Последний Принц Узумаки

      Утром, после завтрака, Сакуя выдала мне с Карин свиток контракта призыва, который мы тут же подписали. Затем нам всем устроили экскурсию по территории этого огромнейшего храма-дворца, а Курама всё это время не отходила от своей матери и на пару шагов, что было вполне объяснимо. Закончили мы эту импровизированную экскурсию часам к четырём, а после позднего обеда ко мне пришла Сакуя. В её руках была какая-то коробка.       — Наруто, я обдумала твои силы и способности после чего решила чему в первую очередь буду тебя учить, а остальными направлениями будем заниматься параллельно и увеличим интенсивность тренировок через несколько месяцев… — на этом она прервалась на несколько секунд задумавшись, а затем продолжила. — Ты любишь рисовать? — я не понял зачем она спрашивает это у меня, но ответил.       — Да. Правда рисовал я не часто и уже очень давно, и получалось у меня средне. — после чего она открыла коробку с красками, кисточками и остальными принадлежностями для рисования.       — Вот как. Наруто, ты же хотел повысить свои умения в гендзюцу? — я кивнул. — Я научу тебя этому, а также обучу Иллюзиям Кицуне. Они немного отличаются от обычных гендзюцу, но гораздо сильнее. Кроме того их можно накладывать на область, а не только на отдельного человека. А твои глаза тебе очень помогут во всех аспектах наложения этих иллюзий. Для их создания нужно хорошее представление и воображение, а рисование поможет тебе легче научиться представлять и создавать. — пояснила Сакуя.       — А если у меня не будет получаться отлично рисовать? — спросил я.       — Не бойся, лисёнок. — «Хм. Она так иногда называет Ку. А ещё, она меня с Карин и матерью тоже, в какой-то степени, считает своими детьми, а не просто дальними родственниками. Ну, учитывая её долгожительство и нашу связь с Курамой, то это не так уж и странно.» — Если ты не сможешь отлично рисовать, то не все мы хорошо рисуем. Например, Ичи рисует не так уж и хорошо, а когда начал, то на его рисунке я лису от стола со странными отростками, коими были хвосты, не могла отличить. — я после этого не сдержался и рассмеялся, а Сакуя меня поддержала. — Но всё равно он очень хорош в самих иллюзиях, а сейчас, если потребуется, он сможет нарисовать хорошие рисунки. — с улыбкой добавила Сакуя.       День подошел к концу довольно быстро. Я рисовал… много рисовал… очень много рисовал… Поначалу это были карандаши, потом краски, а что я только не рисовал… Хоть я давно этим и не занимался, но получалось довольно сносно. Сакуя тоже рисовала. Вначале небольшие наброски карандашом, а потом продолжала красками. С девочками мы встретились на ужине. Они тренировались отдельно с наставниками, что им выделила Сакуя. А сразу после ужина мы пошли дальше рисовать, но в этот раз к нам присоединились и мама с Курамой и Карин. Ближе к одиннадцати часам мы закончили и теперь у нас есть картина, нарисованная Сакуей, а на ней изображены: я, Сакуя, мама, Ку, Карин и ещё одна восьмихвостая кицуне очень похожая на Сакую и Ку. На все наши вопросы о том, кто эта Кицуне, Сакуя отвечала, что это пока большая тайна и сюрприз для нас всех. И мы должны быть терпеливыми, чтобы всё узнать. Наша картина теперь украшает стену гостиной, где мы вчера разговаривали с Сакуей, а на следующий день она меня снова забрала с собой.       — Ну что же, сейчас я тебе кратко объясню всю суть. — дождавшись моего утвердительного кивка она продолжила. — Наши иллюзии — это не просто гендзюцу, они — это искусство, недолговечное, дурманящее разум искусство. Есть музыка, скульптура, театр, живопись, танцы и ещё много чего другого, а главное во всём этом — это сама природа. Ведь в ней сокрыто больше всего прекрасного и в тоже время неизвестного. Это всё часть наших иллюзий, которые ты будешь постигать, а я тебе в этом помогу. — я уже хотел задать вопрос, но она меня опередила. — Девочки тоже этому будут учиться, но позже, когда чуть более преуспеют в том, чем они сейчас занимаются. Так, на чём я остановилась? Ах, да. Шаг за шагом, по крупице, я буду учить тебя. Тонко, словно невидимой паутиной, вплетать наши представления реальности и умения в твоё представление мира и сознание. Иллюзиям Кицуне невозможно обучиться за пределами этого места и, если ты не являешься кицуне или их потомком. Поначалу может ничего не получаться, но с каждым разом твоё мастерство будет расти. Без единения с природой ты не сможешь представить ни одного образа. Каждое утро мы будем начинать с медитации, ощущать, как просыпается всё живое в округе, как первые лучи солнца касаются твоей кожи, как ложится на траву и листья роса и так далее. А ещё, это поможет тебе в будущем при освоении искусства управления энергией природы. — с каждым словом Сакуи мне все больше хотелось научиться этому, а каждая её фраза зачаровывая меня.       