Со вкусом крови

Город 312 — Останусь Та сторона — Легенда

      Арсению было семнадцать, когда он понял.       Он учился в десятом классе и не то чтобы сильно парился о своей дальнейшей жизни. Это был период, когда все девчонки начинали осознавать невозможность найти свою родственную душу и искали утешения в объятиях плохих красавчиков, каким был и Арс. Он был только рад — катал их на мотоцикле, таскал по клубам, а когда становилось скучно, носился по городу один и рисовал граффити на кирпичных стенах заброшек.       Когда хотелось адреналина, Арс гонял вместе с Пашкой Добровольским на почти космических скоростях, пару раз попадал в аварии и выживал только чудом. Но ему, опять же, было как-то наплевать.       Когда очередной мотоцикл приходилось сдавать на металлолом, и Арс на пару долгих месяцев оставался «безлошадным», он частенько заглядывал к Пашке в гости, и они проводили ночи напролет за приставкой, вредной едой и алкоголем. И все было бы идеально — если бы не старший брат Пашки.       Антон. Антон Добровольский, гребанный образец порядочности, который портил настроение одним своим существованием. Всегда какой-то слишком тихий, сам себе на уме, говорил спокойно и мало, исправно ходил на пары и даже не курил. Он страшно бесил Арса просто тем, как бесшумно перемещался по дому этакой длинной тенью. Худой, костлявый, как слабое облетевшее деревце.       «Прутик», — смеялся Арс, потому что не мог придумать ничего более остроумного. Антон упорно ассоциировался у него с голым осенним лесом.       Антон никак не реагировал на смешки Арса, только ухмылялся иногда.       — Да, друг мой родной, проблемы с девушками тебе обеспечены. Вот скажи, Паш, кому такой прутик нужен?       — Я ж говорю, ему в баскетбол надо играть. Не идет. Ленивый, зараза, — хихикал Паша. Худоба — их семейная черта, но этот был хотя бы не таким длинным. Ему даже шло.       Арс все продолжал смеяться, Антон — молчать. И ни один из них никогда бы не признался, как в глубине души восхищается другим. Арс — выдержкой и силой воли, Антон — умением наслаждаться каждой секундой жизни.       Арс уже тогда понял все про себя. Но ни за что бы не признал.

*

      Арсению было восемнадцать, когда Антон погиб.       Он еще долгие годы помнил дрожащий голос Паши, когда тот позвонил среди ночи и не то рыдал, не то выл в трубку. Что-то про брата, что-то про клуб, что-то про аварию…       Только позже Арс невольно узнал подробности, хотя слышать все это не хотелось. Был с друзьями на вечеринке — выбрался чуть ли не впервые в жизни. Возвращался домой один. Попал под летящий мотоцикл.       Арс был на похоронах, потому что должен был поддержать Пашу. Но каждая секунда, проведенная там, выворачивала что-то внутри. Как будто кромсала затупленным ножом. Почему? Арс понимал, но не хотел себе в этом признаваться.       Он так больше и не сел на мотоцикл. Ни разу.

*

      Арсению было девятнадцать, когда он пришел на могилу впервые за прошедший год.       Увидел издалека. Не хотел верить. Но и остановиться не мог.       Упорно шел, пока не оказался напротив скромного памятника с фотографией и простой надписью. И напротив молодого клена.       «Прутик»…       Упал на колени, потому что ноги перестали держать. Схватился за собственную куртку в районе сердца, прижал дрожащий кулак к груди — к тому месту, где на коже недавно появилась татуировка.       Он понял еще тогда, но теперь видел и уже не мог отрицать.       Арсений кусал губы до крови, судорожно сжимал зубы, моргал изо всех сил и трясся, как в припадке. Впивался пальцами в мокрую землю, ломал ногти. Ненавидел боль, в которой тонул, ненавидел собственные хриплые стоны, которые вырывались из горла, как бы он ни пытался их задавить.       В тот день он наконец почувствовал, что половина его души давно умерла.

*

      Арсению было двадцать семь, когда он переехал в Питер.       Он мечтал об этом еще со времен поступления — как мечтают, кажется, девяносто процентов выпускников. Но судьба сложилась так, что он остался в Воронеже, поступил на театральный факультет и даже неплохо его закончил. Вот только работать стал не совсем по специальности: еще со второго курса он увлекся танцами, и постепенно именно они стали делом его жизни.       Отношения у Арса не складывались. Причем не только романтические, но и дружеские: кроме Паши и нескольких ребят из вуза Арсений так и не смог ни с кем сблизиться.       Он старался не думать о татуировке в форме кленового листа, которая изо дня в день напоминала: не сберег. Не удержал. Не сохранил единственного человека, который был бы рядом несмотря ни на что. Ведь соулмейты на самом деле всегда держатся поблизости, пусть об этом ты можешь только догадываться.       В Питер его позвали преподавать в элитной танцевальной школе. И Арс согласился не столько из-за перспектив, сколько из-за долгожданной возможности уехать куда-то и, быть может, начать новую жизнь.

*

      Арсению двадцать девять, когда весь его мир с воплями рвется на части.