Спаси своих любимых

Все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Ф. Ницше

К       — Разве я давал разрешение на отдых, Кларк?       — Нет.       — Тогда какого черта ты тут прохлаждаешься? Отрабатывай удар правой. Моя бабушка бьёт лучше, а ее уже лет десять нет на этом свете.       — Слушаюсь, сэр. Повернулась к боксёрской груше и тяжело вздохнула про себя: «пошел ты…» Я ненавидела себя и свою жизнь на протяжении четырех последних дней. Хотя, я не уверена, что это можно назвать жизнью. Все мое тело превратилось в один сплошной синяк, каждая мышца ныла при следующем движении. Это была не просто усталость от тренировок, это была истощенность. Я ударила грушу настолько сильно, насколько могла, но та лишь едва заметно пошатнулась. Это меня сильно разозлило. Ударила еще, и еще. Я словно отключилась на пару минут, беспомощно колотя руками. Мне все равно, что я без перчаток, боли, в данный момент, все равно не чувствовала, лишь сплошное отчаяние и разочарование. Остановилась и оперлась лбом о ту самую грушу, сжимая кулаки. Сегодня тренировка с Кейджем. Особенный тип подонка. Мало того, что он выжимал из нас все соки, так еще и унижал, как личностей. Хотя… Я больше не личность. Я не знала кто я. Машина, которая должна исполнять приказы, не имеющая право на собственные чувства, эмоции и мысли. Поэтому мне нельзя плакать. Если они узнают, что я не «чистая», мне конец. Я, Октавия и Джон сбежали с того злополучного собрания четыре дня назад. Четыре дня назад начался настоящий ад. Дружок Джона Миллер, который толкал ему наркотики, любезно прикрыл наши пятые точки. Точнее, сперва он наорал на нас, потому что мы те еще идиоты, раз решили сбежать из-под носа Канцлера среди бела дня. А потом вколол яд какого-то растения, или наркотик, не знаю, что это было. Факт был один: когда нас все же поймали, эта штука заблокировала действия препаратов Ратуши. Поэтому повторное стирание памяти у нашей троицы успешно провалилось. Но как оказалось, радоваться было рано. Самым сложным было не выделяться из толпы, что было чертовски трудно, и сильно давило на психику. Я не могла ни с кем поговорить, за нами всегда следили по камерам, да и говорить было особо не с кем. Меня ведь угораздило попасть в другую группу, где не было Джона и Тав. Лучше бы пробежала кросс в 15 км, чем эти три часа с Кейджем.       — Кларк! Да что тебе надо от меня?..       — В пару к Лексе, быстро! Нет, лучше кросс в 30 км, чем три часа с Кейджем. Вдох-выдох. Я вышла на ринг и быстро окинула Лексу взглядом. Она была единственной, кого я знала, но толку было мало. Сама Лекса понятия не имела, кто я. Пока есть время, я тяжело оперлась на колени, чтобы восстановить дыхание. Может, я слабая, но я так больше не могла. Где-то в глубине души, все еще теплилась надежда на спасение. Но откуда мне ждать помощи? Кому я нужна снаружи? Так стоп. Есть человек, которому можно более менее доверять. И это не Миллер. Будет странно, если я вдруг подойду поговорить с охранником. Зато, в медпункте нет никаких камер, и никто не станет подслушивать. Вот только я не видела Джозефину все эти четыре дня. Может, попытать удачу сегодня? Еще один вдох. Капля пота медленно падает на пол. Все внутри сжимается.

«Лекса, сломай мне что-нибудь».

Глупая просьба, но если я попаду в медпункт из-за сломанной конечности, я не только спасу себя от этих ненавистных всем сердцем тренировок. У меня не будет клейма слабой. Ах, да. Это еще одна фишка Кейджа. Если кто-то показывает плохие результаты, отказывается выполнять приказы, то он автоматически получает клеймо в виде пореза на запястье. Не слишком глубокого, чтобы умереть от потери крови, но шрам точно останется. Есть у нас в группе такой паренек: Джаспер. Так что, я в любом случае не буду первой. Но претендовать на эту участь не хочу. Мало мне воспоминаний об этом месте, так еще и автограф от Кейджа в комплекте, мне точно не нужен. Лучше бы я умерла от укола Миллера.       — Начинайте! Я медленно выпрямилась и посмотрела в глаза своей противнице.

«Прости, Лекса. У меня нет выбора».

