Наше наказание и награда-Тьма

      После этого происшествия прошло две недели, которые для Тома тянулись целую вечность. Каждый день он был мучим ожиданием, что Юстос очнется и тогда настанет тот час расплаты, который он пытался отсрочить. Теперь Том вспоминал, что именно безумная ревность толкнула его на такое серьезное преступление и теперь одним Высшим известно, хорошо ли, что профессор остался жив, ведь Том желал его смерти, когда нападал.       «Если Юстос даст показания, то мне конец… Я уверен, что если он все вспомнит, очнется, то меня не просто исключат, а отправят в Азкобан… Тогда я потеряю ее, а ведь Иссилия единственная, кто знает меня лучше чем другие, и никуда не сбежала.» — думал Реддл, пытаясь придумать наиболее лучшее решение для уничтожающей его проблемы.       Неожиданно, к нему в комнату вошла Иссилия, смерившая его ледяным взглядом.       — Ты тут один?       Том кивнул.       — Хорошо. — кивнула она, садясь напротив Тома. — У меня есть к тебе предложение, как нам более выгодно выйти из положения, без потерь.       Том полностью обратился во слух, изумленным и выжидающим взглядом смотря в глаза ведьмы.       — Нам необходимо пробраться в лазарет, когда там никого не будет, — сбавив тон, начала говорить Иссилия, — а потом, использовать на нем одно из запретных заклинаний, которое сотрет ему память. Даже если он сумеет выжить, то все его воспоминания будут представлять чистый лист. — развела руками ведьма.       — Как нам это удастся? Там же всегда кто-то дежурит.       — А для чего мы были рождены волшебниками? Быть может, чтобы использовать магию для решения своих проблем? — непонимающе осведомилась Исса.       — Ты уверена, что стереть ему память- хорошая идея?       — Не знаю, — меланхолично пожала плечами ведьма, — если только ты не желаешь отправиться далеко и надолго в изгнание, откуда тебя вряд ли примет общество магов. Если последний вариант, то конечно зря.       — Иссилия, я не хочу этого, потому что давно в моей душе к тебе есть чувства, которые я очень долго пытался внутри себя уничтожить, но это не поддается мне… Уверен, что ты уже много раз слышала подобное, но я напал на Юстоса только ради того, чтобы ты не была больше с ним… — решившись, начал говорить Том, боясь взглянуть на реакцию подруги, — я бы хотел, чтобы мы были…вместе не только как союзники.       — Ты желаешь омрачить наше содружество таким нелепым чувством как любовь? — слегка усмехнулась ведьма и Том разочарованно отвел взгляд. — Чего ты молчишь, а?       — Что я могу сказать, если ты против…       Громко выругавшись, она сказала:       — Ты не можешь быть истинным темным магом, если как размазня реагируешь на любое сказанное тебе слово! Помнишь, ты спросил, сожалею ли я о Юстосе? Так вот — не сожалею. Ты поступил верно: напал и твоя атака была столь сильна, что не оставила ему ни единого шанса, и, если бы не мое решение оказать ему помощь, то сейчас, он был бы мертв! — еще больше расходилась обычно спокойная ведьма и глаза ее горели энергией необузданной ненависти, — а знаешь что? — наклонилась она к Тому, притягивая его за воротник, чтобы он смотрел в ее глаза, — если бы ты тогда приказал мне никого не звать и оставить его подыхать, я бы так и поступила!       Том был обескуражен подобным поведением и смотрел на нее в искреннем недоумении, пока она отдышивалась, а потом добавила:       — Ты всегда должен быть силен. Всегда и во всем. Если тебе что-то не удается, возьми это иначе: измором, хитростью, ненавистью. Да чем угодно. Сейчас ты спрашиваешь у меня, согласна ли я с тобой встречаться… В данный момент, я отвечу тебе — нет. Возможно, исходя из моей пламенной речи ты вынесешь необходимую для себя информацию и поймешь, как надо действовать. Но не сейчас. Ночью, мы идем к нему. — с этими словами она развернулась и ушла прочь, оставляя Тома в полной тишине, наедине со своими мыслями и сказанными ей словами.

***

      Время пролетело быстро и вот уже Том и Иссилия, усыпив нерадивую студентку с другого курса, выполнявшую роль дежурной, пробрались в палату Юстоса.       Профессор лежал на белоснежных простынях и руки его безвольно свешивались с кровати. Сам Том внимательно наблюдал за реакцией ведьмы, которая, ни повела ни единым мускулом на лице, оставаясь абсолютно безучастной к судьбе своего бывшего любовника.       «Как можно быть настолько ледяной?.. Как возможно относиться так к тому, с кем гуляла, выслушивая сладостные признания в любви и даря свою благосклонность? Неужели в памяти ее не осталось ни единого воспоминания, находящего трепет и отклик сердца?» — думал Том, ближе подходя к кровати профессора, так неосторожно попавшего под власть чар жестокой красавицы.       Неожиданно, в глубине души Тому стало так омерзительно от собственной беспомощности перед ситуацией, перед Иссилией, ведь он ощущал себя таким же ничтожным в ее глазах, как и профессор, которого он сейчас жалел. Он думал: «а ведь однажды, когда я надоем ей и она найдет более престижного и сильного кавалера, уже над моим телом будет стоять это ледяное изваяние, с такой же отрешенностью приказывающее своей новой жертве уничтожить меня во славу ее желания… Я не хочу быть таким… Я должен стать настолько иным для нее, чтобы не быть похожим на иных.» Мысли в голове стали путаться, пока Том пытался лихорадочно сообразить, что ему сделать ради изменения самого себя. Наконец, он догадался и внутренне взмолился, обратившись к той, которую так долго не мог принять: «величайшее создание… Великая моя матерь — Тьма! Я обращаюсь к тебе и молю впервые как покорнейше молит прощения блудный сын, возвращаясь в свой дом и к своим истокам — не остави меня своей благодатью! Не обдели своей благосклонностью и прими меня в свои объятия! Я молю о твоей помощи: надели меня силой, вложи жестокость и силу духа, присущую только вернейшим твоим детям уже снискавшим твою милость своими лишениями и жертвами. Если же смогу убедить тебя, то обещаю, что деяния мои навсегда отпечатаются в памяти всех сущих и ныне живущих существ… Прииди ко мне…» — данная клятва, приносимая Томом в своих мыслях, полностью исходил из глубин его души, из его сердца, огонь в котором бушевал столь сильно, что казалось, еще мгновение, и он задохнется.       Неожиданно, внутри него возгорелось такое пламя, которое невозможно было сравнить ни с чем ранее известным его привычному познанию. Он почувствовал, как его коснулось нечто величественное и таинственное, от чего в его душе осталось черное и пустое пятно, в разные стороны от которого разошлось облако ярой ненависти, причастной ей стала пустота, слившаяся воедино с иными эмоциями.       Иссилия не успела сделать ничего, как рука Тома схватила Юстоса за шею, а губы его шептали какое-то очень древнее заклятье. Прошло несколько мгновений, после чего он отпустил опустошенное тело и сказал ледяным тоном:       — У него не осталось воспоминаний, касающихся нас. Можем уходить. — не дожидаясь ответа, Том пошел прочь из лазарета, а Иссилия направилась следом, впервые чувствуя ту темную силу, которая всегда влекла ее к себе, и на зов которой она летела как полуночный мотылек на свет луны.