Птица с поломанными крыльями

      Неделя у родственников прошла неплохо, я бы сказала очень даже неплохо, продуктивно, ибо дядюшка жалеть меня точно не собирался, два раза протерев мной татами, когда я начинала ерепениться, прося усложнить тренировки. Естественно после такого я успокаивалась, но ненадолго, а Нодзоми-сан из больничного крыла явно запомнила меня надолго, как и я её в принципе. Она колоритная личность: светлые волосы, что довольно-таки необычно для нашего клана и взрывной характер, удивительно почему я её в аниме не видела? Осознание того, что она к канонным событиям была уже мертва неприятно колет, но только и всего — я не настолько к ней привязана, чтобы горевать, если она умрёт. Я вообще ещё ни к кому здесь не привыкла, чтобы горевать если из моих знакомых кто-то кони двинет.       Руку пронзает боль, пробивала манекену очередные «танкецу» на деле оказавшимися болевыми точками, как не заметила, что долбанная деревяшка имеет брак в виде сучка, торчащего из грудной области: «Почему этого дядька не заметил?!» — прижимаю к себе немного оцарапанную ладонь и выдыхаю сквозь зубы. Больно, но не смертельно.       — Хм… Сейчас же заменить манекен. — Обращается следивший за моей тренировкой глава, а после ко мне, — В медпункт. Немедленно. — Отвешиваю ему поклон и спешно иду к явно соскучившейся по мне Нодзоми-сан*, вот она обрадуется увидев меня.       Шла я недолго, быстро оказавшись перед знакомыми дверями, ведущие в комнату в которой я провожу времени куда больше, чем в спальне. Грустно, раньше я не брезговала дневным сном. Непривычно, что я устаю только под конец дня, а не к его середине. В прошлом я куда быстрее уставала и не думаю что всё дело в чакре, просто это мой глупый и ослабленный сепсисом** организм так показывает, что врачи принимавшие роды у моей мамы были, как минимум, непрофессионалами. А как максимум вообще не были врачами, раз последствия после выздоровления через шестнадцать лет всё равно остались и не думали ослабляться.       Открываю дверь и вижу перед собой женщину лет сорока в белом халате, которая только увидев меня, уже была готова взорваться.       — Не ждали? — Весело спрашиваю, прекрасно зная ответ.       — Ждала, но надеялась на твоё благоразумие! — Громко отзывается она, быстро проводя диагностику, гладя мою ладонь и фыркая в сторону, — И из-за этого ты здесь? На это даже чакру тратить зазорно. — Говорит она, тем не менее быстро обрабатывая рану и залечивая её, завороженно смотрю как рана затягивается прямо на глазах, до сих пор не могу привыкнуть к этим фокусам с чакрой, хотя… Надо ли мне привыкать к этому? Надеюсь, что нет.       — Ну… Как видите оно у меня отсутствует. — Слабо улыбаюсь, смотря на злую женщину. Она отвесила мне не слабый щелбан и выпнула из кабинета.       — Ох, чувствую умрёшь ты не своей смертью! — Кричат мне из-за дверей на что я фыркаю и собираюсь обратно продолжать тренировку.       — Похоже уже умерла, Нодзоми-сан… — Выдыхаю и иду обратно продолжать тренировку.

***

      И вот я снова гуляю, вернее валяюсь на траве вдыхая приятный запах зелени. Возле меня привычно плюхается Узумаки и мы молчим, после той личной встречи он стал задавать меньше вопросов и просто падал возле меня или бегал не в силах усидеть на месте, но сегодня он непривычно тихий, если раньше, когда он лежал, то шуршал травой или громко дышал, то сегодня он не издаёт ни звука.       Тихий шелест травы становится напрягающим, а освежающий ветерок проникающе ледяным, тишина между нами стала настолько тяжёлой, что, думаю, при желании я смогу её потрогать. Спустя десять минут такого напрягающего времяпровождения я не выдерживаю, поворачиваю к нему голову немного приподнимаясь на локтях. Только собираюсь открыть рот, чтобы задать интересующий меня вопрос, как все слова застревают в горле, заставляя затравленно прорычать:       — Кто… Что за с… Зачем? — Еле подбираю подходящий цензурный вопрос, осматривая мальчика, а его внешний вид весьма и весьма плачевный: клоки волос вырваны и сейчас его причёска ещё более чудная, чем была, заплывший глаз, рассечённая заклеенная бровь и бинты по всему телу, скрывающие остальные раны. Обратив на меня внимание и поняв, что я имею ввиду, мальчик только выдыхает и улыбается.       — Всё в порядке, просто меня не очень любят в деревне. — Он криво усмехается, заставляя вспомнить наставления отца, просящего не приближаться к пацанёнку… С чего бы это? Тру подбородок и задумчиво смотрю на него, пытаясь понять, что в нём такого отталкивающего. Что заставляет людей не относится к нему, как с обычным ребёнком, а бить его?       — Это были ведь не дети? — Задумчиво спрашиваю я, осматривая огромный фонарь под глазом, чересчур большой по сравнению с детским кулаком. Пацанёнок выдыхает и касается кончиками пальцев синяка, пытаясь понять с чего я взяла.       — Да… А как ты?.. — Спрашивает он, вызывая у меня усмешку, он же только что сам мне это сказал, я же только предположила, всё-таки даже у детей в этом мире могут быть большие кулаки.       — Ты мне это только что сам сказал. — Откидываюсь на спину, складывая руки за головой. Если судить по его движениям и телосложению не удивительно, что он ничего не смог противопоставить взрослым, не думаю, что шиноби стали бы опускаться до избиения ребёнка, так что это были обычные гражданские, при желании я могу противостоять трём взрослым и это без чакры… Он не откажется от тренера в моём лице? — Хочешь стать сильным? — Спрашиваю, замечая на себе заинтересованный взгляд, мол «Продолжай», — Я могла бы тебя тренировать… И спросить у сенсеев про правильное питание, а то на одном рамене далеко не уедешь.       — Ты… — Возмущённо задыхается он после слов про рамен, но видимо поняв, что я права, глубоко вдыхает и тяжело выдыхает. Пацанёнок подскакивает на ноги и низко поклонившись мне выдаёт, — Ты станешь моим Сенсеем?! — Удивлённо приподнимаюсь на руках, повторно оценивая фронт работ и надеясь, что Нодзоми-сан поможет составить мне график тренировок.       — Хм… Ну, я же сама тебе это предложила. — Мальчишка падает рядом со мной, но не пролежав и секунды, что-то пропищал и кинулся меня обнимать.