Весь оставшийся день мы провели за рисованием, а рано утром следующего дня меня разбудила Сакуя. Даже как-то странно было видеть её так рано на ногах. Солнце ещё не взошло на небосвод, но уже вот-вот готово было показаться из-за горизонта. Я быстро умылся, оделся и вышел к Сакуе. Мы пришли на небольшую поляну рядом с речкой недалеко от города. Тихое журчание ласкало слух, птицы ещё не проснулись, лишь изредка было слышно уханье сов, которые возвращались с охоты. Мы остановились на краю поляны, между речкой и лесом.       — Наруто, сегодня мы начнем то, о чём я тебе вчера рассказывала. Ты будешь объединяться с природой, а самое главное — сейчас самое подходящее время. Скоро всё вокруг начнёт просыпаться. Твоя главная задача, как можно детальнее запомнить все свои ощущения, которые почувствуешь за всё это время. А сейчас я пойду по своим делам, а когда придёт время я приду за тобой. — сказала Сакуя и улыбнулась.       Я тоже ответил ей улыбкой, после чего она развернулась и пошла вглубь леса. Я сел в позу лотоса, закрыл глаза и прислушался к журчанию речки. — «Какой прекрасный звук рождающий покой на душе…» — непроизвольно представил себя одним из бурлящих потоков бурной горной реки, который разбивается об камни, разлетается на тысячи капель, а затем собирается вновь и продолжает своё течение к долине. Где-то недалеко в лесу зазвучала птичья трель, лёгкий ветерок заставлял листья деревьев шуршать, дополняя звуки ручья и птиц, создавая неведомую мне мелодию. Неподалеку кто-то зашуршал листвой в кустах, ветер развивал мои длинные волосы своими нежными касаниями, первые лучи солнца коснулись моего лица и я открыл глаза. По небу плыли пушистые облака, немного окрашенные теплым желтоватым светом. На душе было так легко и умиротворённо… Я чувствовал себя отдохнувшим, будто заново родившимся. Я ещё никогда не встречал рассвет так… Каждой клеточкой своего тела ощущая просыпающуюся природу… Это действительно прекрасное чувство! Хоть я раньше и медитировал на природе, но не очень задумывался об окружающих меня звуках и вещах в те моменты. Такого разнообразия чувств, свежести и ощущений я ещё никогда не испытывал. Я старался запомнить всё, что почувствовал и представил за время пребывания на этой поляне…       Вдруг меня кто-то начал легонько тормошить и я открыл глаза. — «Пора вставать, соня.» — нежным голосом произнесла Сакуя. Я открыл глаза и осмотрелся. Сейчас я лежал на траве и смотрел на улыбающуюся Сакую. Похоже я настолько погрузился в свои ощущения и наслаждение, что даже не заметил, как заснул. Сакуя спросила про мои ощущения, я ей во всей красе и описал их. Она только попросила в следующие разы не погружаться так сильно в свои ощущения, ибо я ещё не готов к обучению использованию энергии природы, а сегодня я почти дошёл до её сбора в своём теле, что могло закончиться довольно печально, если бы она меня не остановила.       На обратном пути мы встретили тренировавшихся девочек, которые помахали нам ручками подзывая к себе. Улыбнувшись мы подошли к ним и поздоровались. Я немного потренировался с ними, после чего мы с Сакуей отправились завтракать, а девочки продолжили утреннюю тренировку, так как они уже позавтракали. После завтрака Сакуя повела меня в сад, где у нас были занятия музыкой. Я не знал, что мы будем делать, т.к. я даже в руки не брал ни одного музыкального инструмента. Но Сакуя обещала научить меня играть на многих инструментах, даже если у меня будет получаться не очень хорошо, то я всё равно должен хоть немного уметь на нём играть. Это всё было для того, чтобы я лично прочувствовал каждый звук того или иного инструмента и смог понять их гармонию звучания.       Когда мы пришли, на стоящем там столе уже лежало множество музыкальных инструментов. Подойдя к столику Сакуя начала рассказывать про каждый из них, было очень интересно и познавательно, хоть я и знал кое-что про музыку и инструменты, но мои знания в этой области были довольно скудны. Сначала я не мог выбрать инструмент, который стал бы для меня первым, но в итоге выбрал бамбуковую флейту. Как бы я ни старался, у меня ничего не выходило, а Сакуя посмеивалась надо мной. Чуть позже она подсказала мне, как правильно нужно держать инструмент и как следует выдувать воздух. Она пока не заставляла меня учить ноты, а сидела рядом со мной с точно таким же инструментом. Сакуя играла какую-то мелодию, а затем разбивала её на части, рассказывала мне о них, а я повторял. Но позже мне обязательно нужно будет выучить ноты. Так мы и прозанимались до ужина…

