Со вкусом крови

9 июля 2020

…«Паша смеется, коротко, но крепко обнимая его, а потом отстраняется и смотрит очень серьезно. — Это долгая история, мы обязательно ее расскажем»…

1 декабря 2019

…«Зима началась незаметно. Ее первый день должен был быть омрачен страхом, или безысходностью, или скорбью, а может быть, всем вместе. Но в конечном итоге это был самый обычный день»…       Ядовито-красным режет по глазам.       Холодно. В последние несколько лет ему всегда холодно, но ощущение это не казалось настолько ярким до сих пор.       Первый день зимы встретил его засыпающим прошлую слякоть снегом, скрывающим собой все остальное. Отгремевшие звуки выстрелов, криков боли и ужаса стихли с несколько часов назад, тогда же, когда все оставшиеся целыми гости покинули бал, избежав быть пойманными охотниками или убитыми своими же. Резня, которая началась в полночь, смешала все в непонятные, грязно-бурые краски.       Потом наступила темнота — и вот, снег.       А когда все стихло, когда, казалось, стало лишь на долю безопаснее, когда захотелось, наконец, выбраться из-за неудобного, узкого до невозможности укрытия, за которым его не чуяли ни сородичи, ни обнаружили смертные с осиновыми пулями — тогда Леша понял, что нужно было успеть смыться отсюда раньше. Потому что его вторая попытка на жизнь закончится здесь и сейчас, в развороченном, усеянном трупами смертных и бессмертных здании старого имения на окраине города.       Не человек, которого Леша увидел практически сразу, как, огибая осколки стекол и бокалов, двинулся к выходу, шел тихо, медленно и спокойно. В темноте фигура его казалась до того жуткой, что холод снова пронзил резко вплоть до небьющегося сердца.       Не человек шел вперед твердо и целенаправленно, как будто точно знал, куда. Начал подниматься по лестнице, через бальный зал вперед, и тогда Леша скрылся в тени, стараясь быть настолько бесшумным, чтобы даже он его не услышал.       От его сородичей, от уже переставших существовать соклановцев никогда не исходило такой жуткой, засасывающей атмосферы. Даже вампиры были не столь мертвыми.

«Скука»

      Не человек и не вампир не заметил Лешу; прошел мимо, хотя должен был, точно должен был почуять. Мимо, мерными, аккуратными шагами, не издавая ни звука даже на осколках битого стекла, он скрылся за проходом, проплыл, как хищная акула — Леша помнит то, немного схожее ощущение из далекого «давно»; и тогда он впервые за несколько лет, не удержавшись, по очень старой, почти забывшейся привычке выдохнул.       Отгремели звуки вальса, сменившись криками и стрельбой; затем оборвались тишиной, давящей на уши, сомкнувшимся на шее могильным холодом — как будто чувствует, как лежит в сырой земле, а все остальное затянувшийся нескончаемый кошмар — и закончились этим. Леша не знал точно, сколько времени он просидел, прячась и не предпринимая попыток выбраться, но к утру охотники все равно должны были вернуться и поджечь здание, чтобы избавиться от тел.       А то, что переступило порог сейчас, явно не имело никакого отношения ни к чему, знакомому Леше до этого.       Двинуться было жутко. Как и холод, страх начал захлестывать, притупленные чувства раскрасневшейся тревогой били по ушам, как будто кровь, но не достаточно сильно, чтобы заставить паниковать. Покинуть здание сейчас же, звенело в голове, но с каждым повторением ни одна конечность не могла сдвинуться от стены угла комнаты, примерзшая намертво. Намерт…

«Найти»

      Леша вздрогнул и дернулся, когда вой прорезал тишину особняка настолько неожиданно, что встрепенулись и ворохом отлетели в стороны даже вороны за окнами, битый час смотревшие своими черными глазами-бусинами за разложением в зале.       Вой оборвался через несколько секунд.       Кто-то здесь был, помимо Леши, все это время — осознание ударило и потянуло вперед, слишком знакомым показался чужой испуганный голос.       Это же не мог быть Паша?       Его убили в самом начале, Леша сам это видел — и как пришедшие на бал подставные бессмертные со смертными-соулмейтами на пару оцепили все кругом, и как Ира, вдруг схватив его резко за плечо, почти до боли, оттащила в сторону и приказала не вмешиваться и найти укромное место.       Может быть, если бы Леша предупредил, этого всего можно было бы…

«Аня»

