Все баристы громкие дятлы

      — Когда же ты научишься нормально делать кофе и не ебашить всё подряд своей ложкой? — В дверях кофейни вновь появляется рыжая макушка Дани. Лиза заметила, что на днях парень подстригся и теперь ходил с аккуратно выбритыми висками, а не обросший словно Тарзан.       — Хол-де-ром, — поправляет девушка, усмехаясь на одну сторону и пряча руки в карманы джоггеров. — Мне слишком лень возиться с пузырьками в кофе, а пенка такая отвратная с ними получается, ты не представляешь…       — Мне сейчас не лень будет тебя по макушке ебануть, — Кашин улыбается. Он смотрит на лицо девушки, резко переводя взгляд на её обувь — чёрные конверсы с белыми шнурками. На правом кеде шнурком написано «хуй», а на втором аккуратная сеточка. — Оригинально, — кивает Даня на обувь Елизаветы.       — Не понимаю людей с банальной шнуровкой на обуви, — девушка тяжело вздыхает, рассматривая чёрные, повидавшие жизнь вансы Кашина с простой шнуровкой. — Но ещё больше я ненавижу людей, которые делают на кедах этих ёбаные полоски. Банальная шнуровка и то лучше. Но всё же я не понимаю — у тебя есть обувь, а с помощью шнурков такую дичь творить можно, и ты просто этим не пользуешься. Как так?       — Не задумывался, — Даня пожимает плечами, рассматривая парк, в котором находились домики. Зелёные листья на пышных, летних березах; аккуратно выложенные тропы и эти здания, стилизованные под девятнадцатые-двадцатые века. Красота.       — Иди работать, а то зарплаты лишат, — Лиза саркастично усмехается, возвращаясь к своей работе.

* * *

      — Миша, я чё-то трезвая какая-то, — явно нетрезвым голосом заметила Лиза, идя по берегу реки с бутылкой красного сухого вина. Красное сухое вино — самое отвратительное вино, которое пила Лиза, но так как Цыркунов свой личный огромный бар пока что не имел — взял то, что было.       — Лиза, ты три раза провалилась правой ногой под мокрый песок, твоим конверам пизда, а ты говоришь, что трезвая? — Лиза замечает, что когда Миша улыбается, его сильно выпирающий кадык еле заметно шевелится. И слишком часто во время улыбки парень поправляет челку.       — Ой, да иди ты, — девушка оглушительно смеётся. Смех какой-то пустой, без эмоций.       — Ты этим смехом будто плачешь.       — Бывает, — Лиза быстро отворачивается и утирает одну слезу. Благо, Миша ничего не заметил.       Девушка привыкла все свои проблемы держать в себе. За всю свою жизнь Елизавета ещё не встретила человека, которому бы могла доверять всё, что творится у неё внутри. Странно расти с улыбкой на лице при людях и с дикими истериками по ночам, когда видишь как люди дружат друг с другом и доверяют.       Как можно доверять?       Лиза не понимала. Она не хотела строить из себя героиню романа (если строить, то только героя), но она серьёзно не понимала людей, которые так открыты.       Взять к примеру Мишу Цыркунова — они с Лизой дружат уже около пяти лет, Миша доверяет девушке всё, что только может, а Лиза лишь выслушивает это, не давая ничего взамен.       Парень, в принципе, этого даже не замечает.       — Холодно, — Лиза делает ещё глоток этого отвратного вина и чувствует, как на плечи набрасывается что-то тяжелое. Осмотревшись, девушка замечает пальто Миши.       Миша был не намного выше Лизы относительно другим парням. Разница в росте у друзей была чуть более пары десятков сантиметров. Еще Миша носил бежевое пальто, что было ему по колено. Лизе же оно было практически по щиколотку.       — Спасибо, Миш, — Лиза обнимает друга, вздыхая. — Просто спасибо.

* * *

      — Тук-тук, — слышится голос Дани, и Лиза от испуга пуляет в него темпер, попадая по щеке. Подобие ложки лишь падает вниз после удара Кашина и жалко стучит, касаясь с асфальтом.       — Чёрт! Извини, — Лиза подбегает в сторону Дани и, наклоняясь, поднимает темпер. — Ты моя любовь, как я могла так тебя кинуть! Я больше так не буду, обещаю…       — Ох, ясно. А передо мной извиниться не надо? — Даня, утирая щеку рукой, грустно усмехается.       — Сам виноват, пугать не надо.       — Я хотел спросить. Помнишь, ты у нас ночевала пару недель назад? — Даня смотрит в отражение телефона, проверяя свое лицо на синяк.       — Как такое забыть?       — Ты тогда с испуга съебалась в моей футболке. Не могла бы ты мне её вернуть? — не обнаружив ничего, Кашин убирает телефон в карман, вздыхая.       — Конечно. Сегодня можешь зайти, я отдам.       — Работаем до половины девятого, так как суббота, транспорт ездит до восьми. Пешком пойдёшь?       — С Юликом, наверное. По субботам и воскресеньям просто мы вместе ходим. Он, Дин, да я.       — Можно вдвоём дойти, если ты не против, — Кашин усмехается, облокачиваясь о стенку.       — Тебе так принципиально? — выгибая бровь, Лиза садится на стул, продолжая поддерживать зрительный контакт.       — Нет.       — Тогда можно.

* * *

      — В принципе, я ёбнутый, — время уже практически одиннадцать. Лиза отдала футболку и сейчас они с Даней прогуливались по тому же берегу, где вчера Елизавета пила вино с Мишей.       И Кашина понесло на откровения.       — Все мы ёбнутые, — Лиза пожимает плечами, накидывая капюшон худи и затягивая шнурки, чтобы лицо было лучше закрыто.       — Я не в том плане. Просто понимаешь, я серьёзно… Господи, — Даня нервно усмехается, оборачиваясь. — Мне почему-то хочется тебе доверять и понимаешь… У меня порой сносит крышу.       — В плане? Ты тусовщик? — Лиза глухо смеётся.       — В плане, что я пизжу людей. Причём сильно, и не понимаю, зачем я это делаю. Я как-то избил девушку, которую до пизды любил. Прямо не представляешь. И она сотворила какую-то мелкую херню, и у меня крышу сорвало. Мне на самом деле было до безумия стыдно, когда я в больницу к ней приходил. Понимаешь, Лиза, это такой пиздец был. Просто у неё зубов не было около десяти штук, ей челюсть вправляли. Бровь ужасно рассечена, сотрясение ебаное… Чёрт, — Даня замедляет шаг, закрывая лицо руками и вздыхая. Хотелось бы сказать, что драматично, но слишком напряжённая ситуация для этого слова. — Извини, что рассказываю.       — Блять, — Лиза останавливается, смотря в землю и содрогаясь. — Ты сейчас серьёзно?       Молчание.       — Что ты чувствовал, когда увидел свои «труды»? — вкрадчиво спросила Лиза.       — Стыд. Её родители просто не стали писать на меня заяву, сказали, что в подворотне её нашли. Они просто не хотели иметь со мной дело.       — Блять, естественно, — Лиза хмурит брови. — Позволь спросить — зачем ты мне это рассказал?       — Мне надо было с кем-то поделиться. Тебе просто хочется доверять и это пиздец странно.       — И как давно это было?       — Месяца два назад.       Лиза цокает языком и, отворачиваясь, вздыхает. И почему её никогда не тянет на нормальных людей?