Нападать первой я не стала, первое время просто держала блок, чтобы Лекса устала быстрей. Конечно, рано или поздно придётся дать отпор, иначе Кейдж не одобрит мою тактику. Зато, я вычислила некоторую закономерность. Перед тем, как ударить, Лекса переступала с ноги на ногу. Поэтому следующее ее движение я смогла предугадать. Шаг в сторону, я увернулась, и резко ударила ее в живот. От неожиданности Лекса скорчилась и придержалась за ушибленное место. Я не хотела делать ей больно, не хотела наступать дальше, но… мне приходилось. Сделала выпад и ударила ее правым коленом, потом замахнулась правой рукой по щеке. Лекса пошатнулась и отступила на пару шагов назад. Наступила передышка. Мы смотрели друг на друга. Она выжидающе, я с мольбой и жалостью.       — Я не говорил вам заканчивать! Громкий голос Кейджа эхом отразился от стен зала. У меня все внутри сжалось, опять. Все мое тело отказывалось выполнять его приказы. Мне в голову пришла мысль, что мы все могли бы легко с ним справится. Он один, нас пятьдесят. Но проблема была в том, что меня никто не поддержит, поэтому одна была я. Лекса сорвалась, как зверь с цепи. Она стремительно наносила удары, один за другим, я едва успевала увернуться, что уж там говорить об отпоре. Силы покидали меня, поэтому с последним ударом, меня развернуло и я упала на канаты. Лекса отступила, выжидая, пока я встану. Хорошо, что Кейдж не дал команды добить меня, а ведь мог бы. Но я не упала на пол, а просто повисла на канатах, поражением это не считалось. Пока медленно вставала, успела просчитать свой следующий шаг. Мы с Лексой были почти одинакового роста и массы. Ее преимущество было лишь в том, что движения были чётче и быстрее. Но у нее не было самого главного, что было у меня. Злость. Какую-то часть негатива я выплеснула на боксёрской груше, но поверьте, в запасе осталось еще много. Если Кейдж хочет боя, он его получит. Плохо запомнила последовательность своих действий, так как просто поддалась чувствам. Выпад. Удар. Поворот. Еще удар. И вот я уже смотрела, как Лекса лежит на полу, поднимая правую руку вверх. Повержена. Я остановилась, тяжело дыша. Мне требовалось огромных усилий, чтобы не свалиться рядом. Опять гудение по всему телу и во всех мышцах. Я — бомба замедленного действия. И сейчас был момент, когда я взрываюсь. Злость отступила, и сейчас я была готова готова закричать, срывая голос. Вот только это будет крик в вечность. Никто не услышит его. Сделала шаг назад, уже мечтая перелезть через канаты, чтобы скрыться в раздевалке. Но нет.       — Добей ее. Что? Я замерла в полушаге и долго смотрела на Кейджа. Ответом мне был ледяной бесчувственный взгляд. Я вернулась назад, снова возвышаясь над Лексой.

«Просто ударь».

Нет, я не могла этого сделать. Передо мной девушка, одного со мной возраста, такая же заложница судьбы и этого места. Я не могла ударить ее. Это противоречило всем человеческим рамкам. Всему есть предел. Мой уже наступил. Я отказывалась выполнять приказ. Мне наплевать, что со мной сделают. Я не хотела так жить.       — Кларк, я сказал добить ее! Я даже не дернулась от его резкого голоса. Я смотрела в зеленые глаза Лексы. Они не выражали абсолютно ничего, пустота, бездна. Стеклянный взгляд робота. А она должна бояться, должна сжаться, закрыться, заплакать. Но ничего этого нет. И меня это злило. Я ненавидела все то, что с нами сделали. Они убили нас. Морально. Забрали у нас все. И моя ненависть, которая накопилась внутри, вырвалась наружу. Я не подчинилась Кейджу. Я ударила, но не выполнила приказ. Я выражала злость. Одно чёткое движение, и Лекса без сознания. Я еле сдержала слезы, и отвернулась, чтобы не видеть, как вынесли ее тело. Живое, но одновременно в этим такое безжизненное. Я попыталась сбежать в раздевалку, второй раз за сегодня. Но Кейдж снова задержал.       — На сегодня все. А ты, Кларк, останься.

Ну что еще тебя от меня надо?..

