Все баристы громкие дятлы

      Тишина. Противная и та, которая пронизывает всё тело длинными иглами, заставляя тело дрожать.       Лиза поняла, что страшнее всего тишина в этой жизни, когда несколько раз просыпалась дома в подростковом возрасте и ощущала её. Не было слышно криков отца и скрежета его старой зажигалки, или материнские стуки бутылок или рюмок о стол. А когда девушка проходила по маленькой квартире, она не наблюдала своих родителей, но заходя в ванную замечала молчащую мать с перерезанными венами и без сознания. Тогда Лиза бежала вызывать скорую, хоть у неё и было желание просто спрятать труп.       Это повторялось еще два раза.       И даже в этот момент безумной тишины Лиза с дикой дрожью в теле встаёт с кровати, босыми ногами чувствуя холод от паркета.       — Доброе утро, ебаный мир, — хрипит девушка, пытаясь вспомнить события ночи. В голове мельком появлялись кадры как она идёт по коридору и смотрит в отражение; как ей ломило кости и жгло голову; как она показала свои слёзы практически незнакомым, но уже таким близким людям.       Лиза покрывается мурашками от того, как ей было стыдно, что парни её так терпят и вытаскивают. С мыслями о их сердечности, девушка подходит к комоду и открывает свой потрёпанный жизнью рюкзак в поисках чистого белья и одежды.

* * *

      Горячая вода заставляет получать наслаждение. Кажется то, что с её паром из человека выходит вся грязь и грехи, хоть Лиза и не верила в Бога.       В детстве, пока родительская жизнь не покатилась по пизде, тогда ещё маленькой Лизе Неред читали библию и учили молитвам, а по выходным она ходила в воскресную школу.       — Бред, — выдыхает девушка, выходя из душа и начиная аккуратно вытирать своё тело полотенцем, собирая мягкой тканью каждую капельку на коже, покрытой мурашками.       — Лиза! Ты живая? — слышится стук в ванную, а следом голос Данилы, что звучит с нотками иронии.       Сначала Лиза инстинктивно пыталась прикрыться полотенцем, но поняв, что она под защитой закрытой щеколды, лишь выкрикнула:       — К сожалению, да.       Быстро надев на себя чистое бельё, футболку с Риком и Морти и коричневые шорты по колено, девушка вырывается из ванной комнаты, направляясь на кухню.       — Я приношу свои извинения перед вами, но так как Юли сейчас нет, то лично перед тобой. Мне очень жаль, что я вас так нагружаю и вы вовсе не обязан…       — Тетя, ты ёбу дала? — рыжеволосый садится на подоконник, закуривая сигарету. — Если бы мы о тебе не беспокоились, то Юлик бы не бегал по аптекам, а я бы не отпрашивался с работы.       Данила стряхивает пепел в маленькую миску.       — Я вчера в пять утра только лег спать, потому что Онешко попросил. Моя кровать скрипит, да и я верчусь как ебанутая юла прежде чем уснуть, а у тебя голова болела, это пиздец. Я как тебя в ванной ночью увидел просто охуел от того, как ты помято выглядела, что и Юлика ослушиваться не хотелось. Сидел, курил, ждал пока ты нормально уснёшь, чтобы не мешать, — Кашин старался говорить всё как можно равнодушнее, но иногда его голос подрагивал, отчего Лиза незаметно для себя улыбалась. — Ну и чего ты железом во рту светишь?       Данила как-то странно для себя улыбнулся. Он улыбнулся доброй улыбкой, которую употреблял крайне редко, так как возможности не предоставлялось. С Юлика он обычно смеялся как угорелый, а на Руслана орал как потерпевший. Не было случаев, когда он улыбался кому-то так же тепло.       — Мне надо померить температуру, — меняет тему Лиза, но всё с той же почти незаметной улыбкой на лице.       — Я похож на ебаный термометр? — Данила улыбается ещё шире, только в его взгляде сейчас читается насмешка над девушкой. — На тумбе под висящей кроватью посмотри.

* * *

      — Пару месяцев назад я умирала от температуры 38,6, а сейчас с той же температурой я ощущаю себя слишком здоровой по сравнению с ночью, — произносит Лиза, сидя на своей (а если быть точнее, Юлика) кровати и смотря на Кашина, что уместился рядом.       — Хочешь есть? — неожиданно спрашивает Данила, посмотрев на девушку.       — Допустим…       — Из меня повар как из голубя балерина, поэтому предлагаю заказать пиццу. Есть предпочтения? — Кашин изгибает бровь, вставая с кровати и утыкаясь в экран телефона.       — Я обожаю пиццу «Вашингтон», прям теку с неё, — Лиза падает в кровать, накрываясь одеялом.       — Прям текёшь? — Даня забавно усмехается, удивлённо посмотрев на девушку.       Лиза издаёт смешок, пряча лицо в одеяло, произнося тихое «да». Спросил бы это Миша Цыркунов, девушка начала бы заливать про водопады и дожди о пицце «Вашингтон», но тут она жутко смутилась, чувствуя, как краснеют её кончики ушей и щёки.       — Чёрт, Лиза, я посмотрел её состав, она не острая… — произнёс Кашин голосом ребёнка, которому не покупают новую игрушку, что показалось девушке смешным.       — Э-е-е, Даня, — таким же переигранным тоном пищит Лиза из-под одеяла, начиная аккуратно высовывать голову. — Давай ту пиццу-у.       — Да мне легче уже лично Вашингтона воскресить, чем добровольно заказать эту пиццу, — тон Кашина уже переменился на голос как у девушки, что сидит на шее богатого мужчины и уговаривает купить ей новый Роллс-ройс.       — Будь мужиком, закажи «Вашингтона»! — Лиза, полностью освободив голову от одеяла, смотрит на рыжеволосого, стараясь спрятать покраснения на ушах и щеках. — Лозунги от Лизы!       — Да иди ты в пизду, — обиженно кидает Данила и уходит на кухню, а Лиза в свою очередь расстроенно выдыхает, вновь накрываясь одеялом, взяв в руки телефон.