***

      Прошло почти два месяца с момента, как мы прибыли сюда. Каждый день я проводил свои стандартные тренировки и учился чему-то новому. Каждое утро мы отправлялись на ту поляну, где я наслаждался своими ощущениями и запоминал их. Затем проводил двухчасовую тренировку с клонами. Кстати о них. Я переработал свой способ тренировки с ними. Теперь они отрабатывают то или иное действие около пятнадцати минут, а потом начинают развеиваться по одному через каждую минуту. Таким способом они увеличивают КПД и скорость обучения благодаря частому повышению знаний и умений, что получают вместе со мной и клоны от развеивания одного из них. В некоторых случаях ко мне присоединялась Сакуя, девочки или ещё кто-нибудь из ёкаев. После этого завтракал и отправлялся на учёбу. Каждый день мы посвящали чему-то одному, чтобы я хорошенько запоминал и усваивал каждый звук или рисунок, и именно из-за этого Сакуя запретила мне в первое время использовать более одного клона для скорейшего обучения всем видам искусства. И этот клон обязательно должен был заниматься тем же делом, что и я.       Мы рисовали, лепили и обжигали глиняную посуду, я учился играть на бамбуковой флейте. Шо — он был тануки среднего возраста с выразительными глазами янтарного цвета и давал уроки театрального искусства. А Амая — пятихвостая кицуне, с зелёными глазами, алыми волосами и милым личиком учила меня петь. Ещё была некомата по имени Тору, которая учила меня танцевать. На эти уроки приходили девочки и мы довольно часто танцевали в парах. Она имела длинные волосы тёмно-синего цвета, такие же глаза, вздёрнутый носик и тёплую улыбку. А ближе к концу этих двух месяцев к моему обучению искусству и остальному присоединились девочки.       Кроме всего вышеперечисленного, Сакуя начала преподавать мне былую и современную политику и геополитику, экономику, систему власти и управления, много рассказывала о методах подчинения и убеждения. Подробно объясняла, как надо себя вести в той или иной ситуации, чтобы меня слушали и подчинялись мне, при этом не применяя угрозы или силу.       Ещё я конкретно так проанализировал всю доступную информацию о Шарингане, Бьякугане, а также полностью просканировал свой организм. И то, что предстало — мне не очень понравилось, но всё можно исправить и даже усовершенствовать. А всё дело в моих глазах и чакраканалах подходящих к ним, которые были сформированы довольно криво, неравномерно и с повреждениями. Судя по всему пробуждение Шарингана за счёт стресса или сильных эмоций в корне неверно. Ведь учитывая строение моих глазных чакраканалов и их повреждения, то в момент сильного стресса, в моём случае встреча с давно умершей матерью, мой очаг чакры «взорвался» и хлынул большим объёмом в голову, формируя каналы чакры там, где легче всего, а не там, где действительно надо, то есть на волю случая. И судя из описания про кровотечение из глаз при пробуждении Мангекё и исполнении его техник, в попавшейся мне информации в подземелье храма Нака, то такое пробуждение Мангекё Шарингана и особенно обычного Шарингана в корне не верно. И приводит оно к весьма болезненным и неотвратимым последствиям в виде постоянных кровотечений, усталости, повреждений глаз и каналов чакры подходящих к ним, головным болям, ухудшению зрения и т.д.. Из этого всего можно сделать довольно много полезных выводов, чем я и занялся.       Первое: важно ни чем раньше пробуждаешь Шаринган, как написано во всех свитках Учиха, а насколько глазное яблоко, зрительные нервы, чакраканалы вокруг них и внутри них развиты и разветвлены, чтобы использовать способность организма на максимально правильном и доступном уровне.       Второе: всё целиком и полностью зависит от контроля над собственной чакрой. Пробуждать Шаринган следует только тогда, когда система циркуляции в мозге и глазах достаточно развита, а навыки контроля не позволят своей собственной чакре навредить телу и особенно мозгу.       Третье: три томоэ Шарингана достигаются путём выстраивания развитой и разветвлённой системы чакраканалов в голове и глазах, а также всём, что с ними взаимодействует, то есть: в глазном яблоке, веке, зрительном нерве, лобной доли мозга и т.д.. Четвёртое: из-за повреждённых каналов чакры идёт её перерасход для нормальной работы Шарингана и использования техник глаз. Кроме того появляются новые повреждения и идёт неправильное развитие, что обуславливается болями, усталостью, кровотечением и т.д..       Всё это в моём случае ещё важнее, ибо у меня не простой Шаринган и требует он для правильного функционирования гораздо больше чем обычный.       Пятое: с Мангекё Шаринганом нужно быть предельно аккуратным и после каждого использования проводить диагностику, по крайней мере в первые месяцы использования. Для более точных данных и подробной информации нужны дальнейшие исследования и желательно не на мне. Хм. Может Какаши как-нибудь попробовать использовать для экспериментов, если он уже пробудил Мангекё?!       Так что с того момента я довольно тщательно и педантично занялся развитием глаз и всего, что так или иначе с ними связано. Это, в совокупности с моими тренировками, довольно быстро начало приносить свои плоды и с каждым разом Шаринганом становилось пользоваться гораздо легче и совсем не было перенапряжения глаз после долгого их использования, как это было в самом начале.       Курама за эти два месяца наконец смогла привыкнуть к тому, что у неё тоже есть мать и она никуда не денется. Так что теперь она не бегает за ней везде хвостиком и не проводит с ней каждую секунду свободного времени, а и нам уделяет какое-то внимание. Кроме того, она наконец перестала каждую ночь спать свернувшись клубочком у Сакуи под боком, а делает это хотя бы через день. А сегодня, как сказала Сакуя, после долгой отлучки прибудет ещё один из моих учителей — Юя.       