Во я попала... в Фэша Драгоция?!

      Огневой точно было плохо. Но она про всё молчала, словно набрав в рот воды. Лишь васильковые глаза были наполнены грустью, что плескалась там вперемешку с печалью и какой-то болезненной решимостью. Однако Василиса продолжала улыбаться Фэшу, когда приходила во время луночаса, могла надевать на себе маску веселья, но… Я же, наблюдая со стороны, видела всю боль, что так набросилась на уже девушку. Хотя стоило признать, что Черноключница несколько менялась, стоило ей попасть в спроецированную мной квартиру. Все же ей явно не хватало именно Драгоция. Точнее, сейчас для неё он был опорой и хоть какой-то надеждой.       Хорошая мысль меня посетила довольно поздно, поэтому потребовалось около недели, чтобы просто залезть уже в бумажный вариант книги и понять, что случилось. И вот тогда меня саму перекосило от осознания. Вот только сделать уже было ничего нельзя, да и сказать Фэшу я не могла. Не моя это была боль и тайна…       Поэтому в один из вечеров, когда девушка снова появилась в луночасе, то я её успела вовремя перехватить и увести на кухню. Фэш тогда удивлённо проводил нас взглядом, но, словив мои округлившиеся глаза и беззвучно шевелившиеся губы, поспешил скрыться в глубине помещений. Огнева же напряжённо оглядывала кухню, отмечая что-то для себя, и как-то искоса поглядывая на меня. — Чаю? — предложение было несколько глупым, но надо же было проявить хоть какое-то подобие приличия. — А есть смысл? — рыжеволосая как-то нахохлилась и стала походить на ёжика, который грозился вот-вот укусить. — Я не знаю точно, как работает вся эта часодейная тема, но как-то встречала описания в книгах про вас, что в Луночасе можно употреблять еду и напитки. Не хочешь, не пей, но нам надо поговорить. Или хотя бы попытаться это сделать. — Что-то с Фэшем? — а теперь Огнева еще и подобралась как-то, словно готовилась к прыжку. — Нет. — Чайник звонко щёлкнул кнопкой и начал медленно нагреваться, чтобы спустя минуты выдать кипяток. Память работала безотказно. Глянув на кухонный проем, наконец сообразила ещё и задвинуть тяжёлую деревянную дверь, чтобы одни любопытные уши, что могли быть не так далеко от коридорного поворота, ничего не подслушали. — Зачем это? — Василиса продолжала стоять посередине помещения. Хорошо, что особо сильно не мешалась из-за шестнадцати квадратов, которые позволяли тут развернуться. — Ну в квартире мы не одни, а именно сейчас лишние уши нам не особо нужны. Или я не права? — заварка небольшим потоком ссыпалась в ситечко чайничка, чтобы потом быть погребённой под кипятком. Запах приятной смеси зеленого чая и фруктовых добавок мгновенно распространился по кухне. — К тому же, сидя чисто за столом, нас точно смогут услышать, так что пойдём на лоджию.       Всунув в чужие руки пару чашек, захватила сам чайничек, подставку под него и специальную рукавицу, что нахлобучивалась на заварник, дабы тепло не уходило. Пробковый кругляш позволил не бояться разбить горячее стекло об такое же, но холодное журнального столика, который был на лоджии. Пальцы ног привычно утонули в ворсе коврового покрытия, а плетёное кресло скрипнуло. Снова появилась мысль, что от старости данный предмет интерьера и ровно еще один скоро развалятся под чьим-то весом. IKEA хоть и делала на совесть, но гарантии на века они не давали.       Василиса тихо зашла на лоджию, впериваясь взглядом в окна, где проецировалось просто какое-то мое воспоминание об одном из дней. К тому же было заметно, что время от времени изображение дергалось и становилось ровно таким же, каким было секунд десять назад. Поэтому ребенок лет десяти так и не мог пересечь двор, а красная машина все время каталась из одной точки, пропадая, а после появляясь на пять метров дальше от выезда.       Васильковые глаза продолжали изучать показанное пространство летнего Челябинска и его среднестатистической убитой детской площадки, которая тянула на какие-то старые железки, что ещё представляли из себя остовы качелей и руколаза. Мда, краска до сих пор не давала этим конструкциям стать просто ржавым дерьмом. — Что это за город? — наконец Огнева подала голос, оторвав свой взгляд от окна и поставив кружки на столик. Фарфор тихо звякнул. — Город миллионник, в котором я раньше жила. Находится за Уральскими горами… это Челябинск. Металлургическая точка нашей страны. Видимо, этот двор настолько сильно не похож на дворы твоего, что ты почти сразу смогла понять это. — Да… не похож, — голос девушки был тих. Я же двинулась назад в кухню, чтобы захватить оттуда графин с прохладной водой и молоко. Обе ёмкости глухо стукнулись о стекло, а после установившуюся