* * *

      — Лиза, пицца приехала! — слышит Лиза крик Данилы сразу после того, как голос курьера утихает.       — Иду, — так грустно девушка навстречу пицце ещё не шла. Она не любила острую пиццу, просто не могла её есть, но Кашин, видимо, считал обратное. Вообще Лизино мнение о парне начало кардинально меняться после этого глупого заказа пиццы.       Но тут девушка уловила знакомые нотки запаха, как только она подошла к кухне. Данила прямо перед ней открыл коробку с пиццей и Лиза взвизгнула от счастья — в коробке лежал «Вашингтон», а рядом на столе находился ананасовый соус!       — Господи, спасибо! — Девушка подбегает к Даниле, крепко заключая его в объятия (точнее, его талию. Разница в росте, да) и следом, безумно голодная, кидается к пицце.       — Можно просто Данила.

* * *

      — Лиза! — Слышится из коридора голос Онешко и девушка лениво встает с кровати, направляясь на зов.       — Привет, Юль, — Лиза тепло улыбается, видя как в коридоре стоит ее друг, получивший данное звание за короткий промежуток времени. На крик Юлика из спальни прибегает Дин, начиная громко скулить и прыгать на парня.       — Сейчас пойдём гулять, хорошо? Я тебя Даше сплавлю, а сам подстричься схожу, — обращается Онешко к собаке, словно она его поймет. — Короче, Лиза. Я видел Турбину и она спрашивает как ты, просила написать ей, ответить. Что говорить?       — Скажи, что мне заебись, — улыбается Лиза. — У меня 38,4 и я чувствую себя самой здоровой… Кстати, Юль, как бровь?       Парень аккуратно наклоняется к Лизе, подставляя ей голову. Девушка же лёгким движением убирает чёлку друга со лба, смотря на уже более-менее зажившую рану. Шрам, жалко, останется.       — Жить будешь, — улыбается Лиза, положив руку Юлику на плечо и поднимая его вверх, чтобы он перестал нагибаться. — Удачи тебе.       Онешко кивает, собираясь уже уходить, но мельком спрашивает:       — Где Кашин?       — С другом ушёл погулять, сказал, в часов двенадцать придёт. Типа я же нормально себя чувствую.       — А, всё, классно. Ладно, тогда, пока. Ночью не жди, я ебошу к девушке на дачу, — парень улыбается и Лиза слышит ярый энтузиазм в его голосе, когда он начинает разговор про свою вторую половинку.       — Пока, — улыбается в ответ девушка и закрывает за парнем дверь на замок.       Порой хотелось влюбиться и завести идеальные отношения с кем-то, чтобы иметь плечо, о которое можно опереться, и губы, которые можно целовать с утра до ночи. Человека, который будет тебя ценить. Но на этих мечтах Лиза часто вспоминала проблемы в отношениях, что случались у её друзей и знакомых или невзаимную влюблённость, поэтому желание любить пропадало. Да и не встретила Лиза ещё человека, которого сможет искренне полюбить.       Или, может, она его уже знает?       Ответ на этот вопрос девушка, к сожалению, дать не могла.

* * *

      Лиза слышит стук в дверь и несётся в коридор, открывая замок. На пороге появляется Данила, выпивший, но не в хламину. Весёлый и с пьяным румянцем на щеках.       — Как дела, Лайзка? — Кашин улыбается, скидывая куртку и вешая её на крючок, следом снимая ботинки и проходя в спальню.       — Сколько ещё я услышу версий своего имени в этом доме? — девушка улыбается, но выходит натянуто. — У меня все хорошо, и у тебя, как я вижу, тоже.       Тихими шагами Лиза проходит в спальню где садится на свою кровать кровать Юлика.       — Ты злая, — замечает Данила, выискивая в шкафу одежду, чтобы сходить в душ.       — Я трезвая, — копируя манеру общения Данилы, произносит девушка.       — Ты чё, обиделась? — Кашин убирает волосы назад ловким движением руки и подходит к Лизе.       — Фу, блять, от тебя пахнет! — девушка зарывается в одеяло и слышит смех Кашина, что, забрав вещи из шкафа, направляется в душ.

* * *

      — Пахнет? — Лиза, лежа под одеялом, чувствует, что на кровать кто-то сел. Высвобождая голову, она замечает Данилу. С мокрыми волосами, что в хаотичном порядке где-то прилипли к коже, а где-то торчат; с капельками воды на шее и с немного пропитанной водой серой футболке.       Девушка подаётся вперед, задерживаясь в сантиметрах десяти от шеи Данилы, тихо вдыхая запах. Пахло безумно вкусным гелем для душа и бритым лицом (пеной для бритья и лосьоном). Лиза на какой-то момент застыла, и когда это заметила, быстро отпрянула назад.       — Извини, спать хочу, — вяло произносит Лиза, но в носу всё ещё витает этот прекрасный запах. — Нет, ты пахнешь чудно.       — Чудно? — Даня улыбается странному для него слову, вскинув брови.       — Чудесно, да, — девушка вновь краснеет, благо в полумраке этого не видно.       — Спокойной ночи, — практически шёпотом произносит Данила и встаёт с кровати, проходя к своей скрипучей и выключая ночник, погружаясь комнату во тьму и оставляя за собой шлейф прекрасного запаха.