IX
5 января 2020 г., 03:34
Нрав — Страх
Кем бы ни был загадочный «он», которому надо перезвонить, один только испуганный вид Эда так и вопит сигнализацией «Телепортируйся прямо сейчас, и лучше в другой мир, если хочешь жить». Потому что, ну, серьезно, Эд может кого-то бояться?.. А потом подсознания ощутимо касается волна ужаса, который испытывает Антон, и вот это уже заставляет внутренне содрогнуться. — Что такое? — спрашивает Арс и невольно тянется к руке Антона. — Кто это? Огромные глаза даже не смотрят на него, да это и не нужно. Потом Антон бросает короткое «Идем», и Эд тут же срывается с места, будто растворяясь в темноте. Сам же Антон почему-то идет быстрым, но человеческим шагом — чтобы Арс мог за ним поспевать или чтобы оттянуть пугающий момент. Арс ни о чем больше не спрашивает. Знает, что если нужно — расскажут. Уже у лестницы Антон вдруг останавливается и на несколько секунд замирает. Застывает каменным изваянием почти так же, как в первые дни их знакомства. «Почти» — потому что он больше не похож на бесчувственную тень. Его ладони мелко подрагивают, спина напряжена так, что под черной тканью футболки видны очертания лопаток, а еще в наступившей идеальной тишине даже Арс улавливает тихий судорожный выдох. Антону страшно. Арс давно уже понял, что даже бессмертное существо, способное убить человека за пару секунд, существо, неприспособленное к эмоциям, отказавшееся от них, все-таки способно чувствовать. Но тот факт, что вампир чего-то настолько сильно боится… В дрожь бросает от одной мысли о том, что же это может быть. Кто это может быть. Вот только в этот момент Арсу как-то плевать на саму опасность. Все, чего он хочет сейчас, это обнять Антона и сказать ему правильные слова, чтобы он перестал бояться. Чтобы его мальчик больше не трясся от ужаса. А с другой стороны, хочется нервно улыбнуться от осознания того, насколько этот страх делает вампира похожим на человека. И Арс почти не испытывает желания задавать важный вопрос: это кем нужно быть, чтобы даже заставить мертвеца дрожать?.. Антон наконец моргает и, будто решившись, быстро скользит вниз по лестнице. Арс тоже спускается, мгновенно упираясь глазами в Эда — тот стоит рядом с открытым окном и крепко сжимает в руке телефон. — Ну чо? — говорит нервно, кусая губы, и Арс громко сглатывает. Потихоньку его накрывает осознанием того, что происходит нечто очень-очень плохое. Потихоньку он понимает — если вампир боится, нужно сначала испугаться в тысячу раз сильнее и спрятаться в бункер, а потом уже радоваться тому, что этот самый вампир совершенно по-человечески ссыт. Фигурально. Только у Арсения же всё всегда наоборот. — Я или ты? — спрашивает Антон, явно волнуясь не меньше, хоть и пытается этого не показывать. — Вообще он мне написал, — признается Эд, и его аж передергивает. — Но просил… — Сука, просто прочитай. Эд вообще никак не реагирует на резкость, и от этого передергивает уже Арса. Потому что если видеть Антона испуганным — тяжело, то смотреть, как потряхивает Эда, — нечто из разряда сюрреализма. И оттого вдвойне жутко. Тот послушно — Эд, мать его! — читает одно короткое предложение: «Передай своему другу, что я жду». Несколько мгновений тишины. А потом, прежде чем Арс успевает произнести хоть слово, Антон делает шаг вперед, как бы прикрывая его плечом. Осознанно или нет — какая, в сущности, разница? Но это простое действие на несколько долгих секунд окутывает Арса ощущением безопасности и тепла. Вообразил себя героем, да, Арсюшка? Представил, как будешь спасать бедного мальчика от его же сущности? Глупый, глупый Арсюшка… В итоге именно он, похоже, будет тебя спасать. Безопасность за спиной вампира. Тепло рядом с его неживой кожей. Даже звучит, как полнейшая глупость, сочетание вот ни разу не сочетаемых понятий… Но, черт возьми, Антон — его соулмейт. Впервые в жизни Арс начинает понимать, что это на самом деле значит. — Еще рано, — не говорит, а почти рычит Антон. — Мы еще ни в чем не разобрались, я не… — Шаст, — резко перебивает Эд и хмурится. — Если он скажет ехать, мы поедем. Ты ж, бля, сам это знаешь. Они смотрят друг другу в глаза, не мигая, и Арсений