Со вкусом крови

Within Temptation — All I Need

      …Что может быть хуже испорченной пятницы?       Единственный день, в который, кажется, любой косяк будет компенсироваться свободным вечером, а любая проблема — с гордостью переноситься на два дня вперед. Единственный день недели, который по устоявшейся традиции считается чуть ли не более блатным, чем выходные. Всего один день, которого ждешь в конце каждой недели, как зарплаты в конце месяца.       Но все равно находятся люди, готовые с радостными лыбами послать всё и всех нахуй и испортить настроение.       Сначала Сергей в очередной раз опаздывает и, более того, нагло врывается в студию с невнятными извинениями и без стука. Потом выясняется, что Саша — солист, мать его — якобы приболел и не придет. В третий раз за последние пять занятий. А потом становится понятно, что кроме него отсутствует еще четыре человека.       — Да вы сговорились, что ли?! — ругается Арс, едва контролируя гнев. Довести его до такого состояния не так-то просто, поэтому ребята притихли и ждут, когда он перебесится. Ну или просто конца урока ждут — всем же хочется скорее вернуться на свои диваны.       — Не волнуйтесь так, Арсений Сергеевич, — подает голос Оксана, и рядом с ней громко шикают. — У нас все почти готово, осталось только доработать пару моментов — так это…       — И когда мы будем этим заниматься? Половины танцоров нет, другие вечно опаздывают!       — Всего-то пять минут… — бормочет Сережа, поправляя уложенную челку.       — Не пять, а шесть с половиной!       — …это дело одного занятия, — договаривает Оксана так, словно ее и не перебивали. — Все будет идеально, мы обещаем. Правда, ребята?       В ее голосе так и слышится «только-попробуйте-ответить-неуверенно-и-вам-кранты», поэтому остальные энергично кивают. Кто-то поддерживает Окси, ободряющие слова разлетаются, как огонь по сухой траве, и вот уже, кажется, они сами убедили себя, что номер готов. Арс обреченно качает головой и устало улыбается.       — Ладно. Работаем пока с тем, что есть, но только попробуйте мне испоганить генералку. Давайте по местам и…       — Арсений Сергеевич! — раздается со стороны внезапно распахнувшейся двери. — Вам тут документы передали, где оставить?       Мысленно Арс рычит, но все-таки берет себя в руки и не срывается на ни в чем не повинной девушке, жестом показывает ей на стоящий рядом пуфик и ждет, когда занятие наконец можно будет начать.       Не проходит и минуты — танцоры не успевают даже встать на исходные позиции, — как дверь снова открывается, причем снова без стука. Арс даже не планирует больше сдерживаться и уже втягивает через нос воздух, готовясь послать незваного гостя в максимально далекое путешествие, но это неожиданно оказывается директор школы. Приходится тихо выдохнуть.       — Здравствуйте, Анастасия Юрьевна.       — Добрый день, Арсений Сергеевич, ребята. — В ответ раздается нестройный хор приветствий. — У вас новый ученик, прошу любить и жаловать.       Арс давится воздухом, который как раз начал медленно вдыхать. Этот день вообще может стать еще хуже, или есть еще уровень под плинтусом? Будет вот вообще не удивительно, если там обнаружится не то что подвал, а с десяток подземных этажей.       — Что? В конце октября, накануне аттестации? Анастасия Юрьевна, я же говорил, что не буду брать учеников с первого числа…       — Ничего страшного, сделаете одно исключение, — перебивает директор, не повышая голоса.       — У меня танец уже поставлен!       — Значит переставите, — отмахивается она легко, как будто в ответ на жалобу на холод советует закрыть форточку. — Я же не пять человек привела, а одного.       — Он хоть танцевать умеет? — стонет Арс, хватаясь за голову.       Отлично. Лучше и быть не может. Осталось только перенести выступление на завтрашнее утро. Ах да, и выяснить, что костюмы украли, музыка виснет, а танцоры дружно забыли половину движений.       Но внезапно происходит неожиданное. То, что заставляет все прочие тревоги пойти курить за углом.       Дыхание вдруг перехватывает, сердце знакомо колет, и Арс замирает, как вкопанный. Не может быть, нет… Он бы не пришел вот так, при свете дня, прямо к нему на работу!..       — Вот у него и спросите. Знакомьтесь…       Взгляды ребят обращаются к двери за спиной Анастасии, и Арс заторможено поворачивает голову вслед за ними. Никто не слышит шагов, но Арсу кажется, что его сердце стучит с ними в такт.       — …Антон Шастун.       Он одет в черное, как в обе их встречи. Простая футболка, джинсы, кроссовки, браслеты на руках — все уже знакомое. Он бы сошел за обычного паренька — если бы не глаза.       Один — красный. Второй — белый, как будто без радужки.       Все подумают, что это две разные линзы, но Арс точно знает, что надета только одна.       Конспирация: уровень — Бог.       Он просто пришел к Арсу на работу. Заявился перед всеми среди бела дня, толком не скрывая свою сущность. Внушил директору принять его в качестве ученика, явно даже не прикасаясь ни к каким документам. А потом он снова использует чертово внушение, и вечером никто и помнить о нем не будет.       Если он захочет, никто не будет помнить Арса.       Эта мысль опаляет мурашками, и приходится дернуть плечами, чтобы скинуть с себя мерзкое ощущение. Шастун, значит. Интересно, он придумал фамилию, придя сюда, или сменил ее, став… Арсений сглатывает. Даже мысленно по-прежнему дико это произносить.       Что ж.       — Добро пожаловать, Антон.       Почему-то Арс уверен, что тот будет вести себя, как обычно: притворяться статуей, не моргать, двигаться то слишком быстро, то мучительно медленно, говорить одно убивающее слово в минуту…       Но, как выясняется, двух скомканных встреч слишком мало, чтобы считать их за «обычно».       Антон дергает уголком губ, и пусть его глаза остаются холодными, эта ухмылка ударяет прямо по сердцу. Слишком яркая, слишком… живая. А потом он, двигаясь неспешно и даже почти неуклюже, подходит к Арсу и протягивает ему раскрытую ладонь.       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич.       Браслеты тихо звякают, и с таким же звуком дребезжат осколки души, сломанной десять лет назад.       Арс буквально слышит, как внутри него что-то снова разбивается. Потому что… Ну, так ведь не бывает. А оно случилось. Оно случилось и стоит теперь перед ним, спокойно ждет рукопожатия, как так и надо. Как будто ничего особенно, как будто он, сука, не мертв!       Пауза длится слишком долго. Ребята начинают недоуменно перешептываться. Антон тоже их слышит — наверное, даже лучше, если хотя бы часть историй про вампиров правдивы — и едва заметно дергает бровью, не сводя взгляда с лица Арса. И тот, стараясь не сглатывать, чтобы не выдать своего состояния, касается его руки.       Холодная.       И тонкая. Слишком тонкая. Точно такая же, как была. Для Антона время действительно застыло… Забавно, что теперь старший брат Паши стал младшим.       Глупые мысли заполняют разум, и Арс точно знает: он бы простоял так неделю, просто сжимая ладонь Антона и впитывая это ощущение, это осознание того, что он рядом. Но Антон сам освобождает руку, отходит на шаг назад, кладет руки в карманы. Неужели хоть кто-то поверил бы, что он неживой?       — Итак, Шастун. Работать нам будет непросто. — Мне едва хватает сил даже думать. — Ты вообще как с танцами? Учился где-нибудь раньше?       Антон расслабленно пожимает плечами, и Арс невольно задумывается: для кого они разыгрывают этот спектакль? Что нужно Шастуну, чего он пытается добиться и зачем вся эта игра, если он может стереть память о себе всем присутствующим — и наверняка это сделает?       — В школе ходил в музыкалку и иногда сидел у танцоров на уроках, когда своих было долго ждать. Это считается?       Кто-то хихикает, сам Антон дергает губой, как будто сдерживая ухмылку. Арсений же понимает, что будь это настоящий новый ученик, он бы скорее уволился, чем позволил ему остаться в этом году. Но это, мать его, Антон Доброво… Шастун. И придется считаться с его присутствием здесь — потому что в классе еще девять человек, и Арс не имеет права злить при них вампира.       Он не верит, что Антон может причинить кому-то вред. Что уж там, он все еще до конца не верит в его новую сущность. Но прошло целых десять лет. Даже обычный человек за это время может сильно измениться.       Нельзя рисковать.       Поэтому Арс наконец берет себя в руки и включает привычный режим преподавателя. Он кивает Анастасии, когда та уходит, потом складывает руки на груди и чуть приподнимает подбородок. Еще никогда у него не было ученика выше него ростом, и это не может не отвлекать — Арс привык смотреть свысока, давить больше разницей в росте, чем строгим голосом или превосходством навыков. С Антоном так не получится.       Придется искать другие пути.       И не думать о том, что из них двоих преимущество так или иначе за Шастуном.       Сейчас — нет. Сейчас они притворяются, что ничего сверхъестественного между ними не существует (как бы это ни звучало). Сейчас они — просто ученик и преподаватель, а ученик не попытается убить преподавателя. Буквально — уж точно.       — М-да, могло быть и хуже. Значит, Шастун, план такой: сейчас присядь где-нибудь и просто посмотри, как проходит урок. Испугайся. А потом подойдешь ко мне — поговорим. Нам придется сначала позаниматься индивидуально.       — Даже так? — гаденько хмыкает Антон. — Я только за, Арсений Сергеевич. А танцевать-то научите?       Кто-то снова смеется, но как-то напряженно. Арс невозмутимо пожимает плечами.       — От тебя зависит. — Он едва заметно ведет бровью. — Будешь усерден — научишься.       Смех становится громче и увереннее, голоса нескольких девочек переходят на умиленный писк. Арс никак не выдает свое раздражение, зато Антон откровенно наслаждается их двусмысленным диалогом.       — Так может, не будем тянуть? Попробуем сразу? — Облизывает губы, от чего Арс внутренне содрогается. — Я, знаете ли, очень старательный. И людей не стесняюсь.       — Хочешь рискнуть и встать на передний план? — Арс резко возвращает их в реальность. — У нас как раз нет солиста — прогуливает, обормот.       — Обормот? Серьезно? Так моя бабушка говорит.       Когда он успел снова оказаться слишком близко?       — Так что, попробуешь? — Арс строго командует, не отводя взгляда от его лица: — Все по местам, и включайте музыку.       Антон пристально смотрит в ответ. Между ними — жалкие сантиметры, два медленных дыхания и ощутимое электричество, которое бьет обоих при каждом ударе сердца. Одного работающего сердца на двоих.       Это даже не напряжение. Это концентрация таких разных эмоций, что непонятно, как они вообще существуют одновременно.       Это бурлящая смесь несовместимых реактивов, и неизвестно, добавление какого сделает их двоих эпицентром взрыва. Да что там — неизвестно даже, не прогремит ли этот взрыв в следующую секунду.

