Вот так я живу

— Караи возвращается в башню Шреддера с успешно выполненного задания. Она порядком измотана, но горда собой. Она не подвела отца. — Маленькая Караи, которая ободрала коленку до крови. Ороку Саки отпускает охрану и сам промывает ей ранку перекисью водорода. Коленку щипит, девочка шипит сквозь зубы, и он дует на больное место. Потом холодными пальцами налепляет пластырь. — Когда она не на тренировке, она может проводить часы в архивах: разгребать дела клана, проверять работу сотрудников, составлять планы, изучать новые техники ниндзицу или перечитывать «Бусидо». — Караи долго стоит под душем. Ей нравится горячая вода. — В битве Караи смазанно касается губами губ Леонардо. У них это получается незаметно — всем кажется, что они виртуозно сражаются. Уже через мгновение её катана у его шеи. Он улыбается. — Она не шутит. Но ей очень хочется сострить, что она вот-вот разорится на пластыри. По вечерам Караи разувает ноги и осторожно кладёт на диван. Мозоли не успеют зажить до завтра. — Спешно моет голову в раковине: короткие волосы становятся грязными слишком быстро. Сальная голова раздражает во время боя. Она всегда мечтала о длинных. — Свободным вечером Караи смотрит «Друзей» по телевизору. Ей немножко завидно. — Она тихо смеётся, когда Леонардо приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать её. — Караи не забывает точить свою катану. Она методично, тщательно протирает тряпкой её лезвие дочиста. Она любит своё оружие. — В тумбочке рядом с кроватью у неё лежат только три книги: «Бусидо», сборник мантр и «Маленькие женщины». Все три она знает наизусть. — Караи не говорит об этом, но помнит своих родителей. У них было ещё трое детей. У мамы были красивые розовые ногти и родинка на ладони. У папы густые чёрные ресницы и голубые глаза. — У неё застывает сердце каждый раз, когда отец опять уходит в страшный бой или на опасное предприятие. Однажды она не выдерживает и просит его не уходить. — Красные ленты в волосах меняются часто — иногда несколько раз в месяц. Она легко выкидывает испорченую ткань. И только та, которую Ороку Саки подарил ей в восемь лет, — первая, выцветшая, изорванная, подпалённная и грязная — хранится у неё до сих пор. Для Караи это что-то вроде талисмана. — Караи дважды болела ветрянкой. Второй раз уже во взрослом возрасте. Ей пришлось драться с Микеланджело в самый разгар болезни. Она заразила его и ещё четырёх футов. — Караи знает, что чёрный — самый подходящий для того, чтобы стать невидимкой в ночи. Но вообще-то её любимый цвет фиолетовый. — У неё в доме есть мансарда. Оттуда легко срываться по приказу Шреддера и лететь по крышам. Но часто она просто сидит у треугольного окошка и смотрит на ночной Нью-Йорк. — В Японской школе у маленькой Караи нет друзей. Но она всё равно часто переезжает с кланом, так что не расстраивается. Ради учителя Ороку Саки она везде остаётся отличницей. — На пятнадцатилетие отец дарит ей мотоцикл. Броню для сражений она покупает себе сама. — В семнадцать она возвращается в Японию. Шреддер назначает её главой тамошнего подразделения клана. В двадцать один она официально провозглашается правой рукой мастера. — Караи не успевает ударить гангстера в сонную артерию, так как замечает, что Хан бьёт ребёнка. Хан ещё месяц ходит со сломаной рукой. — С утра Караи по ошибке подвязывает волосы голубой лентой Леонардо. Тот потягивается и вежливо указывает ей на её ошибку. — Караи ненавидит таскаться по магазинам. У неё в гардеробе всего пара вещей, потому что собственное тело кажется ей неказистым и уродливым от слишком накачанных мускулов. Когда для важного вечера ей необходимо вечернее платье, она приятно поражается, увидев себя в зеркале. — У Караи аллергия на ананасы и карпов. — До одури боится поездов. Когда Бишоп ловит её в хитроумную ловушку и увозит на метро, она больше боится вагона, в котором находится, чем лазеров. — У неё есть длиннополая ночная сорочка с кружевами на подоле и рисунком из одуванчиков. В ней неудобно, если что вдруг, сражаться. Поэтому Караи надевает её в какие-то