Бездна для героя

Скоро древесные стены сменились каменными сводами, под ногами то и дело оказывались каменюги, в пещере громко отдавались шаги. Впереди забрезжил яркий солнечный свет. Теперь уже явственно слышался гул моря, чувствовалось дуновение свежего солёного воздуха. Инга исподволь разглядывала своего мускулистого земляка: помимо длинной духовой трубки с металлическим наконечником, которую она приняла за копьё, у набедренной повязки висели расписные ножны, их закрученный узор изображал дракона. Голову дикаря украшал ободок с перьями и маленькой черепушкой, через плечо был перекинут меховой плащ с модным леопардовым принтом. Едва догнав Доктора, Инга шёпотом спросила: – Этот парень… Он точно с Земли? – Да. Северный Калимантан, судя по наряду – охотник из даяков. Век, похоже, шестнадцатый, но точно не скажу – у них за три тысячи лет почти ничего не меняется. Что там за татуировки? А, Древо Мира, пронзающее три слоя – небесный, срединный и водный, значит, племя кайян. Незаметно оказавшийся рядом охотник склонил голову: – Ты мудр. Моё имя – Расни Красный Кот. Не бойтесь меня, я не сражаюсь с женщинами и стариками. Меранавана-да фыркнула: – Вот уж испугались – раскрашенного мальчишку в перьях! Ты мне по плечо, тебе лет-то сколько? – Десять. Но я уже принёс свежий череп врага в родной дом, так что я – мужчина! Его трубку вырвали из рук и запихали за ремень на спине. На лице Доктора было такое брезгливое выражение, словно ему навозная муха в супе попалась: – Спрячь это, чтобы я не видел. Туземец застыл с открытым ртом, но возражать не стал. По его словам, седых людей у даяков уважали даже больше, чем шаманов - ведь редкий шаман доживёт до тридцати. Для десятилетнего у Расни слишком уж развитая мускулатура. Но Инга никогда не видела вблизи дикарей – наверное, у них это норма. «Зубы» больше не преследовали беглецов: прямой коридор сзади оставался пустым. Вслед за остальными Инга вылетела на мокрый песок. Глаза резало солнце, освещение казалось каким-то неестественным – слишком жёлтым, что ли, как в киностудии, и небо вроде – с зелёным оттенком? Откуда они вышли? Сзади возвышалась скала, зияла арка тёмного грота. В пещеру над ним проскальзывали огромные чайки и подвешивались к потолку, как летучие мыши. Вряд ли это – Земля. Ох, ну и попала. Как же вернуться? Назначат ли Алексею правильное лечение, переведут ли в онкологию? И бедная мама, ей ведь нельзя переживать... Розовые волны, словно подкрашенные марганцовкой, накатывали в паре шагов. По берегу прыгали треугольные то ли рыбы, то ли лягушки размером с кошку, причём большая часть тела животных состояла из головы, а сзади хвостом были сложены длинные, как перья, чешуйки. Проморгавшись, Инга сказала: – Море красного цвета, небо не такое –мы что, в другом мире? Ей откликнулась Шелли, тоже вовсю вертевшая головой: – Нормальный цвет для моря. Но посмотри на эти пустынные скалы, ни кустика, ни травинки! Вокруг нашего портового города столько зелени… «Нормальный цвет»? Получается – для неё волны, похожие на морс, в порядке вещей?.. – О, тут я ещё не бывал! – обрадовался Доктор. Он опустился на колени, взял горсть белого песка, понюхал – и принялся рыть, как пёс. Инга нервно хмыкнула: – Эй, не время строить песочные замки! Ты не знаешь, где мы? Чудной старик встал и озабоченно отряхнул штаны: – Очень странно. Верхний слой абсолютно лишён органики, а под ним – плодородная почва, корни растений, даже насекомые. Такое впечатление, как будто землю что-то убивает, но она сопротивляется. Угрюмый Расни сложил руки на груди. – Думаю, мы умерли и попали в страну демонов. На демонов не действует даже яд кобры. Меранавана-да скинула с плеча ремешок плетёной сумочки, вынула сверкающий полумесяц и принялась его трясти. Бросила с досадой: – Глупости, небо и море такое же, как всегда. Если бы только мой челнок работал! – «Такое же, как всегда»? – переспросила Инга. – То есть тебя с Шелли ничего не удивляет? Может быть, это ваш мир? – Вполне возможно. Давай посмотрю. – Доктор выхватил инопланетный прибор, принялся над ним колдовать; тот замигал. – Универсальный