Оставшиеся человек сорок побросали снаряды, с которыми сегодня работали, и через пять минут в зале никого не было. Никого, кроме меня и Кейджа. Я изо всех сил старалась скрыть разочарование и, подавив тяжёлый вздох, повернулась к мужчине.       — Знаешь, почему я тебя оставил?       — Нет, сэр. Кейдж начал ходить вокруг меня кругами, внимательно всматриваясь в мое лицо. Я же не отрывала взгляд от противоположной стены. Мне было страшно, страшно находится с этим человеком.       — Ты показывала неплохие результаты на тренировках. Не самые ужасные, по крайней мере, — он ухмыльнулся, — но сегодня ты меня огорчила.       — Я выполнила Ваш приказ. Лучше бы молчала…       — Ты колебалась. И он без предупреждения размахнулся для того, чтобы ударить меня. Благо, реакция не подвела. Я успела увернуться и сделать шаг в сторону.       — Что Вы… Договорить я не успела. Кейдж пошел в нападение, а если учесть то, что силы у меня на нуле, дать хоть какой-то отпор не могла. Вскоре я уже была прижата к стене. Песня. Bea Miller. Feel something       — Ты слабая, Кларк, — в его голосе было столько презрения, что мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не плюнуть в эту противную физиономию. Он отступил, я сразу опустилась вниз по стене, потому что ноги подкосились. Теперь я была в дважды проигрышном положении. В зале стояла гробовая тишина, но Кейдж решил ее нарушить. Резким движением он достал нож и быстро оставил на моем запястье порез. Я громко вскрикнула, боль была ужасной.       — С первым клеймом, — мерзко бросил мужчина и удалился. Я еще долгое время сидела на полу, в шоке смотря на тёмную тёплую жидкость, равномерно стекающую по руке. Только позже, в мозг ударила мысль, что нужно заклеить рану. Она неглубокая, поэтому хватит обычного пластыря. Встала, все еще придерживаясь за стенку, и пошла в раздевалку. По дороге заметила упаковку с пластырем, которую, видимо, любезно оставил Кейдж. Хоть на этом ему спасибо. В раздевалке уже никого не было. Даже несмотря на то, что всем все равно на мое состояние, мне было лучше остаться одной. Быстро сняла промокшую насквозь от пота майку и штаны, кинула в общую корзину для белья. Зайдя в душевую кабинку, включила воду и закрыла глаза, чувствуя, как прохладные струйки воды стекали по телу, а намокшие пряди волос прилипали к лицу. Но перед глазами сразу встала картинка Лексы и то, как я ударила ее. Я вспомнила все свои ощущения, страх, гнев и полное безразличие со стороны окружающих. «Ты слабая». В голове прозвучал голос Кейджа и, пульсирующая боль в руке дала о себе знать. В душевой никого нет. И еще нет камер. Поэтому я взорвалась окончательно.       — Ублюдок! Сволочь! Я ударила ладонями по стене напротив меня.       — Ненавижу! Снова удар кулаком по стене, словно мне это должно помочь.       — Ненавижу! Я крикнула еще раз и опустила голову, не в силах больше сдержать слез.       — Ненавижу. Я повторяла это слово, медленно опускаясь на пол кабинки. Слезы хлынули бесконечным потоком, дыхание сбилось. Я поднесла дрожащую руку к лицу, а потом опустила голову на колени, продолжая беззвучно всхлипывать.       — Ненавижу.