особенные праздники или когда грустит. — Караи воспринимает себя как ниндзя, как воина, как соперника, как «прислужницу Шреддера» и «Шреддера в юбке», как куноичи и как «госпожу Караи». Когда кто-то называет её девушкой, она слегка теряется, но внутри становится на удивление тепло. — Караи старается следить, чтобы Хан не домогался до девочек-подростков. Это большее, что она может сделать. — Когда люстра в её гостиной, подбитая когда-то элитой какой-то банды, упала, едва не придавив собой дочь Ороку Саки, Караи сходила за инструментами и всё починила. — В схватках с братьями-черепахами она сражается по-настоящему. За ней стоят её честь и преданность господину. Но противники становятся с каждым годом всё сильнее. И один раз в декабре Донателло удаётся один на один обезоружить её. — Караи иногда очень хочется иметь лучшую подругу. Но она никогда не вела даже дневника — всегда есть риск. Она всю жизнь оглядывается назад. — У Караи на левом ухе есть родимое пятно диаметром в пару сантиметров. Оно бесформенное, но иногда кажется ей похожим на медузу. — Дома на кухне Караи умеет готовить очень вкусный кофе. Но сама предпочитает чай. — Она знает, что Хан и Стокман ненавидят её. Бакстера она считает жалким и мерзким — было бы и правильнее, и честнее прекратить его жизнь. Хана она всегда смеряет долгим надменным взглядом снизу вверх. — Она ломает Леонардо пару костей в ноге и так сильно ранит, что едва не отрубает руку. Караи плачет пару ночей подряд. После этого ей всегда трудно отвести взгляд от шрама на зелёной коже — почти замкнутым кольцом чуть выше локтя. — Караи очень хочет дочек Макото и Мей. — Она никогда не мёрзнет. Мурашки бегут у неё по коже от двух вещей: его голоса и слова «честь». — Караи с гордостью носит имя Фут. Она не всегда одобряет действия клана, но ей нравится быть продолжительницей дела любимого отца. — Караи прячет под одеждой засос. Она смешно боится, что водолазка в бою порвётся и посиневшая кожа откроется всем. — Когда Хан и Бакстер Стокман бросают её и Чаплина в падающем с неба Пекине и им удаётся спастись, она заходит к отцу доложить, что выжила, и вдруг замечает облегчение на механизированном лице Шреддера. Ему не безразлична её жизнь. — Она неотрывно следит за восстановлением человеческого тела Ороку Саки для учителя утрома Ч’релла, после того как черепашки взрывают его. Она борется за здоровье отца. — Караи с удовольствием тренируется — иногда до восьми часов в день. Она с упоением обустроила тренировочную в собственном доме. Караи до изнеможения разучивала трудные приёмы — пока наконец не получалось. Но никогда не хвасталась. — В детстве Караи была жаворонком. Валилась с ног в восемь вечера, а в пять утра уже читала, гладила одежду или отрабатывала упражнения. Ей нравилось слушать только-только проснувшихся птиц. Она и подумать не могла, что основная её работа будет происходить в разгар ночи. — У Караи много переломов, ушибов, растяжений и шрамов. Только Леонардо знает, откуда у неё едва заметный след катаны на шее. Это был единственный раз в её жизни, когда она почти наложила на себя руки. — У Караи три года живёт рыжий кот. Только хвост у кота чёрный. Си часто спит у неё в ногах — даже ступни болят меньше. Си очень старый, но Караи всё равно дарит ему любовь. — Всего однажды Караи безнадёжно, навзрыд плачет под дождём — в час ночи у закрытой до семи утра круглосуточной аптеки. У неё сломано два ребра, обожжена щека и порваны связки на запястье. А ей нужны пластыри — она опять до кровавых волдырей натёрла ноги. — Караи целых полчаса смотрит «Тома и Джерри» в открытом окне третьего этажа с крыши противоположной пятиэтажки. Ей непонятно, но смешно. — Караи закрывает веки — боль уже начинает крутиться в висках. Она думает, что у неё нет ни времени, ни права красить эти веки тенями. Она пять минут стоит напротив отдела косметики и смотрит на сиреневые тени с блёстками. — Караи сдержано радуется октябрю и украдкой проносит домой ало-золотой лист. Он находит себе место на стене над катаной. — Временами Караи ощущает себя счастливой.