даже не уверен, что правда хочет знать, что происходит. Он не настолько идиот, чтобы не понимать, что речь идет о нем, но это тот случай, когда подробности вообще не нужны. И так понятно — все плохо… Неведение — это страшно, но не зря же его называют блаженным. Иногда лучше бояться того, чего не знаешь, этакой абстрактной опасности, особенно если заведомо ясно, что ты с ней не справишься. Особенно если есть рядом тот, кто защитит. Арс мог бы просто сесть, притвориться «девой в беде» и ждать спасения. Вот только речь сейчас не только и не столько о нем, сколько об Антоне. А Антон стоит и, несмотря на уверенный голос, трясется почти. И Арс, не думая даже, подается вперед, чтобы положить руку на плечо, за которым стоит. Антон не вздрагивает — спокойно оборачивается, будто почувствовал близость прикосновения за миг до того, как оно произошло. — Я могу что-то сделать? — спрашивает Арс вполголоса, не поднимая взгляда от подбородка Антона. Рассматривает гладкую белую кожу, приоткрытые ровные губы, родинку на носу — но не решается посмотреть в глаза. Не хочет собственным страхом пугать еще больше. — Нет, — выдыхает Антон почему-то слишком ровно. Даже дергает уголком губ в намеке на улыбку — Арс как раз смотрел, поэтому успел заметить. — Разве что согласишься свалить на другое полушарие. — Не поможет, — фыркает Эд. — Все, я звоню Паше. Одно слово — и по коже пробегает озноб. Антон наверняка чувствует, как рука, до этого лежащая так мягко, с силой стискивает его плечо. Будь оно человеческим, наверняка остались бы синяки. — Паше?.. — переспрашивает Арс хрипло. Антон весь напрягается и, будто нехотя, поворачивается к Эду, сквозь зубы бросая: — Не тому. Эд поднимает голову от телефона и вскидывает брови. — Что? — Не звони, Эд, я сам. — А того Пашу не нужно предупредить? — Арс только сейчас вспоминает про свой глупый звонок и задумывается, не вовлек ли он старого друга в свои новые проблемы. Но Антон качает головой. — Нет, конечно. Зачем? — Да сука, вы про кого?! — ругается Эд, и это раздражение наконец делает его похожим на себя. — Неважно, — бросает Антон, уже набирая номер. — Погоди, а почему это «неважно»? — возмущается Арс. — Я ни черта не знаю, что происходит, но он мой друг и тво… короче, ему нужно сказать! — И втянуть в это дерьмо? Не думай даже. — Тоха, блять. — Эд сердито складывает руки на груди. — Забудь. — Ладно, проехали, — сдается Арс и устало трет переносицу. Что-то они все втроем перенервничали, как бабы, честное слово. — А вы-то какому Паше звонить собрались? — Неважно, — передразнивает Эд, разве что язык не показывает. — Я бы сказал, ненужно. Антон как-то по-особенному выделяет последнее слово. Кивает будто бы самому себе. Потом, не оборачиваясь на Арса, подносит телефон к уху и отходит. А Эд… Арс не успевает понять, в какой момент тот неожиданно оказывается перед его лицом. …Через секунду Арс просыпается от того, что вздрагивает всем телом. С минуту он тупо моргает, глядя в потолок. Затем резко садится. Он в кровати с постельным бельем богатого бордового цвета, в комнате, которую ему выделили в самый первый день пребывания здесь. За окном — яркий свет дня. А сердце колотится, как после дикого кошмара. — И что за херня? Вопрос, в общем-то, риторический. Потупив минут пять, Арс наконец осознает реальность: ему просто-напросто стерли память последних часов. Потому что разговор с Антоном, танец под его Skyfall и особенно — страх в двух парах красных глаз Арсению уж точно не могли присниться. Он быстро умывается, одевается и чуть ли не с ноги открывает дверь из своей спальни, намереваясь брать дом штурмом и требовать объяснений — но необходимости в этом нет. Антон стоит напротив его двери и хмуро смотрит куда-то в пол. — Упс, — как-то совершенно не к месту шутливо выдает Арс и растягивает губы в улыбке. Боевой настрой улетучивается, стремительно сменяясь желанием заставить это милое лицо хоть немного посветлеть. — Доброе утро. Антон, как ни странно, спокойно отвечает: — И тебе доброе, Арс. А потом поднимает взгляд и смотрит с такой вселенской усталостью, что вместе с желанием в чем-то разбираться исчезает и настроение