***

Через два часа я встретила Октавию в столовой. Когда девушка увидела меня, она не сдержала лёгкой улыбке на лице. А я поспешила занять свободное место.       — Кларк, — облегченно проговорила Тав, но потом она опустила взгляд на мою руку, — что?..       — Кейдж, — убито и коротко ответила я.       — О, Господи.       — Забей. Хотя, я знала, что Октавия не может просто забить. Девушка еще долго что-то ворчала, но я слушала ее в пол уха. Мне нужен был Джон. Потому что только ему до этого удавалось увидеть Миллера. Значит, он должен помочь мне найти и Джозефину. Конечно, раньше контроль был не такой жёсткий, но тем не менее. Я даже еще толком не знала, что сказать Джози. Может, нужные слова найдутся сами. Состояние дежавю все еще не прошло. Я не принимала таблетки, но память не возвращалась. Это все из-за той штуковины у меня в голове. Но чтобы разобраться с головой, нужна была Джозефина.       — Кларк, — позвала Тав. Я обернулась и посмотрела на девушку, понимая, что она задала мне какой-то вопрос. Какой именно, я конечно, же послушала.       — Почему ты не ешь? — терпеливо повторила девушка. Я опустила безучастный взгляд к тарелке с… непонятно чем. Эта жёлтая субстанция была похожа на пюре, а рядом, видимо, должен был быть салат. Живот скрутило, и я резко почувствовала голод. Но есть… это я точно не буду.       — Не хочу.       — Кларк…       — Я лучше упаду в обморок, чем пойду еще на одну тренировку к этому упырю.       — Надеюсь, ты не про меня. Никто иной, как нарисовался Джон и с довольной ухмылкой сел рядом.       — Вспомнишь лучик, вот и солнце, — усмехнувшись, бросила я.       — Я тоже скучал, Кларки, — он взял ложку… пюре и, продолжая самодовольно улыбаться положил ее в рот. — Вижу, денёк выдался не очень, — кивнул на мою руку.       — Заткнись, Джон. Проходивший мимо охранник заставил нас замолчать. М-да, короткий диалог из пары фраз за целый день, вот и все общение. После обеда по расписанию стояло мега увлекательное занятие — просмотр документального фильма. На протяжении двух с лишним часов мне придется бороться с собственным организмом. Я была готова свернуться клубочком за ближайшим поворотом и уснуть. Остальная Сотня, конечно же сидела, тупо уставившись в экран проектора. Джону как-то удалось забить места на последних местах, поэтому иногда мы отпускали парочку комментариев. Хорошо, что в зале было всего лишь два охранника у дверей, а то нам бы тоже пришло сидеть, как роботам. Как же тяжело не выделяться из общей массы…       — Да ладно, Октавия, это же простой вопрос! Я услышала приглушённый голос Джона и повернулась, пытаясь вникнуть, что у них там творится.       — Отстань, — Тав легонько толкнула парня в плечо, показывая, что не намерена разговаривать. Наши с ним взгляды встретились, и я вопросительно кивнула.       — Я спросил, с кем из парней она бы замутила. Я приподняла бровь.       — Из этих не с кем мутить, я тебя умоляю.       — А с ним? Джон указал на парня, сидевшего на несколько рядов впереди. Присмотревшись, я разглядела Финна.       — Ну… он милый, конечно. Но мутить я бы с ним не стала. Октавия усмехнулась, а Джон продолжил.       — С кем тогда?       — С тобой. Однозначно. Боже, каких усилий нам стоило не засмеяться на весь чёртов зал. Джон уткнулся в плечо Тав, а я закрыла лицо рукой. Сидевшие рядом сотниевцы недобро покосились на нас, но естественно ничего не сказали. Однако все веселье, как рукой сняло, когда я заметила охранника, направляющегося к… нам. Незаметно толкнула Октавию, кивая в сторону тёмного силуэта, и нервно закусила нижнюю губу. Нам конец. Он правда идет к нам. В голове заметались мысли с бешеной скоростью. Нас выведут, выяснят, что память не стерта повторно, убьют. Или еще хуже, сделают то, что должны были сделать четыре дня назад.       — Кларк, поднимаетесь.

Черт.

Кинула беглый взгляд на друзей, которые уже притихли и боялись пошевелиться.       — Вас искала Джозефина Лайтборн. Пройдемте со мной. Джозефина? Гора упала с плеч и, выдохнув, я пошла за охранником. Прищурилась, когда яркий свет из коридора ударил в глаза, потом вздрогнула от звука захлопнувшейся сзади двери.       — Кларк, — это был голос Джозефины, — как ты? Девушка подошла ко мне и придержала за руку. На ее лице читалось беспокойство, волосы были растрепаны, будто она собиралась очень быстро.       — Все нормально, — я старалась говорить, как можно уверенней, но Джози все равно опустила взгляд на порезанную руку.       — Это…       — Неважно, — быстро ее перебила. — Где ты была все это время? Я искала тебя, но за нами стали строго следить после повторного чипирования.       — Повторного?       — Да… ты не знала?       — Нет, но ты?.. — Лайтборн закусила губу и быстро огляделась с опаской поглядывая по сторонам. Меня очень напрягало ее поведение. Как и ее следующий вопрос. — Октавия сегодня дежурит в блоке С-18? Я прищурилась.       — Да. А что? Джози облегченно выдохнула и внимательно посмотрела мне в глаза.       — Ты должна прийти в медпункт. Сегодня, в девять вечера. Хорошо?       — Зачем? Что случилось? Тебе нужна помощь?       — Да, можно и так сказать, — она опять осмотрелась и добавила. — Увидимся, Лар. Она ушла, а я еще какое-то время оставалась стоять на месте. Лар… что-то знакомое. Заправив прядь волос за ухо, я вернулась в зал к ребятам. Шестое чувство мне подсказывало, что ничего хорошего по итоге не выйдет.