Для этого Сакуя устроила приветственный ужин, правда кроме меня с мамой, Карин и Курамы с Сакуей здесь присутствовала только Юя. Она была восьмихвостой кицуне и чем-то похожей на Сакую. Только кончики ушек и хвостиков были золотистого цвета, глаза янтарного оттенка и алые волосы, что были заплетены в тугую косу до пояса. А ещё, она была очень близкой подругой Курамы, в прошлом. Да и самой Сакуи после «потери» Курамы тоже. Юя была самым доверенным лицом Сакуи. Сакуя изобразила Юю на той картине именно потому, что Юя считалась членом их семьи, а теперь и моей. Надеюсь мы хорошо поладим. А сегодня ночью Юя с Сакуей собирались передать Кураме все свои воспоминания связанные с ней.       Ужин прошёл просто прекрасно. Мы общались, веселились, а некоторые даже напились… Спать отправились мы далеко за полночь. В тот момент я ещё не подозревал, что меня может ждать дальше… А в следующие пол года меня ждал действительно АД…       После одного дня отдыха мы продолжили обучение с Сакуей и ещё некоторыми мастерами своего дела. Сакуя также дала нам распоряжение захаживать в её личную библиотеку в свободное время и постигать новые знания. Так что теневые клоны снова очень пригодились, правда больше двух я в библиотеку отправлять не смог. Просто слишком сильно уставал и на мозг сильная нагрузка шла, а ещё и библиотеку в подсознании надо было изучить до конца.       К концу недели к списку моих учителей прибавилась и Юя. Что про неё можно сказать, кроме того, что было сказано ранее? Ну, она «чудовище». Оказалось, что она лучший боец во всём Синтайдзане уже на протяжении семисот лет, если не считать Сакую. Я сначала даже не представлял каких трудов мне будет стоить обучение у неё, особенно в первые недели. Это потом я узнал, что у них невероятная конкуренция. А для ношения титула сильнейшего после их непревзойдённой госпожи Сакуи, необходимо постоянно его подтверждать побеждая претендентов на этот титул. Юя очень много знала и благодаря этому учила меня на уровне Сакуи. Да и времени это давало Сакуе гораздо больше для нормального правления таким городом, его окрестностями и жителями этих мест.       Юя учила меня, что надо наносить один единственный удар, который убьёт врага, ведь второго может и не быть. Это вообще философия сражения всех ёкаев: загнать врага в ловушку, в которой он почувствует свою беспомощность и не сможет сбежать, а потом нанести один смертельный удар. У ёкаев так везде: в бою, политике, жизни, любви… Стиль, отточенный тысячелетиями и реками крови… Бессмертный народ, перенявший от короткоживущих их главное достоинство — адаптацию. Выживает не самый сильный, а самый приспособленный и адаптированный к быстрым переменам. Тот, кто сможет выжить в любой ситуации…       Юя научила меня личному стилю боя Сакуи: «Танец Девяти Хвостов», которому та обучала её и Кураму. Этот стиль был чем-то похож на смесь всех стилей Узушио, но более совершенен и опасен. А его мощь зависит не только от силы и умений пользователя, но и от количества твоих хвостов. Чем их у тебя больше, тем больше у тебя возможностей в бою… Юя также сказала, что когда я заключу кровный контракт, то у меня скорее всего будут появляться хвосты при использовании энергии природы. И я могу сказать точно, каждая из этих женщин убьёт всех Каге за пару минут используя только этот стиль. А если они начнут использовать атакующие техники и техники печатей изначально основанные на энергии природы, то каждая из них сможет, на равных сражаться с Десятихвостым. Мне даже казалось, что нет такого оружия, которым она не умела владеть. Хотя… так оно на самом деле и было…       Я учился у неё обращению со всеми видами холодного оружия и других его видов. А ещё, мы с Юей и Сакуей смогли закончить создание нового стиль боя с Цепями, что они уже давно разрабатывали. А назвали его: «Танец Алых Рек». Ведь Цепи в этом стиле напоминали бушующие и молниеносные реки крови смывающие всех врагов с твоего пути. И да, они тоже могут пользоваться Цепями, но это распространяется лишь на некоторых. Цепи могут пробудить только кицуне, а другие ёкаи не имеют такой возможности. Но кицуне, в свою очередь, могут пробудить их только после обретения шести хвостов и у них они тоже разного цвета. У большинства они золотистые и лишь у единиц из них алые. Точнее только у Сакуи и Юи. У Курамы они тоже должны быть алые, когда она их пробудит. Алый цвет Цепей, в свою очередь, говорит о силе владельца этих Цепей и силе крови, что течёт в нём. А чем «сильнее» кровь, тем ближе они к силе своих прародителей. Именно это обуславливает алый цвет Цепей. Но алые Цепи можно пробудить даже, если ты сначала пробудил золотистые. Для этого необходимо достичь некого порога силы и соблюсти некоторые условия.       