В ситцевом платье

На самом деле я не хотела приходить. И пришла не для того, чтобы петь, пить, есть еду из консервных банок, смеяться и слушать истории. Смеяться мне последние пару недель совсем не хотелось. А ещё две недели до этого я смеялась громко, делано и напоказ — пусть все увидят и расскажут ей, что мне и без неё вполне прекрасно. А потом устала. Когда я поймала себя на том, что каждый час проверяю, плотно ли лежит телефонная трубка на аппарате, поняла, что больше так не могу. Какого черта она не звонит? Четыре недели прошло с того проклятого дня, как я ушла из нашего дома, хлопнув дверью и послав её ко всем чертям. Обычно её хватало на неделю, а потом она разыскивала меня, даже если я была у черта на рогах, приходила и забирала домой. Даже если я сопротивлялась, даже если говорила, чтоб она проваливала, даже если на публику. Всё равно забирала и уводила, а я шла. Говорила обидную ерунду, чёрт бы меня побрал, но в душе радовалась, что она наконец за мной пришла, и сердилась, что так долго не приходила. Она обнимала, просила прощения, говорила, что любит и не может без меня жить. А я просто выполняла всё, о чём она меня просила, молча. Ну не умею я говорить слова, зато я умею её любить. Это давно отработанная схема, поэтому я ненавижу её молчание и еле подавляю в себе желание прийти к ней и послать её к чёрту ещё раз! Ольга сказала, что Светины друзья считают, что она меня разбаловала. Да пошли они к чёрту! Ненавижу, когда кто-либо комментирует наши отношения — это наш мир и наша игра, меня всё устраивает, её, я уверена, тоже. От Ольги я и узнала, что Света сюда придёт. Она это сказала по телефону, зная, что я в комнате и всё слышу. Ольга умная. Она мой лучший друг. Я решила пойти как бы от нечего делать, я хочу развлечься и мне дела никакого нет до того, кто там будет. На самом же деле я уже давно искала с ней встречи, но хотела, чтобы она была случайной. А теперь я здесь и не могу найти себе места. Она опаздывает, и я волнуюсь, хоть бы вообще пришла. А вдруг она не пришла, потому что узнала, что я здесь? Я ерзаю на табуретке, курю, мне совсем не весело. Собрался полный дом людей, невыносимо душно и шумно, лето, все пьют и хохочут как ненормальные. А я приберегу своё веселье на потом — пусть она придёт, вот тогда я приму свой самый беззаботный и независимый вид, а сейчас нет сил. И она приходит. Её звонкий голос доносится из прихожей, и я хочу только, чтоб все заткнулись, потому что не могу разобрать ни слова из того, что она говорит. Встречать её не иду, пытаюсь завязать разговор с парнем, который сидит на соседней табуретке и сосредоточенно прилаживает вспышку к фотоаппарату. Он говорит, что без неё в помещении снимки не получатся, даже в солнечный день, а я слышу, что Светка, скорее всего, уже выпила. Мне даже не нужно понимать, что она говорит — достаточно одной интонации. А говорит она без умолку и звучит как самый счастливый человек на свете. Актриса и лгунья — вот что. Не верю ей. Долго, какого чёрта так долго топтаться в прихожей?! Я уже не знаю, о чём ещё спросить парня с фотоаппаратом, чтобы, когда она войдёт, небрежно кивнуть ей и сделать вид, что занята увлекательным разговором. Когда она наконец заходит, слова застревают у меня в горле, а план выглядеть непринуждённо трещит по швам со страшной силой. Я и подумать не могла, что она явится в платье, белом, ситцевом, в каких-то бледно-голубых цветах, будто акварельных. Из очень тонкой ткани. Очень тонкой. Она сказала мне целое "привет, Диана", а потом принялась обниматься с гостями. Я в оцепенении наблюдала за руками, которые скользили по её бесстыдно голой спине, не желая размыкать объятия, за губами, которые шептали ей при этом что-то, чуть ли не прикасаясь к мочке уха, её бессовестным кокетством, и только один вопрос не давал мне покоя в тот момент: на чём держится это чёртово платье?! Чуть выше колена — и на том спасибо. Наконец она со всеми переобнималась и уселась, а я окончательно попрощалась с планом на неё не смотреть. Загорела. Платье выгодно оттеняет цвет её кожи, подчеркивает бёдра. Конечно, все взгляды прикованы только к ней, улыбается как