Собственник

      — Не ходи, — звучит слегка резкий мужской голос, принадлежащий солдату, сидящему на жесткой кровати.       Он складывает руки в замок, при этом опираясь локтями о колени, и в упор смотрит на девушку, стоящую у окна в одной лишь белой рубашке, что была ей велика. Так, что почти сползала с хрупкого на первый взгляд женского плеча и доставала чуть ли не до колен. Пик тихонько смеется, развернувшись, и садится на невысоко расположенный подоконник. Твердый угловатый камень холодит ступни ее ног, поэтому она как можно быстрее отнимает их от пола и слегка сжимается, когда чувствует пробирающую до самых костей дрожь. Мужчина едва слышно поднимается со скрипучей постели и неспеша подходит к ней, заглядывая в окно, где уже давным-давно собралась тьма, опуская на землю ночь и зажигая на небе маленькие фонарики.       — Ты же знаешь, — она заглядывает в потемневшие глаза напротив и мягко обвивает напряженную шею Зика двумя руками. — Мы с ним только приятели. Ничего больше.       Ее слова, вопреки всему, его ничуть не убедили. Он лишь хмуро обводит Пик взглядом и кладет руки на ее талию, чуть сжимая пальцы. Пик же снисходительно, нежно улыбается и тянет его вниз, оставляя на губах Зика легкий поцелуй, и тут же отстраняется.       Учитывая их преступно ненормативный график службы, оставаться наедине, вдвоем, они могли не так уж и часто. «Вы всегда думаете только одним местом», — шутливо раз за разом повторяет Пик, спустя продолжительное время оказавшись с ним в одной постели. На это Зик лишь издавал нечто на подобии звериного рыка.       — Не верю, — Зик утыкается носом в ее волосы и протяжно вдыхает холодный воздух через несильно сжатые зубы, будто сейчас же непременно задохнется.       — Ну же, — Пик в ответ запускает пальцы обеих рук в его светлые волосы и крепко прижимается к обнаженной груди. — Не будь таким ревнивым.       Ее порой несказанно удивляло такое отводимое ей количество внимания с его стороны. Ей-богу, не сбежит же она взаправду! Несмотря на это, Зик все по-прежнему вел себя слегка вызывающе и даже несколько агрессивно воспринимал контакты его девушки с другими парнями. Вымещалась злость, конечно же, на самих виновниках его приступов ревности. Те долго ходили с разбитым лицом. Изредка доставалось и Пик, но уже в постели.       — Зик, — она отстраняется и обхватывает его голову двумя руками, по пути плавно стянув его очки и отложив в сторону, — право же, нельзя быть таким собственником. — Пик заглядывает ему в глаза.       Йегер лишь протяжно вздыхает и несильно стукается с ней лбом, прикрыв глаза. Он понимает, что это уже доходит до абсурда, но все-таки не хочет ее никуда отпускать. Не хочет и не отпустит.       — Я тебя не пущу, — спустя некоторое время бормочет Зик.       Его слова звучат в вязкой тишине слишком громко и режут по ушам, совсем привыкшим к безмолвности, но отчетливо ясно дают понять, что никуда она не пойдет. Возможно, после этого ее будут считать плохим другом, ведь сейчас ее товарищу нужна поддержка, как никогда в жизни. Однако... Она не может чувствовать стыда за свой поступок. В конце концов, это не ее решение. Решение принадлежит ее заведомо мужу. Зик до конца их и без того короткой жизни вряд ли позволит ей оставить его хотя бы на пару секунд. Честно признаться, она и не собиралась.       Пик вновь улыбается и спрыгивает с подоконника. Она без лишних слов влечет мужчину к постели: уже довольно поздний час. Девушка призывает его лечь, а затем и сама опускается на твердый матрас, сразу же оказавшись в крепких объятьях Йегера, сильнее прижавшего ее спиной к своей груди. Пик четко ощущает теплое дыхание на своей шее и прикрывает усталые глаза, расположив свои теплые руки поверх его холодных, согревая.       Быть может, ей когда-то просто не повезло его встретить. Но все это, должно быть, пустые предрассудки.