тишину нарушил хлопок двери. Теперь можно и поговорить. — Насколько всё фигово? — от вопроса Василиса легко вздрогнула. Я бы не заметила этого, если бы кресло не было крысой, что скрипело при каждой возможности. — Мне сложно понять полностью твою ситуацию, а книги иногда не обладают всеми теми эмоциями, что переживают её герои. — Значит ты и не поймёшь, — тихо ответила девушка, подтягивая ноги к груди и пытаясь разместиться в кресле поудобней. — Возможно, но я точно хочу, чтобы ты выговорилась. Тебе сейчас больно, по тебе это видно. Если Драгоций молчит — это не значит, что он не замечает, — хотя я сама откровенно сомневалась в этом. — Копить в себе плохо. Сама напарывалась на это. Если просто молчать и пытаться гасить в себе, то может вылиться в депрессию, если же характер склочный, то в какой-то момент просто взорвёшься и наговоришь такого, что потом будешь ходить и думать, как правильно извиниться. Так как тебе сейчас больно, то ставлю на первое.       Васильковые глаза нахмурились, а их обладательница ещё и чуть голову наклонила вперёд, так что взгляд стал несколько походить на бульдожий. Того и гляди, укусит. Хотя в последнем стоило сомневаться. — У меня… у меня… мама… — ох, я почти тут же бы осела на полу, потому что девушка решила начать с тяжелой артиллерии и прям с самого болезненного для себя. — Умерла… — тонкие пальцы крепче вцепились в фарфоровую кружку. Можно было бы начать волноваться за сохранность чужих ладоней, если бы у Огневой было больше сил. — Чёртова Мортинова, — фамилия явного врага прозвучало глухо, но настолько наполненной ненавистью, что будь названная рядом, её бы уже затопило всем этим.       Пришлось несколько наклониться вперед и после замереть, потому что я не знала, как аккуратней прикоснуться, и можно ли вообще этого делать. Чужое тело даже не дрожало, продолжая всё больше напоминать сжатую пружину, которую всё сильнее закручивало. Поэтому мне даже показалось на мгновение, когда кончики пальцев лишь легко коснулись чужого предплечья, что тут же по ним дало статическим электричеством.       Вздрогнули обе. Только вот я лишь поморщилась, а у Василисы это видимо послужило толчком для освобождения других эмоций. Чужие яркие глаза стали заволакиваться пеленой слёз, что стремились покинуть веки. И вот тут наконец Огнева дрогнула, склоняя голову вперёд, занавесившись своими распущенными волосами.       Теперь я как-то стала жалеть, что решила колупнуть чужой нарыв. Как-то сложно было понять, каким образом теперь можно будет успокоить человека, который настолько сильно расстроен. Я даже не могла точно сказать, как переживают потерю близкого. Последние похороны в моей жизни прошли мимо меня, потому что мама не горела желанием пускать меня туда, несмотря на то, что хоронили её отца. И стоит опустить тот момент, что с этим дедом я мало виделась в принципе.       У Василисы теперь мелко затряслись плечи и послышались тихие судорожные вдохи. Видимо, истерика, что так долго откладывалась, наконец нашла возможность прорваться наружу. А ведь она озвучила лишь вершину того айсберга, который представляли её чувства. — Фэш… здесь, и никто не знает, как его достать из Хрустальной Комнаты… я не знаю, что делать, потому что непонятно, кому доверять, — но вот почему-то речь девушки не была сбившейся или истеричной. Чуть усилила хватку на предплечье, стараясь передать хоть какую-то поддержку или, может, уверенность, хотя внутри металось непонимание и дезориентация. — А ещё Змиулан и ты. Хоть отец и вернулся, но я не могу полностью ему довериться! Где гарантия, что после заточения у Духа, он не стал его шпионом или кем-то подобным?! И твоё пребывание в теле Драгоция… — кружка опасно накренилась, поэтому пришлось выхватывать фарфор, дабы он не разлил своё содержимое. Но она после вообще оказалась пустой. Моргнула на такое, наконец вспомнив, что Василиса просто держала посудину в руках так и не налив в неё чаю. — Ты всё же пошла в Змиулан? — не то чтобы я надеялась, что Огнева туда не пошла, но всё же была лёгкая мысль: а может она осталась в Чернолюте? — Вы связались с нами несколько позже, чем пришло «приглашение» от Великого Духа, — тихо хмыкнула, прекрасно понимая, что там было за «приглашение». — К тому же, даже если бы вы были раньше, то идти всё равно пришлось бы. Иначе он бы что-то заподозрил.       