Тигр

      Когда они зашли в квартиру, Ацуши не знал, куда себя девать, ведь в облике человека он пробыл от силы минут 15, а потом сразу же убежал сверкая пятками. После того как Акутагава прошел в дом, по звукам Накаджима понял, что он на кухне: был слышен звон стаканов, автоматического чайника и ещё какой-то шорох.       Сняв обувь, детектив прошел до порога гостиной и вдруг на него нахлынули воспоминания, что было в тигриной форме. Хоть и ничего такого не происходило, но было стыдно за своё поведение, да ещё и пару минут назад он мурчал от ласк, словно кот. Кошмар, но он же мог управлять собой, почему он не остановился, а поддался инстинктам? А если бы Рюноске напал, это было бы фиаско…       Когда Акутагава зашел в гостиную, перед ним предстала картина: Ацуши, смотревший в одну точку, а на лице читалась грусть, печаль и стыд. И тут до мафиози дошло, что именно там лежал Накаджима, когда был тигром. Он поставил кружки и подошел к детективу; приобняв его за плечи, Рюноске сказал:       — Такими темпами ты просверлишь там дыру. — на эти слова беловолосый обернулся. — Давай лучше попьём чаю? — тогда Ацуши кивнул и взял кружку с ароматным чаем и сел на диван.       Рюноске же тем временем сел в своё кресло. Он думал о всех событиях, что произошли сегодня и о том, что он увидел пару секунд назад, и с этими мыслями он погрузился в раздумья.       Спустя какое-то время детектив расслабился, если посмотреть, то он весь день пахал, а вечером, когда уже он думал, что настало время отдыха, его вытянули на задание. Если честно, единственное, о чем мечтает детектив — это одеяло и сон.       Но что-то опять его отвлекло… и это Расёмон: он медленно подполз и положил что-то на подобие головы на колени Накаджимы. Детектив сначала удивился, но, прикоснувшись к тьме, он почувствовал, что оно ответило на касание и как-будто урчит или рычит. И Ацуши так увлёкся поглаживанием этого «нечто», что сам не заметил, как уснул.       Пока Рюноске был в прострации, он успел ощутить нечто тёплое и приятно. Он настолько погрузился в эти ощущения, что, когда они прикатились, он был крайне недоволен. Когда же он открыл глаза, он увидел сопящего Ацуши, рука которого лежала на РАСЁМОНЕ! Но спящие лицо Накаджимы было очень милым и беззащитным, а на голове красовались ушки и был виден хвостик. Акутагаве показалась эта ситуация столь правильной, что проскочила мысль: «Вот бы это длилось вечность.» Но так нельзя: жизнь идёт дальше, как бы это ни было печально.       Положив Ацуши в горизонтальное положение и накрыв его тёплым пледом, мафиози вышел из гостиной, потушив свет. Так как было ещё не слишком поздно, можно было заняться документами.       Спустя какое-то время Рюноске лёг спать, но не успел он уснуть, как услышал шаги: это точно не был человек. И тут Акутагава увидел во тьме гетерохромные глаза, золото медленно перетекавшее в цвет сирени. Тигр медленно подходил к кровати. Хоть это и был опасный хищник, Рюноске не чувствовал страха — он лишь был заворожен этими глазами и белой, как снег, шерстью. Подойдя к кровати очень близко, он запрыгнул на неё и выжидающе посмотрел на хозяина обители, и, не почувствовав ничего опасного, он подошел ближе и лёг с боку от брюнета. Посмотрев ещё пару минут на тигра, он лёг на кровать, повернувшись к зверю лицом; он не удержался и приобнял этого пушистого зверя.

Утро

      Когда Ацуши проснулся первым, то он увидел Акутагаву, который трогал его волосы! И всё, что мог сделать детектив, — это вздрогнуть и слегка покраснеть.       — Акутагава-сан, а… а сколько время? — в этот момент детектив не мог не смотреть на мафиози — это было бы нереально.       — Где-то без двадцати восемь. — проговорив Рюноске, всё так же самозабвенно касаясь его волос.       После этих слов Ацуши медленно поднял свою белокурую голову и, посмотрев своими яркими глазами на хозяина квартиры, сказал:       — Может, позавтракаем, ведь я же обещал вам, что поем с вами с утра. — лицо его окрасилось ещё больше: можно уже было устраивать дебаты на тему «какой оттенок красного на лице Ацуши!»       Рюноске молча встал, сказав напоследок:       — Ванная комната прямо и налево — первая дверь. — единственная мысль была: почему он не можт просыаться так каждый день, просто лежать и ничего не делать.       Накаджима пошел в ванную умываться. Комната была в синей плитке с голубыми пузырьками, раковина молочно белого цвета. На самом деле, ванная комната была не особо большая: в левой части находилась темно-синяя почти чёрная, душевая кабинка со всеми принадлежностями. С правой стороны ничего необычного: зеркало, полотенце, плакат с какими-то корейцами (ВиГуки)… «Стоп. Что?» — пронеслось в голове Накаджимы. Протерев глаза, он снова посмотрел на то место, где должен был быть плакат. Но ничего не увидев, опять поднял руки и протер глаза. «Показалось.?» — недоуменно спросил вслух у самого себя же. Приведя себя в чувства, Ацуши подошел к раковине, включил холодную воду и приступил к умыванию. (Соавтор: боже, Автор-сан, прости за корейцев, но… Я ВЕДЬ КОРЕЙЦЕВ ТАК ЛЮБЛЮ. Автор: *вздох* арми, арми. Кому интересно так же повезло? Бета: *синхронный вздох с автором, потрепал соавтора-сана по голове* еще один…)       А пока Ацуши был в ванной, Акутагава занялся завтраком. Он приготовил самое простое: омлет с рисом, кофе и салат — простенько, но со в кусом. Когда беловолосый прошел в кухню, в нос ударил запах вкусной еды, а, когда он её увидел, был готов слюни пустить, но сдержался. Сев за стол и съев кусочек омлета, он готов был заплакать: это был самый вкусный омлет в его жизни. Рюноске, конечно же, заметил это изменение и спросил:       — Невкусно?       — Нет, наоборот, очень, впервые пробую столь вкусный омлет. — и на этих словах он пустил слезу.       И брюнет не придумал ничего лучше, чем просто стереть слезу и потрепать голову. Он добавил:       — Если так вкусно, то съешь всё — ничего не оставив.       Ацуши не мог понять, почему Акутагава так нежен с ним. Обычно они дерутся, вгрызаются друг другу в глотки. А сейчас Рюноске так мил, что невозможно, так страшно, если он ему довериться, а он его предаст. Нет, лучше не вестись на это… а если это не ловушка? Почему влюбляться — такой геморрой? Да, он влюблён в самого опасного мафиози Йокогамы, можете не аплодировать — сам знает. «Но если у меня будет взаимная любовь, нет, на это даже не стоит рассчитывать, и точка.» — пронеслось в его голове.       Когда завтрак был полностью съеден, Накаджима пошел в прихожую; надев ботинки, он встал и сказал:       — Спасибо, за завтрак и за то, что позволили переночевать. — на этих словах Ацуши залился краской. — Что же, мне пора. До свидания, Акутагава-сан.       Но его резко остановила рука, не дав открыть дверь.       — Ацуши, давай завтра устроим прогулку? — можно было заметить, что в его глазах читалась надежда, и Ациши не мог ей не ответь:       — Я не против, у меня всё равно нет никаких планов на завтра.       На этих словах они попрощались и договорились, что встреча будет ровно в 11 возле парка.