Цепи очень грозное оружие, но они постоянно тратят энергию тела или чакру, а это никуда не годится. Даже с невообразимыми их объёмами рано или поздно любого завалят «мясом». Так что после полной доработки этого стиля Юя учила меня, как с минимальными затратами сил, убить максимальное количество врагов, а если учитывать её опыт в этом деле…       К тому же, в течении трёх месяцев, она колола мне курс инъекций ядов. По её словам некоторые ёкаи частенько используют яды, поэтому создали курс инъекций. После этого курса можно не бояться, что меня отравят. И не полагаться в случае отравления только на Кураму. Так что теперь меня никто не сможет отравить. Ну, если только это будут не ёкаи или какой-нибудь псих по типу Орочимару… Они постоянно придумывают что-то экзотическое. А если уж я вспомнил Орочимару, то надо бы сказать про то, что я смог обучиться его приёму — Сакки. Не в совершенстве конечно, но главное — начать.       Мама и Карин тоже тренировались вместе со мной, только их тренировки были куда легче. Курама же подвергалась жестким тренировкам, как и я, но всё же более облегчённым. А ещё, все эти полгода вместе со мной тренировалось сто пятьдесят клонов. Около десятка клонов занимались тем же чем и я: тайдзюцу и кендзюцу с Юей, сюда входил и стиль с Кубикирибочо, а ещё несколько изучали свиток с киндзюцу Хокаге, правда только стихийные техники. А остальные разделились по группам.       Первые отрабатывали все мне известные стихийные техники до автоматизма и уменьшения количества ручных печатей для их создания. Ведь в бою имеет место быть не только момент неожиданности, но и скорость исполнения тобой техник. В бою шиноби с одинаковыми силами победит тот, чья техника достигнет противника раньше. Что я могу сказать про их успехи? Для создания техник высокого класса я складываю не более пяти печатей, а для создания техник классами ниже мне хватает пары, а то и одной. Совсем лёгкие вообще не требуют печатей и их я могу создавать мысленно, хоть от этого будет дополнительное напряжение на мозг и уйдёт чуть больше чакры. Но с моим контролем, родством со стихиями и запасами чакры это не будет стоить мне почти ничего.       Вторая часть клонов отрабатывала на практике все мне известные фуин, барьеры и джуин, что я ещё не успел опробовать, а также делать это всё с использованием крови. С последними двумя пунктами были небольшие проблемы из-за отсутствия подопытных. Просто нельзя было оценить работу джуина, но саму суть постановки я отработал прекрасно. А в обучении с кровью мне очень помогла Сакуя.       Третья часть клонов усовершенствовала Расенган. Мама сказала, что он не закончен и отец хотел добавить туда стихию, но у него не получалось. Я тоже решил попробовать. Что я могу сказать? Хорошо, что я всегда новые техники проверяю на клонах. Так бы без рук остался. Но идеи как реализовать это есть. В первую очередь я мог бы попробовать снова в Сеннин-модо с увеличенными характеристиками тела, когда изучу это искусство. Но для того, чтобы делать тоже самое без вреда для себя и без использования Сеннин-модо, нужно контроль и сродство со стихиями развить ещё больше.       В первую очередь я пробовал совместить Расенган с чакрой футона, т.к. у меня над ним более всего развит контроль, да и родство тоже более крепкое. Совместив Расенган с чакрой футона получилось что-то вроде большого сюрикена, лезвия которого вращаются вокруг огромного Расенгана. Он был огромной разрушительной силы и судя по количеству ветряных иголок при срабатывании техники, что я смог увидеть своими глазами, то она скорее действует как яд на клеточном уровне, не учитывая разрушительную мощь конечно. И именно из-за последнего эффекта «отравления» я не собираюсь пока использовать эту технику лично. Ибо повреждения от техники будут наноситься и мне, хоть и в гораздо меньших объёмах, чем противнику.       Единственным выходом пока является использование нескольких клонов-смертников, что будут использовать эту технику, но в разгар боя клонам будет трудно её применить. А ещё она сразу же была отправлена мной в раздел киндзюцу, как и её вариации с другими Сейшитсухенка. Я не буду использовать их в бою пока не освою Сендзюцу…       Добавив в Расенган чакру катона, он получился очень взрывоопасным. Огненный Расенган при первом же соприкосновении с чем-либо, тут же взрывается, а потом выжигает всё диаметром в десять метров.       А вот с чакрой райтона получилось что-то вроде шаровой молнии. Он обладал очень высокой пробивной способностью. Больше всего мне понравилось то, что этот «шарик» летал на очень высокой скорости, хоть и на не очень большое расстояние, и управление им стоило больших трудов. Но его пробивная способность с последующим действием были очень сильны. Попробовал его метнуть в манекен. Прошило насквозь и очень сильно его подпалило в месте попадания, после чего по всему манекену прошлись разряды молний. Это значило, что после попадания техники в противника, даже если она его не убьёт, то сразу после этого тело противника парализует мощным электрическим разрядом на некоторое время, что даст возможность добить его. Очень мощная техника для точечного и тихого уничтожения врага.       