задавать вопросы. Зачем? Когда можно просто довериться и плыть по течению. Ему ведь расскажут, если произойдет что-то глобальное, правда? Предупредят с утра, если, например, начавшийся день должен будет стать для него последним? Отбросив свой первоначальный план (который заключался в требовании, по сути, нахрен не сдавшихся ему ответов), Арс быстро соображает в голове новый. Тот, который смутно придумал еще вчера, а теперь неожиданно, сымпровизировав, увидел мысленно во всех красках, четко расписанный по пунктам. Он буквально ощущает, как улыбка на его лице становится ярче. — Тох? Антон вопросительно ведет бровью. — А пошли гулять?*
— Здравствуй, Тошик. — З-здравствуйте. — Ладно тебе, заяц, не трясись так. Тебе же нечего бояться, да? — Да. — Ты же ничего не натворил, за что тебя могут наказать, да? — Д-да. — А, может, ты наоборот не сделал чего-то, что должен был? — Павел Ва… — НЕ СМЕЙ. Произносить. Мое. Имя. — П-прост-тите. — Тошик, дорогой, тебе не кажется, что ты стал слишком смелым? — Я… — Чего молчишь?.. Не кажется, значит. Я человек терпеливый, сам знаешь, но ты заставляешь меня слишком много о тебе думать. Я ведь давно уже мог прислать в твое болото парочку людей. Твоя игрушка уже через пару часов была бы у меня, а ты сам вместе с дружками развеялся бы пеплом над Невой. Красиво звучит?.. Молчишь? Значит, красиво. — Я все сделаю, как обещал. Мне нужно еще немного времени. — А я вот не пойму, Тошик, чем ты там занимаешься? Уж не другого ли покупателя ищешь? Ты же не дурачок совсем, математику учил в школе. Вот скажи мне, что дороже: миллиард-другой или твоя жизнь? — Никого я не ищу! Я привезу его, как обещал. Всего неделька. Пожалуйста. — Я же говорю, ты смелым стал. Что ж, это не так и плохо. Показывай свою смелость, Тошик, это дело хорошее… Только не со мной. — Простите. — Хорош извиняться. Ты ж смелый. Ну вот и хватит тянуть кота за причиндалы. Три дня у тебя. А лучше меньше. Напомню, что твой крайний срок — даже не вчера, а две недели назад. — Я все понял. — И да, Тошик… Слышишь меня? — Слышу. — Обещанная пара моих людей уже сидит в твоем болоте и наблюдает за тобой из-за кустов. Если вдруг что — мне стоит сказать слово здесь, чтобы тебя, твоих дружков и твоего дома через секунду не стало там. Слышишь, да? — С-слышу… — Ну вот и умница. — Эд… — Шаст, нам пиздец. — Да знаю.*
— А пошли гулять? План, который созрел в голове у Арсения, определенно остается слишком условным, но какая разница? Тут можно импровизировать, как душе угодно. Так что Арс начинает с малого. Правда, понять не может, почему в ответ на его предложение Антон как-то съеживается весь и прячет глаза. Я сегодня узнал, что такое страх… — Помнишь, в какой-то наш разговор ты сказал, что разучился общаться с людьми? — Антон осторожно кивает, явно все еще не понимая, к чему Арс ведет. — Вот я и решил напомнить тебе, как это делается. «Вряд ли чудо случится, и ты снова станешь человеком только от того, что будешь вести себя, как человек. Но так, возможно, у тебя появится желание найти хоть какой-то способ. А если способа не существует… Что ж, тогда я сделаю всё, чтобы ты смог оставаться с человеческой душой как можно дольше». — Арс, я не уверен, что это хорошая идея, — говорит Антон, нервно сглатывая и опуская глаза. Почему-то у Арса ощущение, что боится он вовсе не оказаться среди людей. Тем более, что он уже был в городе, в самом центре, — когда нагло ворвался к нему, Арсу, на урок.Страх помогает понять, Почему трудно жить и так легко умирать.
— Эй. — Антон несмело смотрит ему в глаза и чуть заметно улыбается в ответ на мягкий зов. — Всё будет хорошо. Правда же? Под этим вопросом Арс подразумевает действительно всё. С ними — сегодня, когда они пойдут в город, завтра, когда будут дома, через неделю, через месяц и через год, когда одному богу известно, что произойдет. С их теперь уже общими друзьями — Эдом и Стасом. С самим этим домом. С этим городом, возможно. С их будущим — общим, если у Арса хоть что-то получится.…Страх нам мешает любить…
В ответ Антон облизывает губы, смотрит ему в глаза с каким-то невыразимым чувством… И ничего не говорит в ответ.
