алые всполохи

Клэри правда пыталась. И все попытки — ничто сейчас. Крошевом распадаются в иссохших от горя пальцах. Потому что не для кого больше пытаться. Нет больше ни её, ни его. Их любви, безудержной и сжигающей, тоже больше нет. — Мне кажется, я не знаю сама себя, понимаешь?

***

— Когда это закончится, не надо… — он жмурит глаза, почему-то отворачивается на секунду и продолжает: — Забудь. Просто забудь. Клэри жмётся к Алеку в какой-то исступленной злобе, желании доказать, что нет, точно не закончится. Не у них. Не сейчас, когда они так счастливы. Она целует его жадно, упорно, впиваясь ногтями куда-то в лопатки и рёбра. Пробираясь внутрь, в самое нутро, в сердце, которое никогда не было и не будет её. — Если тебя нет рядом, то у меня нет ничего. Сердце Лайтвуда сбивается с ритма на доли секунды, но девушка слышит. Чувствует это кончиками пальцев, оглаживая его бархатную кожу, покрытую рунами. — Я тоже это чувствую.

***

В белом траурном платье Клэри выглядит невестой. Она хочет выглядеть невестой. Расправляет складки нежного шёлка, останавливая руку на бедре. Смотрит в зеркало и видит стянутую кожу, выточенные хрупкие плечи, тяжёлое ожерелье, но боится смотреть в свои же глаза. Боится увидеть в них то жуткое, дикое отчаяние, которое чувствует. Которое не прекращается. Она будто падает. Бесконечно долго падает. И не может зацепиться хоть за что-то, чтобы остановиться. Вдохнуть. Жить дальше. — Он мёртв, — шепчет она, касаясь своей шеи, где есть одна из тех рун, которые наносил ей Лайтвуд. Осознание не прошибает током. Клэри смотрит на свои пальцы в зеркало. Почему-то поправляет один из локонов, будто кому-то будет дело. Будто ей есть дело. Будто её не волнует, что… — Алек мёртв, — говорит она твёрдо и громко, вглядываясь в свои же глаза с мягкой ненавистью. Той самой, которая сжигала города раньше, когда была чума. Хочешь помощи? Слова горчат в горле. Полынью душат в светлой комнате, где всё ещё пахнет его любимым парфюмом с древесными нотками. Церемония уже скоро начнётся. Клэри смотрит на себя в последний раз и выходит из спальни, тихо-тихо прикрывая дверь.

***

— Я не чувствую тебя, — едва выдыхает он в её приоткрытые губы. — Я… не чувствую твоих касаний. Клэри уже давно оставила попытки остановить кровь. Она лишь держит его голову у себя на коленях и целует в нос, щёки и губы. Она словно разлетелась на тысячу осколков. — Я люблю тебя. Не забывай, договорились? — девушка дожидается его кивка. Последний его вдох оседает на её плечах пеплом.

***

Ни одной эмоции. Ничего. Клэри подходит к телу осторожно. Глаза Алека завязаны белым шёлком. Руки скрещены на груди, а в правой лежит уже бесполезно-ненужный ангельский клинок. Клэри тонет в бесконечных «Ave Atque Vale*» и его имени. Лайтвуды стоят рядом. Жить отчаянно не хочется. * — «Здравствуй и прощай».