Добавив в Расенган чакру суйтона он особо не изменился, кроме того, что все потоки внутри сферы теперь были не просто из чакры, а из воды. Но по сравнению с обычным Расенганом его атакующие способности возросли минимум в два с половиной раза. Хватит даже малейшего касания этой техники к не сильно защищённому участку тела, скажем к руке, как её просто «сожрёт» эта сфера хаотично вращающейся на огромной скорости воды и превратит всё попавшее лишь в дополнительную жидкость алого цвета для техники. С добавлением чакры дотона немного не срослось, получались просто каменные шары. Ну, я и забросил пока эту идею с добавлением дотона, а остальные вариации стихийных Расенганов отныне классифицируются, как киндзюцу. И до момента освоения мной Сендзюцу или увеличения контроля Кейтайхенка и Сейшитсухенка, мной лично, использоваться не будут из-за возможности нанесения непоправимого вреда организму при использовании. Исключениями являются клоны-смертники.       Ещё с десяток клонов тренировались в одновременном создании двух гудоудам, ибо на создание одной у меня уже уходит чуть больше минуты, а Ку сказала приступать ко второй, и с мамой в ирьёниндзюцу и тайдзюцу стиля Цунаде. А после того, как я с неимоверными усилиями смог наконец создать вторую гудоудаму, мой объём чакры снова резко возрос, а в подсознании добавилась вторая башенка, что подтвердило мои предположения по поводу них. Вот только я так и не смог пока манипулировать формой гудоудамы и её движениями, что меня немного огорчало. В моих тренировках мне хорошо помогал Шаринган. Кстати о Шарингане, он эволюционировал и появилось второе томоэ, что полностью подтверждает мою теорию и сделанные выводы. Ещё мама передала мне свои знания, которые я сразу упорядочил и начал осваивать в подсознании. Кстати о маме. С того момента как я её выпустил из печати произошло довольно-таки многое.       Мама. Для меня это очень непривычно, что есть человек, которого ты можешь назвать матерью, как и для Курамы. Кстати, Сакуя для меня тоже стала матерью в каком-то смысле, а после заключения кровного контракта можно будет так считать на полном серьёзе. Я всю свою жизнь рос без родителей, а она вынужденно лишилась их и забыла, но теперь у нас обоих есть матери. Мама была очень рада участвовать в моей жизни. Она постоянно интересовалась у меня обо всём и вся. От нравящейся мне еды и до моих чувств в определённые моменты или к другим девушкам, кроме Курамы. В общем, чувства такта по отношению ко мне у неё не было вообще. Да и в моих воспоминаниях она уже всё это видела. Но это не важно, мне это даже нравится, что она так интересуется мной и моей жизнью.       Ну, а её реакция на всё, что со мной произошло за мою жизнь в деревне была очень бурной. Всех, кто хоть как-то плохо ко мне относился она готова была прибить, если уж очень скромно говорить обо всём, что она хотела с ними сделать. А отдельные личности, такие как: Хирузен, Данзо, Кохару, Хамура, Джирайя и Какаши, попали в её «Кровавый Список». Мне, честно говоря, даже страшно представить, что становилось с теми, кто попадал в этот список. Но те, кто попал в него последними будет молить её о смерти и в следующей жизни. Это она пообещала. Её подруга Микото тоже туда должна была попасть, но ей мама сделала «амнистию», посмертно правда. Цунаде пока что находится где-то в «серой» зоне, а после встречи и разговора по душам с ней мама решит, как с ней поступить. И мне кажется, если я смогу как-то выпустить маму из печати в её полной силе, то она устроит что-нибудь пострашнее ночи, когда деревню топтала Курама. Я ей с радостью помогу в этом, а потом люди из её списка будут познавать все возможные круги страданий.       Я всегда плохо сходился с людьми из-за того, что с помощью эмпатии чувствовал и знал их отношение ко мне, а ещё я почти никому не доверял, но с мамой всё по-другому. С мамой сразу было приятно и чувствовалось это родное и близкое ко мне. Характером я кстати пошёл в неё, особенно если меня разозлить, как и внешностью. Кураму мама приняла довольно легко и они быстро сблизились, а учитывая то, что они считай живут среди ёкаев, то это ускорило их сближение. Сначала им было неловко из-за их общего прошлого, но поведав друг другу истории своих жизней, посочувствовали и начали всё с чистого листа. Почему Курама мало чего знала из жизни Кушины? Просто внутри матери она очень редко имела возможность подключаться к её органам чувств.       Потом мама загорелась желанием сделать из Ку химе — это попросила и Сакуя, т.к. у неё и так времени едва хватает. Здесь мне пришлось уяснить несколько вещей: «ВСЕГДА следи за тем, как одета женщина, какая у неё прическа, ну и всё, что связано с внешним видом.» Курама теперь по несколько раз в день меняет свою одежду, как и мать кстати. Я первое время не сильно обращал на это внимание, но потом, как она мне сказала: «Как мать, я должна тебе объяснить всю твою несостоятельность в этом вопросе…» И после многочасовой лекции я уже на автомате выдавал комплименты всем девушкам и старался подметить мельчайшие детали в их образе. Вот только после этого из подсознания частенько начало веять ревностью, причём от обеих аловолосок.       