плохо завязанные шнурки, и Мэй с запоздалым удивлением ощущала ком раздражения, вырывающийся наружу глухим рыком. Она слушала себя, привыкала к новому месту и училась быть собой. Боже, как странно звучит.       Мэй оказалась самым молодым… волчонком — Кэти так звала — и была взрослее половины общины. Маленькой, но дружной. И эти статусы первое время никак не синхронизировались психологически — как внешне-социально, так и внутренне. Мэй оставалась сильной физически, могла и хотела разделить работу, но в вопросах общины — стаи — её беззлобно отпихивали поначалу, будто она и вправду была детёнышем. Впрочем, Мэй не претендовала, разбираясь в себе. Ощущать в своём двадцатипятилетнем теле раздражение, ярость пубертатного подростка оказалось чем-то парадоксальным. Нет, Мэй понимала, что при гормональных сбоях, травмах и других нарушениях организма необоснованный гнев может возникать — когда болит, раздражает всё — но не в таких количествах, будто разорвёт!       К тому же эта ярость нарастала с каждым днём, готовая выплеснуться, поглотить под собой всё обозримое пространство. Мэй задыхалась от злости, уходила в лес и долго бродила, восстанавливая дыхание, порой выматываясь до гудящих от усталости ног. Кэти только однажды сказала, что и это нормально, "в первый раз всегда тяжело", снизила количество бытовой нагрузки, увела в свой кабинет и показала, как правильно дышать. Мэй после долго смущалась, когда неожиданно для самой себя открылась перед почти незнакомым человеком и выложила как на духу все переживания. Кэти — женщина метр-с-кепкой — терпеливо обнимала и гладила сначала по спине, а затем и по голове, когда Мэй села на стуле, тихонько плача. Кэти ничего не говорила, позволяя чужим эмоциям выйти наружу. И за это Мэй была безумно благодарна.       После проживать гнев стало… спокойней. Мэй всё ещё ощущала нарастающую Луну, сбивала и снова восстанавливала дыхание, не давая пустым обжигающим эмоциям выйти и навредить кому-то. Училась проживать безопасно, наблюдала подрагивающие кисти рук и чувствовала.       Луну под кожей. Свою первую. Страшно.