Don't tear me down Не отвергай меня, For all I need, Ведь всё, что мне нужно, — Make my heart a better place, Это чтобы ты спас моё сердце, Give me something I can believe. Дал мне то, во что я поверю.

      Антон сдается первым. Неясно, уступает или подыгрывает. Он, не говоря ни слова, обходит Арса и приземляется на маленький диван в самом углу студии. Диван слишком низкий для его роста, и Антон сидит, чуть ли не сложившись пополам. Интересно, вампирам может быть неудобно?       Арс решает верить, что может, и тайно злорадствует, а ребята тем временем начинают танец.       Они прогоняют номер несколько раз, и под конец Арс ловит себя на мысли, что больше не сердится на прогульщиков. И дело не в том, что присутствие Антона придает сил, ничего подобного. Просто он лишний раз напоминает: мелкие проблемы и неудачи — полное ничто. Через день они перестанут вызывать эмоции, через месяц перестанут быть значимыми, а через год исчезнут из памяти.       Важны только люди. Только человек останется в твоей жизни навсегда, пусть пройдет даже десять лет.       Иногда, вон, даже с того света возвращаются.       Урок тянется слишком медленно, а вместе с тем время окончания подступает как-то неожиданно. Арс раздает последние указания, а сам краем глаза наблюдает за Антоном — тот сидит на прежнем месте, даже позу не сменил за весь час. Все-таки неидеальный притворщик.       И когда Арс уже собирается позвать Шастуна к себе, тот вдруг резко поднимается и в пару километровых шагов стрелой вылетает из студии. Ни взгляда, ни слова, и даже дверью не хлопнул.       Пара человек, которые обратили на это внимание, недоуменно переглядываются и тут же переключаются на разговор своих товарищей. Арс же стоит и тупо пялится на дверь, за которой скрылся Антон. В очередной раз потанцевал на осколках души Арса и сбежал, оставив задыхаться в звуке их дребезжания.       — Так мы можем идти? — доносится сквозь тихий звон в ушах, и Арс не глядя кивает. Оксана пытается спросить что-то еще, но потом передумывает и уходит вместе с подругами.       Пока все расходятся, Арс отчаянно притворяется, что с ним все в порядке, и с задумчивым видом смотрит в экран своего телефона, не видя даже заставки. Краем уха он слушает разговоры учеников, но никто не упоминает Антона. Во всяком случае, пока.       — Созвонимся в воскресенье?       — Скинь мне потом эту фотку.       — Гоу завтра в кино?       — Лично я за той футболкой, она обалденная!       — О, гляди, солнце вышло! Давай в парк?       Сначала Арс думает, что ослышался, а потом поворачивает голову к окну — слишком резко, едва не зарабатывая вывих.       Солнце.       Яркое солнце на светлом небе.       Впервые, кажется, с августа. Осторожно пригревает кожу и высвечивает разводы на стеклах. Их давно не мыли — тоже с августа.       Арс пораженно выдыхает и прислоняется лбом к прохладной прозрачной поверхности. Теперь все ясно. И не только то, что Антон неожиданно сбежал.       Но и то, почему их случайная встреча произошла именно в Санкт-Петербурге.

*

      Выходя на улицу, Арс невольно любуется золотыми лучами и подставляет им лицо. Думает о том, что такое чудо стоило бы запечатлеть, но солнце уже почти село, а скакать с телефоном в поисках нужного ракурса нет сил. Он представляет, как придет домой, сядет в любимое кресло, будет пить что-нибудь крепкое и на несколько часов забудет все тревоги последних дней.       И еще не знает, что окажется дома очень нескоро.