      Крик и голос Паши, резанувший по чувствительному слуху. В следующую секунду Леша ощутил себя, стоящим в дверях. Глазам к темноте не привыкать, все было видно ярко и четко, как днем — когда последний раз Леша видел день? — как Павел Валерьевич лежал, не в силах подняться с места, а над ним черным пятном нависал Не человек.       И Паша снова закричал.       — …я не знаю! Я не знаю, слышишь? Я понятия не имею, где она, стой, стой, погоди, давай мы просто…       Он не мог подняться. Руки, вывернутые под неестественными углами, с хрустом повернулись, когда не человек — прямо у Леши на глазах — вывернул их снова.       А Лешу, если бы он был человеком, вывернуло бы наизнанку от одной этой картины. Но сдвинуться с места он почему-то не мог, как если бы находился смертным под очень мощным влиянием. Не человек мучил Пашу, а Леша даже не мог окликнуть его, не мог отвлечь, чтобы хоть как-то помочь.       Было страшно, что то же самое он сделает и с ним — от того небольшой толчок внутри дал хотя бы шанс двинуться. Зря он вообще сюда пошел, надо было делать, как Ира сказала, надо было… Надо помочь Паше, хоть как-то — это только благодаря ему Леша сейчас…       А потом Не человек заговорил, стоило голосу Паши оборваться.       — Я повторяю, — тон его голоса прошелся реакцией ледяных иголок по телу, больно вонзившихся в спину. — Где Шарлотта?       Шарлотта?..       — Я… слушай, прошу тебя, давай поговорим. Я знаю, знаю, зачем ты ее ищешь, так я могу тебе помочь, — Паша закашлялся, слишком сильно в теле отдавался удар осиновым колом. Господи, охотники его так и оставили, даже не проверили, а он… — Найдем ее вместе, я помогу тебе отомстить, ты только…       Хрясь.       Не человек с такой легкостью перекрыл ему возможность говорить, полоснув по лицу, что вместо иголок страха теперь прошелся ужас. Прочь, прочь отсюда, скорее и как можно тише, потому что он, Леша знал, чувствовал это: Он знает, что Леша здесь, но почему-то сейчас, вероятно, занятый, не обращает никакого внимания.       Леша не успел: все закончилось быстрее, прежде чем даже вампирская реакция успела помочь.       — Я серьезно, Олег… да, я помню тебя, конечно, помню, — Паша отполз назад, зашипев, вырвал кол из груди и прорычал. Не добили, даже так не смогли, не… — Мне жаль. Но мы можем…       — Не можем. — И голос тихий. Медленный, как будто он говорит о пустяковом деле, лениво, как спросонья, так, будто все, что происходит вокруг — скука смертная. — Я говорил, что приду за вами? Где она?       — Я не зна-а-а!       Леша никогда не видел Павла Валерьевича столь напуганным. Леша никогда не видел, чтобы кто-то мог просто прийти и сделать с ним такое — и чтобы кто-то обладал такой силой, чтобы это сотворить.       — Не убивай, погоди, давай мы…

«Убью»

      Все закончилось очень быстро. Леша не успел — только в минуту, когда леденящий крик стих, он смог почувствовать, как на ногах отцепляются кандалы, приковавшие к полу, но даже это не дало форы сбежать. Он ведь уже знал, что Леша стоял буквально в двух метрах от него. Когда Паша умер — по-настоящему теперь, второй раз, последний, господи боже, нет, он не мог — а Леша сделал неосторожный, столь громкий для вампирского уха шаг, Не человек повернулся.       И на сетчатке отпечатался чужой взгляд — мертвый, пустой и жесткий, расплывшийся желто-белесым, болезненным цветом радужки в глазах.       Ни у одного вампира или человека не было и не могло быть таких, и Леша очень поздно осознал, что он понятия не имеет, что перед ним за существо.       С силой оно схватило его тогда, когда Леша уже ринулся в сторону, прочь из комнаты через бальный зал, трупы и остатки сломанных, перевернутых столов и прогоревших свечей; впечатало в стены, и пусть это не больно — чувств нет, не от таких ударов — на секунду от горящего в венах страха показалось, что сердце начало биться.       Леша не хотел умирать.       Только не снова.       — П…-пожалуйста, — перехватил чужие руки, держащие так крепко, что на коже остались бы синяки. Мертвый взгляд смотрел цепко, и Леше вдруг, на какую-то долю секунды, промелькнувшую слишком быстро, померещилось, что он снова смотрит в направленное на него дуло пистолета.       В желтых больных глазах была видна смерть.       Леша, со всей своей новоприбывшей силой, не мог даже от нее уклониться.       — Я… я не…       — Где Шарлотта? — внезапно спросило существо, не человек и не вампир, что-то среднее между ними, но гораздо, гораздо хуже и страшнее. Тот же вопрос, что и Паше — вот только Леша понятия не имел, какой ответ оно ожидало услышать.       И оно не причиняло боли. Держало цепко, было сильнее намного, но не ломало рук и не пытало.       Пока что.        — Я не знаю, кто это, правда, честно, я правда не знаю, — Леша замотал головой, рванулся малодушно, надеясь, что сработает; не вышло. Кто такая Шарлотта? Он не знает, среди гостей не было людей с таким именем, он точно помнил, но…       — Не знаешь, — повторило за ним существо, не спрашивая, будто как-то… растерянно.

«Ребенок»

      На его лице не менялось ничего: мертвая, застывшая маска трупа, все еще не разложившегося, почему-то кажущегося живым. Леша замотал головой.       Не смотреть в сторону малой комнаты. Не смотреть.       Никто больше за тобой не придет. Ни Ира, ни Позов.       И в момент, когда внутри что-то с тихим треском разломалось и стихло, когда ужас прошел, уступив место апатии, — он же, боже, уже мертв, второй раз лишь нелепая, глупая случайность, которая не должна была произойти, — когда Леша встретился взглядом с чужим, все таким же пустым…       Тогда что-то красное, как вспышка, мелькнуло через желтый.       — Найди ее. И передай, — хриплым рыком обожгло уши, — что я за ней приду. И сделаю с ней то же самое.       А потом все стихло. Существо исчезло, как будто испарилось в воздухе. Леша ведь даже не моргал — он разучился вовсе, с тех самых пор — но не смог заметить тот момент, когда Не человек отпустил его, не тронув, и покинул дом.       Только фоном громко хлопнули двери, едва держащиеся на петлях, и каркнул ворон за окном.       Леша не помнил, когда в последний раз сильнее, чем сейчас, хотел жить.

V