Адреналин

С тех пор, как Эрвин присоединился к «Крыльям Свободы Берлина», за ними впервые был хвост. Один из жильцов — наверняка какой-нибудь законопослушный белый воротничок, утопающий в потреблядстве, — встал на работу и, услышав шум, вызвал полицию. Майк и Нанаба уехали первыми, за ними — Петра и Оруо, а Эрвину велели дождаться Леви. Несмотря на то, что полицейские сирены завывали на расстоянии всего двух-трех улиц, тот умудрился дописать до конца их очередной антиправительственный лозунг. Белый, синий, красный — это были цвета их группировки. А Леви был тем, кто делал их самые безумные идеи и граффити-перформансы реальными. Когда Эрвин поднимал глаза и смотрел на него — быстрого, ловкого, бесстрашного, — у него самого перехватывало дыхание. Не важно, какая была высота, не важно, как мало времени, Леви всегда работал чисто и профессионально. Говорили, что он вырос в Кройцберге и варился в этом дерьме с самого детства. Сегодня они работали над серым и грязным фасадом десятиэтажного здания на Котти. Ходили слухи, что на него положили глаз «Берлинские Детки», и Леви сказал, что они непременно должны быть первыми. Эта соперничающая с ними группировка не вызывала ни у кого даже толики уважения: их рисунки были вычурными, однообразными и лишенными полета фантазии, а Леви говорил, что у него изжога на заносчивость их босса. Все сработало гладко: они несколько дней следили за домом и его жильцами, определили время вылазки, выбрали слова лозунга, а затем Петра вскрыла замок двери, ведущей на крышу. Майк с Нанабой подготовили страховочный трос, Оруо заправил баллоны с краской, а Эрвин, который был больше по части трейнсерфинга, как всегда стоял на стреме. Адреналин. Вот за чем Эрвин был здесь. На эту иглу он сел уже давно и каждый раз искал все большую дозу. Бомбинг был отличным вариантом для такого наркомана, как он. Нарисовав последнюю букву и бегло поставив их «роспись» — Крылья Свободы, — Леви молнией устремился вниз. Эрвин тут же помог ему перерезать страховочный трос, и они вдвоем запрыгнули на байк. Под злое рычание двигателя и визг шин они скрылись за поворотом именно в тот момент, когда огни полицейских сирен озарили ближайшую стену здания. Это была его стихия: ночной воздух, бешеная скорость, опасность, щекочущая нервы, и чувство контроля, когда он изо всех сил давил на ручку газа. Леви прижимался грудью к его спине, обхватывал поперек талии. Его присутствие в это мгновение ощущалось очень остро. В обычной жизни они мало разговаривали — Леви был человеком, который молча слушал, кивал, зыркал на собеседников из-под нависшей челки, думал и выносил вердикты. За ним всегда было последнее слово, и только благодаря ему «Крылья Свободы» функционировали как хорошо отлаженный механизм. Каждый знал свое дело и место. Вместе они подминали Кройцберг под себя. И вот теперь, когда Эрвину заложило уши ветром, воем сирен и собственным участившимся пульсом, он почувствовал, как Леви беззастенчиво трется о него бедрами. Один раз. Два. Три. Сердце грозило выпрыгнуть из груди. Затем Эрвин различил хриплый крик: «Сделай круг и едь к «Бастарду». Это было кодовое обозначение их второй в этом квартале студии. Первая находилась в Шенеберге, и туда отправились все остальные. Их первостепенным заданием было сбить полицию со следа, поэтому на одном из перекрестков, как и договаривались, они встретили Майка с Нанабой. Те покружили перед носом ищеек и скрылись в узком переулке. Эрвин в эту же секунду вертко сманеврировал в другую сторону. Сбитая с толку полиция потеряла управление и бдительность — послышался протяжный вой тормозов. Эрвину казалось, что это сон — Леви прижимался к нему все плотнее, мял в кулаках края футболки, гладил ребра, терся носом о его спину где-то в районе лопаток. Это была даже не провокация. Леви просто собирался взять то, что хотел, и Эрвин собирался позволить ему сделать это. Только бы добраться до «Бастарда». Кровь кипела в жилах, дыхание стало поверхностным, а возвратно-поступательные движения, которыми Леви недвусмысленно сигнализировал о своем желании, отвлекали от дороги. Эрвин чувствовал копчиком его эрекцию. Адреналин подчинял, и Леви подчинялся. Убедившись, что за ними нет слежки, они припарковали байк в одном из своих подпольных гаражей. Там же сняли маски, переодели футболки, а затем проулками, избегая островков света уличных фонарей, двинулись в студию. По пути никто не сказал ни слова. В студии никто не включил свет. Леви просто кинул рюкзак в угол, снял обувь, наступая на задники, после чего крепко вцепился Эрвину в предплечье и дернул его вниз, на себя. Это было не предложение, а приказ. Эрвин не удержался — накрыл ладонью его пах. У Леви все еще стоял. Должно быть, трудно было усидеть на байке, а потом идти несколько кварталов с таким стояком. От похоти у Эрвина закружилась голова. — Ты псих, босс, — сглотнув накопившуюся слюну, сказал он