Полоса

      Полоса. У каждого она своя. Каждый видит и слышит это слово по-своему. Каждый переживает свои чувства, а возможно боится за чужие. У каждого живёт внутри своё волнение, которое вызывает один человек, или же, одно слово. Многие боятся людей. Многие боятся говорить важные слова, но ещё большее количество людей боятся сказать важные слова важным для них людям. У каждого человека внутри, помимо волнения, живёт своя полоса. У кого-то она ведёт вверх, у кого-то - по наклонной вниз. У некоторых людей она переплетается сама с собой и завязывается в узел без возможности продолжить свой прежний путь. У кого-то она летит со скоростью света из крайности в крайность. У каждого по-своему.       Для мрачных людей их полоса - чёрная. Для ярких и весёлых - белая. А для целеустремлённых и непобедимых - взлётная. Кажется, что взлётная лучше остальных. Кажется, что на ней проще. Кажется, что удобнее. Кажется, что быстрее. Кажется...       Есть, правда, один нюанс. Чёрная и белая полосы длятся бесконечность. Лишь иногда подменяя друг друга. А вот взлётная это совсем другое. С ней человек пропускает мимо глаз чёрную и белую. Летит только вверх. Выше. Выше. Выше... Не думая о других. О семье. Думая только о себе. Но забывая, что даже если и долететь до космоса, то в космосе дышать нечем, а мягкой посадки ему никто не обещал. Каждый лётчик, который посвятил себя своему делу, рано или поздно разбивается...

***

      Пятница. 02:53. Хрустальные капельки воды бьются о крышу многоэтажки, в которой прямо сейчас, словно маленькие и беззащитные мышата, в своих квартирках прятались люди в надежде переждать ливень, который и вовсе не собирался прекращаться. Жители этого малоизвестного райончика Санкт-Петербурга уже давным-давно сладко сопели, придумывая или же досматривая свои необычные сны. Но спокойно спали сейчас далеко не все. Всё-таки одно из нескольких сотен окошек горело тёплым жёлтым светом люстры. Тут лишь два варианта: либо хозяин квартиры до сих пор не удосужился лечь спать, либо же боится темноты и спит со включённым светом до чёртиков боясь, что как только он выключится на него нападёт ужасный монстр из под кровати.       Конечно же монстров никаких не было. Хотя, сейчас для владельца этой квартиры - Димы, всё же был один монстр. Слишком заигравшийся в игры на приставке ночной монстр. Антон - это то самое чудовище, которое во-первых постоянно выигрывало у Димы любой матч, а во-вторых - Дима вообще-то хотел спать. Но Антон категорически отказывался заканчивать столь увлекательное занятие. Дима хоть снаружи и казался спокойным и уравновешенным человеком, но всё же любое терпение, даже самое крепкое, рано или поздно просто непросто лопается. Так вот у Димы, кажется оно уже лопнуло час назад, поэтому ни капли не сомневаясь в своих столь резких и, возможно даже хамских действиях, выталкивает своего засидевшегося друга из своей квартиры. Нет, вы не подумайте. Играть в приставку с Антоном Дима любит, но до трёх ночи - это уже перебор...       — Всё, братан, давай, до связи, — пропихивая друга через дверной проём настаивал Дима, даже не вслушиваясь в что-то наподобие слов от Антона. — До связи, я сказал! — Позов сделал голос громче, когда Антон начал упираться руками и хватался за всё подряд, лишь бы его не выталкивали из квартиры. — Да иди ты уже! — Крикнул наконец Дима, резко выталкивая Антона руками и тут же захлопывая дверь.