последняя сволочь, в мою сторону почти не смотрит. Плохо. Теперь все присутствующие в комнате, если у них есть хоть малость фантазии, знают, как выглядит её грудь, потому что она прикрыта лишь тонким слоем ткани, от трения с которой её соски постоянно твердеют. В той или иной степени. Я пью, но никак не могу расслабиться. Мой сосед с фотоаппаратом предлагает прогуляться по городу, видимо, ему так и не удалось закрепить вспышку. Я не хочу никуда идти, но я в меньшинстве. Прекрасно, теперь ещё полгорода увидит её голой, а у парня останутся снимки на память. Я очень злая! Она идёт в уборную, а я следую за ней в надежде улучить секунду наедине и напомнить ей, как я её ненавижу, а если повезёт — выяснить, как снимается её платье и на чём держится. Она задерживается возле двери на пару секунд в поисках выключателя, в то время как мой взгляд скользит по её бедрам, обтянутым легкой тканью. Я не понимаю, в чём дело, но что-то не так. Пока я стою в замешательстве, она заходит в уборную и закрывает за собой дверь. И тут до меня доходит — под этим куском марли ничего нет! Никакого белья — ткань гладко ложится на кожу, если бы там что-то было, я бы точно увидела. Я в бешенстве дергаю ручку двери, но она не поддается — дверь закрыта изнутри на защёлку. Стучу. Безрезультатно. Она выходит быстро, и я встречаю её вопросом: ты чего закрываешься? Она улыбается, как обычно, бросает взгляд мне за плечо, где, оказывается, мнётся паренёк, успевший занять за мной очередь в туалет, говорит, что это странный вопрос, и уходит в комнату. Я в полном отчаянии, подхожу к умывальнику и подставляю голову под струю холодной воды — она меня достала. Мы выходим на улицу. Я иду сзади, и мне кажется, что все смотрят только на неё: ребята, Петя, окна домов, деревья, столбы. Мне хочется убивать и разбивать фотоаппараты. Она какая-то особенно красивая сегодня, волосы выгорели, и она постоянно сдувает их с лица и поправляет загорелыми гладкими руками. Мы делаем привал в парке возле Исаакиевского собора. Ребята рассаживаются по лавочкам и расчехляют прихваченные с собой гитары. Жара просто сумасшедшая, и она говорит, что хочет мороженое. Идёт в магазин, а я иду за ней. Догоняю и начинаю говорить какую-то злую ерунду. Ничего не могу с собой поделать, просто наваждение какое-то. Она долго молчит, а потом говорит только "Диана, отстань" и ускоряет шаг. Она меня жутко бесит, через минуту она уже практически убегает от меня, а я её догоняю. Если догоню, ей несдобровать, а я обязательно догоню. Она резко сворачивает и бежит к Исаакию, я от неожиданности теряю скорость, и ей удается оторваться вперёд. Я настигаю её в колоннах собора, несколько раз ей удается практически выскользнуть из моих рук, но я оказываюсь проворнее, а может, ей просто надоело от меня бегать. В итоге мои руки упираются в колонну, а она — между ними, как в ловушке. Тяжело дышит, как и я, глаза влажные, кожа тоже — просто загнанный зверь. Разговаривать с ней я больше не хочу — я уже всё сказала. Поэтому я просто заламываю ей руки — на случай сопротивления — и целую её в губы, сладко и сочно. Она совсем не сопротивляется, и я этому очень рада, потому что обе мои руки оказываются свободны, и я могу проверить все свои догадки. Да, ткань действительно очень тонкая, а кожа гладкая, влажная и горячая. И да, под платьем действительно ничего нет. Она тихо постанывает, пока я провожу свою подробную ревизию. Я имею доступ к каждому участку её тела, и это платье уже начинает мне нравиться. Хотя, если честно, оно понравилось мне с первой минуты. Мои пальцы уже практически проникают в неё, и я твёрдо намерена взять то, что принадлежит только мне, и так, чтоб она запомнила это надолго. В этот момент Света сбавляет обороты и пытается мне что-то сказать, но я слышу только своё имя и прослеживаю направление её смущенного взгляда. В отдалении стоит группа туристов во главе с гидом и с фотоаппаратами наперевес. Но мне плевать. Я оттаскиваю её вглубь колонн и беру до последней капли, до последнего тихого всхлипа. А когда она обмякает в моих руках, обнимаю её изо всех сил, зарываюсь носом ей в шею и шепчу: Светик, я хочу домой...