преобразователь, интересно… – И всё-таки ты русский, – констатировала Инга. – Почему это? – Берёшься чинить любую технику, не читая инструкции. В ответ она услышала по-юношески звонкий смех. Попыталась объяснить: – Понимаешь, Доктор, Шелли свистит, иллинойка клекочет, Расни бурчит, а ты говоришь нормально. Значит, ты – русский. – Я и по-раксакорикофаллапаториански говорю, но сливин в мою кожу бы просто не влез. Обычно сравнивают с шотландцем. Вот тебе, Мера, твой челнок. – Меранавана-да! – Это слишком длинно! – Меня так зовут. Она с недоверием приняла прибор, потёрла – и улыбнулась, словно солнце взошло: – Работает! Ты его исправил, не может быть! Однако, ты слишком умён для дикаря… О, я поймала сигнал! Слабый… Исчез. Хотя бы определились наши координаты. Она вдруг помрачнела. Рассвет померк. – Что такое? Мы на твоей планете? – Да, но на противоположной стороне от Небесных Палат! Здесь живут одни варвары, арахнойцы, вроде неё. – Иллинойка дернула носом в сторону Шелли. – Впрочем, если выставить челнок на солнце… Дня ему хватит, чтобы зарядиться. Можно будет подать сигнал бедствия и вызвать спасательную экспедицию. – Всех спасут? – с надеждой спросила Инга. – Меня. – Меранавана-да скривилась, словно богиня, наступившая в грязь. В каждом её величавом движении кисти сквозило презрение к несовершенству окружающего мира, который полон пыли, песка и мошек. – Эй, арахнойка! Отойди подальше, ещё кто-нибудь увидит Пряху из касты Ваятелей рядом с насекомым, потом замучаешься нейросеть чистить. Инге захотелось прибить заносчивую девчонку; однако Шелли приняла такое отношение как должное и покорно отошла. Она всё время оглядывалась, в волнении закусив палец: – Одинокие утёсы у берега, Моряк и Парус! Скала с плоской вершиной, как будто змея насторожила свою головку – это же Полоз! – Твои родные места? – Доктор положил ладонь девочке на спину. – Да, они! Правда – где лес? Горы голые, как будто их кто-то облизал! Вон там, перед Полозом, должен торчать шпиль Собора Искусств, а его нет! Не поднимается дым… Что с городом? Шелли побежала вверх по склону, легко перепрыгивая с одного окатанного камня на другой. Инга обернулась к Доктору: – Получается, мы попали на планету Шелли и Меранаваны-да из того места, которое на самом деле – огромный организм с зубами и рыцарями? Мы вырвались? – Или оно нас само отпустило, – усмехнулся Доктор. – Чтобы позабавиться и потом снова сцапать, как хищник жертву. Он развёл ладони и схлопнул, словно растирая нечто между ними. Инга поёжилась: не хотелось бы опять попасть в те коридоры с лианами, спросила: – Но почему оно отпустило нас именно сюда? Зачем? Доктор коротко пожал плечами, как будто этот вопрос его совершенно не интересовал, и опять принялся ковыряться в своём песке. Ну и зануда. Расни следил за большеголовыми рыбами (Инга обозвала их «прыгунчиками»), чуть наклонив голову. Кого же он напоминает? А, котёнка! Вот-вот прыгнет из засады, даже перья на голове как настороженные ушки. Охотник мгновенно поворачивался ко всему, что движется, пригибался и хватался за свою духовую трубку, которую называл «сумпитан». Так и ходит жилка на трицепсе под синим скорпионом, сейчас котёнок кинется – и схватит набегающую волну. Зеленовато-жёлтое солнце стремительно падало в багровое море, низкие облака рисовали у горизонта изумрудные, красные, сапфировые полосы. Вернуться немедленно всё равно нельзя, значит, надо расслабиться и получать удовольствие. Инга вдохнула поглубже пахнущий арбузом воздух: – Впервые на море, да ещё на чужой планете, и встречаю закат. Обалдеть! – Она вынула телефон, включила и принялась всё подряд фоткать. Доктор наблюдал за этим с хитринкой в глазах, явно тоже наслаждаясь моментом. Под ногами что-то блестело; наклонившись, Инга вытащила из песка золотые часы на цепочке. Циферблат вместо обычных делений чернел значками клинописи, их было не 12, а 20, три разной длинны стрелки не двигались. – Интересно. – Знаток техники подошёл ближе. – Двадцатеричная система измерения. Вдруг спохватился: – Шелли, подожди! Ведь мы могли попасть в далёкое прошлое, когда город ещё не построили… – Он запнулся.