***

      1995 год. Сентябрь. Двенадцатилетний мальчик сидит за столом, играясь с плюшевым медвежонком, которого ему подарил отец сегодня утром, когда уходил на работу. Мама весело что-то напевая готовит вкуснейший ужин для всей семьи, боясь не успеть к приходу мужа. На улице тем временем было яркое солнечное утро. Мальчишка Арсений уже было хотел оставить своего мишку и побежать гулять во двор, но тут же его окликнула мама.       — Арсюша, пора обедать! Иди сюда скорее, дорогой! Остынет же! — закончив свою фразу она устало пошла в комнату.       Мама всегда готовила отменно. Иногда Арсению казалось, что все женщины по маминой линии умеют отлично готовить. Он думал, что это уже передаётся генетически. Возможно он был прав. Помимо прекрасного навыка приготовления блюд мама отлично шутила, часто подкалывала сына, могла быстро, буквально парой словечек разрядить давящую на мозги ситуацию. Одним словом она была яркая. Об отце же такого не скажешь. Весь с головой погрузился в работу. Ведёт свой бизнес. Уж слишком нервный был последнее время. Часто срывался на мать, да и на маленького Арсения, которому было всего-то двенадцать. Для Арсюши, как и для мамы каждый скандал заканчивался плачем и ненавистью к самому себе от своей же слабости. Но несмотря на такое поведение отца, Попов младший и его мама всеравно любили его.       После того, как Арсений управился со вкуснейшим ужином он увидел в дверном проёме заплаканную мать. У неё сбивалось дыхание, казалось с каждой секундой она вдыхает всё меньше и меньше и вскоре и вовсе не сможет дышать и задохнётся. Она закрыла лицо руками и села на корточки. Было видно, что всё тело сейчас было в немом крике, но мальчишка и вовсе не понимал что случилось. Единственное что он сейчас понял, так это то, что маме нужна поддержка. Попов подбежал и обнял её. Мама обняла его в ответ и начала говорить сквозь слёзы.       — Арсюш... Твоего папы больше нет. Он не вернётся с работы... — мама понимала, что сын уже достаточно взрослый чтобы принять такую информацию. Она знала, что сын хоть и послушный, возможно его можно даже назвать паинькой, но всё же он сильный. Нет, не физически, а морально, а это уж куда важнее сейчас, нежели огромные мышцы. — А я знала. Всё это из-за успешного бизнеса. Все на него покушаются. Всё в этом мире из-за денег... — проговорила мама, пытаясь не обращать внимание на ручей слёз, который тёк из её глаз, полностью закапываясь в себе.       Мама уже в который раз заливается слезами. У мальчика стоял ком в горле от пережитой ситуации. Он не знал что с ним. Не знал что будет дальше. Просто напросто сейчас рухнуло всё. Буквально всё. Внутри пусто. Он приложил руку к сердцу. Лишь его удары оповещали что под его кожей что-то ещё осталось кроме костей и мяса. Оно колотилось с такой силой, что у мальчика отдавало в ушах со звоном. Арсению было ясно сейчас только одно. Такое с ним впервые в жизни. Ему больно... И, кажется, что это не ранка, от которой через месяц не останется и следа, а это то, что никогда не заживёт. Это то, чего он так боялся всю жизнь. Это то, от чего бегут все. Это то, от чего останется шрам на сердце на всю жизнь...       Сейчас сил хватило только на одну фразу.       — Мам, я отомщу, обещаю.