Мои зубы глухо столкнулись друг с другом. Слишком права. По-другому бы вышло криво, косо и подозрительно. Огнева стала чёртовым заложником обстоятельств. Даже сунуться куда-то помимо было невозможно. «Шаг вправо, шаг влево — расстрел». — Знаешь, а ведь я сама не в восторге от всего этого. Мне вот прям «очень хотелось» оказываться в теле твоего парня, — мелкая тряска чужих плечей прекращается на какие-то мгновения. Голос глуховатый, потому что кто-то потерял концентрацию, а ещё он начал подрагивать. — Он… — как-то звук глотания был слишком отчётливым, — он не мой парень, — а еще эмоции такие больно детские, что меня потянуло улыбнуться. — Пока не парень, но чувства есть у обоих. Самое главное, что они взаимны, — наконец на меня посмотрели. Васильковые глаза были красноватые, и на щеках заметны тонкие влажные дорожки. Всё же плакала. Это было хорошо, нечего ей носить в себе все эти проблемы. — Всё же будет хорошо? — а вот от такого вопроса меня чуть не перекорёжило. Это была одна из самых тупых формулировок мира, на которую возлагали огромные надежды, что могли даже не оправдаться. — Знаешь, — поняв, что как такого ужасного кризиса не будет, я поспешила наконец встать из той присядки, в которой находилась последние минуты. Колени отозвались на такое хрустом, а поясница лёгкой болью. — Для каждого человека понятие «хорошо» разное. Я точно могу тебе сказать, что ты и твои друзья справитесь с теми проблемами, что мелькают у вас на горизонте. Вас будут поддерживать… и даже те, кто казались не такими уж и союзниками. — Одна из рыжих бровей скептично поднялась вверх. — Да, да, я про твоего отца говорю. Между прочим, он узнал про меня одним из первых.       На такое заявление чужое лицо немного вытянулось в явном неверии от озвученного. Я сама чуть прищурилась на такое. Сюжет первых книг был несколько далек от меня из-за прошедшего времени и начитанных сверху новых историй. Помнить детально всё от и до не получилось бы. Поэтому мне сейчас несколько странным казалась эта предвзятость со стороны девушки по отношению к её же отцу. — Но ведь он был в плену у Астрагора, так ещё и учился у него… — И? — меня как-то не сильно волновали эти факты. Огнев хоть и был редкостным хмырём, но свою семью старался защищать. Даже если по отношению к Василисе это делалось через причинное место. — Дух ведь мог узнать от него про тебя, — сказано это было настолько тихо, что я даже сначала не расслышала. А потом как дошло… — Ха, — теперь голос уже дрожал у меня, — а есть ли здесь какие-то заклинания, или, как там это называется, позволяющие читать чужую память? Легилименция местного разлива?! — Я не знаю… — Драгоций! — мой крик могли бы услышать соседи с половины дома, если бы они здесь были. Но нет, возмущённых криков через стены слышно не было, как и стуков по батареям, зато звук стучащих по полу пяток отчётливо прорезал тишину, что установилась после такой громкости.       Фэш открыл дверь с таким грохотом, что позавидовали бы любые вышибалы. Как только полозья выдержали такое издевательство над собой — было не особо понятно. Но спасибо, что массивный кусок древесины не стал падать на пол, параллельно пытаясь сломать стол и чужие ноги. Голубые глаза обеспокоенно шарахались по кухне, пока не увидели нас на лоджии. — Что случилось? — дверь оной почти тоже сорвали со своего крепления. Голубые глаза обеспокоенно сначала оглядели Огневу, но стоило увидеть дорожки слёз, как про меня тут же забыли, хотя сейчас в большей панике как раз была я. — Почему ты плакала? — парень попытался было присесть рядом с рыжеволосой, но я не дала это сделать, сшибая на своем пути столик и всё, что на нём стояло. Пальцы судорожно вцепились в ткань на чужой груди и попытались рвануть тело вверх. — Скажи-ка мне, — вряд ли в те мгновения мой взгляд был ясным и трезвым, — есть ли здесь какой-то фокус по чтению мыслей или выуживания информации из чужой башки?! — Что? — Драгоций явно не понимал, что от него хотят. — Василиса… — Ответь! — теперь у меня получилось тряхнуть парня, из-за чего он всё же был вынужден оторваться от своей недо-девушки. — Я не знаю! — Фэш вскипел также быстро, как я ударилась в панику. — Мне такие неизвестны. Но я слышал от дяди, что такие, вроде, существуют. Причём здесь вообще это?! — у меня заломило все кости от такого… — Огнев знает про меня…       Сначала Драгоций явно не понял, потому что тёмные брови сошлись над переносицей. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы открыть рот, видимо, хотел что-то язвительное выдать. Да вот только спустя миг замер с открытым ртом. Бледнел Фэш фантастически быстро. — Ты же не хочешь сказать, что он мог бы… — Этого просто невозможно исключить, — теперь идея рассказать всё Огневу с самого начала казалась дерьмовей некуда. К тому же буквально несколько дней назад ходячих носителей информации стало значительно больше. Я подставила саму себя в этой игре в кошки-мышки…