и запрокинул голову. Сухие губы тем временем сомкнулись на его кадыке. От Леви пахло потом, краской и страстью. — Заводит погоня? — Заткнись и раздевайся. — Какая раскладка? — поинтересовался Эрвин, стягивая с себя штаны вместе с бельем. — Я — снизу, — Леви говорил односложно и быстро. Комнату освещали предрассветные сумерки, и в их тусклом свете Эрвин видел, что того просто лихорадит от возбуждения. Леви стоял голый посреди студии и с нескрываемым удовольствием надрачивал член. — Быстрее, я… не могу… — Иди сюда, — Эрвин опустился на засаленный матрац. На нем редко кто-то спал. Он скорее служил им большим диваном. Сидя на нем, они схематично разрабатывали вылазки, маршруты трейнсерфинга или просто соревновались в разных стилях граффити. Однако теперь Эрвин предположил, что после каждого бомбинга Леви целенаправленно приезжал сюда с кем-нибудь, чтобы снять напряжение. — Ты трахаешься после каждой экспедиции, босс? — спросил Эрвин, оглаживая бока и грудь Леви. Тело у того было просто невероятное — сильное, крепкое, поджарое, но с тем же чувствительное. Эрвин даже не представлял, что Леви может так искренне откликаться на ласку. — Я, кажется, сказал тебе заткнуться, Эрвин. — Слушаюсь. Прикрыв глаза и тяжело дыша, Леви двигал бедрами в имитации полового акта. Весь пах Эрвина был испачкан их общей смазкой, но он не решался первым прекратить эту сладкую пытку — Леви ясно дал понять, что это его игра и его правила. Эрвин надеялся, что ему самому хотя бы дадут кончить — яйца болезненно ныли, и до темноты перед глазами хотелось просто засадить и долго, со смаком трахать. Внутри него кипело только это животное желание — остальной мир отступил, скрылся в тени, исчез где-то за пределами студии. Леви по-хозяйски раскатал презерватив по члену Эрвина. Откуда и когда тот его достал, Эрвин даже не заметил. А затем, прикусив губу и придерживая член одной рукой у себя за спиной, Леви начал опускаться. В одно мгновение Эрвин оказался стиснутым немыслимым и тесным объятием. От нахлынувших ощущений он вскинулся и с нескрываемым вожделением и интересом стал наблюдать, как в гримасе удовольствия искажается лицо Леви. Это уже не был его босс — хладнокровный, сосредоточенный и дерзкий. Перед ним был обезумевший от страсти человек. — Так глубоко, — через стиснутые зубы прошипел Леви и двинул на пробу бедрами. — А-а-ах, это хорошо или плохо? — Эрвин никак не мог угомониться — ему было важно слышать и чувствовать, что Леви повержен. Что это точно разгром и капитуляция. Он хотел видеть, как Леви хорошо на нем и под ним. Они трахались в каком-то сумасшедшем ритме. Леви протяжно стонал, ахал и дрожал всем телом. Будучи на пике, Эрвин сел, положил руки Леви на задницу и сам задал темп. Тот обвил его руками и ногами, подобно плющу, а затем сам полез целоваться. Эрвин открыл рот ему навстречу в тот самый момент, когда с губ Леви сорвался последний глухой и длинный стон. Эрвин едва ли мог поверить, что можно кончить, ни разу не прикоснувшись к себе. Леви же наглядно продемонстрировал ему это — между их животами стало тепло и липко. — Черт, — задыхаясь сказал Леви и слез с члена Эрвина. Мокрый от пота, на подкашивающихся ногах он поднялся с матраса и принялся что-то искать в углу. Послышалось, как отвинтили крышку бутылки. А после Эрвин, все еще одурманенный возбуждением — он так и не кончил, — увидел, как Леви большими жадными глотками пьет. Его кадык дергался вверх и вниз. Вверх и вниз. Эрвин положил руку на член и стал дрочить — быстро и жестко. Леви отложил бутылку с водой и посмотрел на него потемневшим взглядом. Расширенные зрачки закрывали почти всю радужку. В своей голове Эрвин представлял, как берет Леви сзади, как зарывается пальцами во влажные волосы, тянет его голову назад, открывая шею, беспрепятственно входит в мягкое податливое нутро, внимает стонам и грезит об их будущем — все дома в Кройцберге покроют их граффити, все жильцы этого квартала будут знать Леви. Будут знать отважного и бесстрастного босса «Крыльев Свободы», в то время как Эрвин будет знать Леви, который умирает от жажды после траха и умеет кончать от члена в заднице. Эрвин открыл глаза — Леви протягивал ему полотенце и бутылку с водой. — Надо связаться с остальными. Узнать, все ли в порядке. — Да, — заторможенно кивнул Эрвин. Оргазм, казалось, высосал из него все силы, в голове было легко и пусто. — Буду признателен, если ты не станешь трепаться о том, что сейчас произошло, всем подряд, — прозвучало как просьба, но Эрвин прекрасно понимал, что это угроза. — Конечно, босс. Конечно, он не собирался никому ничего рассказывать. Это только помешает их грандиозным планам. Зачем? У них еще столько незаконченных дел, столько запланированных вылазок, сессий трейнсерфинга и протестов. А еще у Эрвина появилось новое задание: следить за уровнем адреналина в крови Леви, чтобы если у того и срывало крышу, то исключительно с ним.