***

      Наши дни. 19:23. В престижном районе Санкт-Петербурга в просторном особняке Арсения Попова, оформленном в светлых тонах, владелец участка сейчас сидит за рабочим столом и пытается вникнуть в суть написанного на очень важных бумагах, что удаётся весьма сложно после трудного рабочего дня. Попову сегодня уже не хочется ничего, естественно, кроме сна. Сладкого сна, которого он уже не видит вторые сутки из-за столь напряжённой обстановки с собственным бизнесом. Уж так получилось, что умом Арсений пошёл в отца. Вырос, так называемый бизнесмен. Попов отлично справлялся с поставленными ему задачами и всегда добивался своего. Попов старался не особо выделятся из толпы. Особняка ему достаточно. Ему уж очень не хотелось повторить судьбу своего отца и быть убитым из-за своей процветающей работы или же ещё хуже — из-за денег. Ему сейчас тридцать шесть. Для своего возраста он зарабатывает в три раза больше чем средняя зарплата в стране. Но несмотря на то, что он действительно богат, он не чувствует себя счастливым. Он привык уже что он одинок. Он и толком не знал что такое взаимная любовь. Было в его жизни лишь разочарование.       Арсений, чтобы хоть как-то расслабиться притягивает к губам кружку со свежезаваренным кофе. Никакого молока. Исключительно горький кофе. Только он спасает мужчину от столь сильного желания погрузиться в сон. Это уже была, кажется, третья кружка за сегодняшний вечер. Честно сказать, Попов уже сбился со счёту. Хотя, вряд ли он вообще считал. Он живёт по своим принципам. Один из них звучит так: "Хочешь — забирай. Не хочешь — тоже бери, потом пригодится". Странно, конечно, но друзья его жадным не считали, но Попов тут явно упустил один момент. У него не было друзей.       Вдруг разрезает гробовую тишину телефонный звонок, Попов проливает на себя кофе и злостно смотрит на неумолкающий телефон. Оценив все масштабы трагедии Арсений приподнимается из кресла, взяв телефон со стола и тут же отвечает, внимательно выслушивая мужчину на том конце провода, усаживаясь по-удобнее на мягкий бежевый диван.       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, это я, ваш...       — Да, мой частный детектив. Я тебя узнал по голосу, — с раздражением язвит Попов, перебивая своего собеседника. — Выкладывай быстрее, что там у тебя.       Дразнить Попова рискованно. Взрыв его страстей может потрясти вселенную, но, если взрыва не произошло мгновенно, можете считать себя победителем. На этот раз Арсений сдержался, не спеша отпил кофе, потом вежливо обратился к мужчине:       — Извините. Так вот, я тут поработал над вашим делом уже месяц. Кажется не зря.       — Ты выяснил кто был убийцей? — с напором напрямую спросил Арсений.       — Хорошо. Кража или убийство, в данном случае это не имеет значения, но вы в первую очередь должны помнить, что являетесь представителем искусства, а не науки. Роль науки в раскрытии преступления бывает значительной и эффективной, но она занимает лишь небольшое место в деятельности частного детектива, который стоит выше науки. Любой человек средних способностей может научиться обращению с кронциркулем, фотоаппаратом, микроскопом, спектрографом или центрифугой, но он просто-напросто является слугой следствия. Научное расследование, каким бы оно ни было выдающимся, даже блестящим, никогда не может сравниться с внезапным озарением, приходящим к детективу и иногда вызванным лишь услышанной интонаций или замеченным мимолетным взглядом…       — Что же за озарение? — уже с интересом спросил Попов, поглядывая на часы       — Знаете, есть один протрясный человек. Неул Пьер. Занимался одним из самых сложнейших дел. Он просто гений слежки, хоть и работать предпочитает в одиночку. Я беседовал с ним по этому поводу, собственно, было легко выяснить, что он и сам не знает секрета своего высочайшего мастерства. Это несознательная и неконтролируемая работа мозга, хотя Пьер — человек незаурядного ума. Это практически неуловимое качество, которое скрывается на глубине нервной системы, скорее всего, конечно, в черепной коробке, но даже от той информации, что существует это качество, увы, но уловить его и забрать себе удаётся лишь единицам. Он говорит, что каким-то чутьем в неуловимую долю секунды вдруг осознает, как поступит в тот или иной миг объект его слежки. Не то, что тот сделал и делает, а именно то, как он еще лишь намерен поступить. Пьер хоть и может научить одного из своих подданных всему, что знает и умеет сам, но вы никогда не достигнете его уровня, если в вас не заложены те же самые качества. В общем, я попросил помочь мне с делом того самого мистера Пьера. Он работал прямиком из Франции.       — Что же вы там накопали? — интерес Арсения рос с каждой секундой. Его мозг уже как двадцать четыре года хочет узнать лишь одно.       — Андрей Шастун. Именно он двадцать четыре года назад. Собственно, в 1995 году и убил вашего отца — Сергея Попова. Убийство было, естественно намеренным. Причём, как стало известно позже вашего отца ещё и обокрали на крупную сумму денег. Скорее всего, он возвращался домой со своей зарплатой. Возможно, что это была и не зарплата, а просто напросто огромная прибыль денег, составляющая более пяти тысяч долларов. Правда есть один нюанс, Арсений Сергеевич, — мужчина сделал паузу, обдумывая свою речь. — Дело в том, что он скончался ровно месяц назад от сердечного приступа. Увы, но как вы хотели не получится отомстить. Он ведь уже мёртв. Но я также спешу вам сообщить, что у него есть сын, он пока что, на радость вам жив. Это Антон Шастун. Живёт в Санкт-Петербурге. Адрес скину в SMS. Геолокацию тоже вы получите в кратчайший срок. До связи. — звонок был сброшен.       Ехидная улыбка, горящие ненавистью глаза, всё это говорит о том, что Арсений добился своего. Он ждал этого двадцать четыре года. Он нашёл то, чего так долго ждал. Впервые за двадцать четыре года он по-настоящему счастлив.

Месть свершится...

Он дождался.