Кроме того, мать конкретно взялась за моё воспитание и посвящение в некоторые моменты, которые мне были чужды в связи с отсутствием родителей в детстве, а из книг всё почерпнуть невозможно. Она буквально за месяц воспитала меня в духе и культуре принца аловолосых, а ещё дала несколько уроков воспитания химе. А на мой вопрос зачем мне это, она ответила, что чем больше у меня знаний, тем мне легче будет выжить. Плюс мне это поможет лучше понимать девушек и знать, как они думают. А в будущем, при переговорах и так далее, мне непременно придётся общаться и с химе других кланов и тогда я смогу добиться гораздо большего от них с представлением о том, как они думают и чего можно от них ожидать.       А от эмоций матери, которые добавились к эмоциям Курамы, каждый раз, когда мы разговариваем или просто наслаждаемся присутствием друг друга… я просто нахожусь в экстазе. В них столько любви, нежности, заботы, желания быть рядом и защищать меня от любой опасности, да и других положительных эмоций… Карин, кстати, тоже не далеко ушла от них… Необходимо будет поговорить с ней по этому поводу. А вообще, я уже «подсел» на их эмоции и не могу спокойно жить без них. Даже начал осознавать, что я эмоциональный наркоман…       Мои способности и скорость обучения ввергали мать в шок. Особенно её выбивал из колеи мой Шаринган и сенсорика с эмпатией, хотя многие Узумаки были хорошими сенсорами. Она сказала, что даже Мито Узумаки не была сенсором и эмпатом такого уровня, а она считалась сильнейшим сенсором в мире.       Тут Курама предположила, что это из-за того, что Узумаки изначально пошли от кицуне, которые очень сильны в этом. А когда мама была беременна мной и в ней была Курама, то мне передалось ещё больше сенсорных способностей от Ку. Так что сенсорика у меня ничем не уступает сенсорике Кицуне или Биджу. А учитывая то, что Ку была наиболее сильной и искусной в сенсорике из Биджу да ещё и кицуне, то это дало мне невероятный толчок в развитии этих способностей.       Мой контроль над Кейтайхенка и Сейшитсухенка и то, что Цепи это техника Онмьётона, но она может работать и не только от чакры, а и от самой энергии тела её окончательно добили, но не в последний раз. Мои познания и способности во всех направлениях шиноби заставляли её уйти в себя на несколько часов. А вот после того, как мама на практике увидела, что я уже освоил все фуин, барьеры и джуин, которые были в библиотеке, а ещё и могу наносить их одним прикосновением... Она назвала меня букой и «дулась» целый день. Ведь она сама освоила только около шестидесяти пяти процентов знаний о фуине. После чего попросила ей помочь с этим. Курама, кстати, тоже изъявила желание обучиться фуину. Я был не против, поэтому каждую ночь, в подсознании, мы занимались с ними фуином. А Сакуя сказала, что когда я освою Сеннин-модо, то она обучит меня изначальному фуину, что придумал её брат. Кроме того, я наконец открыл шестой поток сознания и отправил его в помощь двум остальным — изучать знания из библиотеки. Там ещё очень много знаний, — «Как хорошо, что я имею абсолютную память», — пронеслось у меня в голове тогда.       В последнюю неделю нашего пребывания на Синтайдзане был День Рождения Сакуи, где я поставил несколько сценок для неё лично, как подарок на День Рождения, и всех желающих. После этого я очень долго смеялся над выражением лиц девочек, когда убрал весь грим. Просто все актёры и музыканты были моими клонами, а специальный барьер не давал распознать находящихся внутри него по чакре. Знатно мы конечно повеселились в тот день, что на следующее утро никто не смог проснуться раньше двух часов дня. Потом Сакуя засчитала мне это как одновременный экзамен и по актерскому мастерству, и по вокалу, и по игре на музыкальных инструментах, и по художеству.       В таком темпе и прошло восемь месяцев, а завтра мы уже должны были возвращаться. Иллюзии Кицуне — искусство доступное немногим. Искусство, сокрытое от мира его обладателями. Искусство, которое я смогу покорить… До мастера Иллюзий Кицуне мне ещё далеко, но вот просто гендзюцу у меня получаются очень сильные. Я так и продолжал развивать своё воображение и духовно совершенствоваться. Кроме бамбуковой флейты смог освоить сямисэн и цудзуми, отточить свой стиль рисования, и был очень искусен в актёрском мастерстве.       Сакуя полностью закончила с моим обучением геополитике, экономике, системам власти и управления, методами подчинения, убеждения и т.д. Ещё, я далеко продвинулся с изучением библиотеки Узумаки, где были дополнительные знания об этом всём и жизни Узумаки. Остались только некоторые данные и отчёты о деятельности Узушио и так далее. Остальные тренировки я конечно же продолжал. По утрам продолжались медитации у ручья, они стали одним из моих самых любимых занятий. После них я чувствовал себя отдохнувшим как никогда, мысли приходили в порядок, а учиться и тренироваться было легче.       А сейчас Сакуя подошла ко мне с серьёзным разговором.       — Наруто, я хочу посвятить тебя в жрецы двум покровителям нашего клана — Узу но Ками и Шинигами-сама. Но сделать тебя полноправным главой клана Узумаки я не смогу. Это должен сделать один из монахов на островах Узушио вместе с твоей матерью, как предыдущей главой клана. И ещё, если ты возьмёшь в жёны не Узумаки, то твои дети, даже всё потомство до третьего колена с вероятностью в сто процентов будут чистейшими Узумаки. Но если она будет из клана с очень сильным геномом, то дети просто ассимилируют этот ген и он станет их частью, как своя собственная ветка эволюции гена Узумаки. Так что они буду чистокровными Узумаки и ты тому прямое подтверждение. Но это относиться только к сильным жрецам и членам главной ветви, остальные же, в случае такого смешения генов, будут полукровками. Также это повысит силу твоего фуиндзюцу и всего связанного с ним. — рассказала Сакуя.       — Я готов. — тут же без всяких сомнений и колебаний ответил я. — Что от меня требуется?       — Почти ничего. — ответила Сакуя. — Я всё приготовлю и сегодня на закате начнём ритуал. — закончила она.       На закате Сакуя отвела меня в тайное помещение храма-дворца, защищённое кровной печатью. Это означало, что никто и никогда, кроме избранных, не войдет туда. В тайном зале Сакуя посвятила меня в жрецы Шинигами-сама и Узу но Ками. Теперь Узу но Ками будет хранить и защищать своего последнего жреца, то есть меня, а Шинигами-сама будет карать врагов Узумаки моей рукой. Ещё одной частью посвящения в жрецы стало нанесение особых фуин-татуировок. Теперь в районе сердца у меня была спираль красного цвета, обозначающая Узу но Ками. С правой стороны груди были изображены молитвенные бусы, а в них две руки. Одна держала танто, на второй были изображены проклятые печати, а между ними было изображение маски Шинигами-сама. Всё это было чёрного цвета с редкими алыми прожилками, а маска была белой с чёрными, и обозначало Шинигами-сама. В моём подсознании тоже произошли небольшие изменения. Появился зал с настенными изображениями Узу но Ками и Шинигами-сама. Вместе с этим мне была дарована уникальная броня. Что-то похожее на обычную сетчатую футболку с длинным рукавом белоснежного цвета, только из очень редкого, прочного и лёгкого материала.       Весь день после посвящения меня в жрецы, мы веселились и наслаждались последними часами нашего пребывания на Синтайдзане, ведь мы должны возвращаться в Коноху. По моим расчётам мы прибудем за день до начала третьего этапа. Ближе к вечеру мы прощались со всеми с кем успели познакомится за всё это время. Перед самым отбытием Сакуя подарила мне парные клинки состоящие из катаны и вакидзаси. Я, когда их увидел… это был шедевр.       Матово-чёрные лезвия с прожилкой алого по центру клинков, алого цвета гарды в виде девяти закрученных хвостов, рукоять тоже была ало-чёрных цветов. На одной стороне клинков выгравирован герб Узумаки, а на другой девятихвостая кицуне. Мечи выкованы из какого-то редчайшего металла и крови Сакуи и Кё, а закалены в жерле вулкана. Есть две пары таких клинков. Одна пара была у Сакуи, а вторая принадлежала её брату. Именно его пару клинков Сакуя и подарила мне. Клинки постоянно отравлены, а если подать в них чакру, то они начинают испускать алую дымку и невероятную жажду крови. Кроме того, они служат проводником и катализатором для фуина пользователя, что даёт возможность в бою выжигать фуин на теле противника ранениями этих мечей, а не прятать один из них для выжигания фуина с помощью прикосновения рукой. Сакуя даже призналась, что она сама не знает, что с этими клинками сделал её брат и как вообще создал их. Плюс к этому всему, они теперь привязаны ко мне кровью и специальными фуин в виде красных точек на моих ладонях, что мечи сами выжгли при соприкосновении с моими руками. А это значит я их смогу призвать в любой момент и навредить мне ими невозможно, хранятся они в тех же печатях. Чудо, а не оружие.       — Это нормально? — ошарашено спросил я смотря на шедевр в моих руках.       — Ты стал моей семьёй, как и остальные, а к семье мы относимся очень трепетно. — ответила мне Сакуя. — Я думала сначала подарить их, когда мы заключим кровный контракт, но решила сделать это сейчас. Они будут очень полезны тебе.       — Спасибо! — искренне поблагодарил я её и обнял на прощание. Мне даже показалось, что её это немного смутило. Курама с матерью и Карин тоже обнялись с ней и попрощались.       — Ну что ж, пора отправляться. — сказал я.       — Угу. — ответили мне девочки.       Затем переместились в мой внутренний мир, а Карин пришлось запечатать, т.к она перенеслась сюда в моей печати и если она использует обратный призыв для возвращения в наш мир, то кто знает куда её может занести. Складываю печати обратного призыва… немного тянущее чувство в груди, и я в Конохе на своём полигоне… тут должен был пройти почти месяц.