Все баристы громкие дятлы

      Четыре дня.       Лиза вновь проснулась в объятьях Кашина, что крепко прижимал ее к себе и мирно сопел в затылок девушки. Это чувство умиротворения и счастья Елизавете хотелось бы испытывать каждый день, наслаждаясь каждым утром, проведенным с Данилой, каждым приемом пищи и каждой прогулкой по любому городу — неважно, Питер это, или маленькое поселение.       Электронные часы показывали двенадцать дня. В квартире стало совсем тихо без тиканья обычных механических часов, что забрал с собой Юлик.       — Даня, — сонно протянула Лиза, натягивая на себя одеяло. В комнате было прохладно из-за того, что всю ночь окно было приоткрыто, пропуская свежий, морозный воздух с улицы.       — Даня, — повторяет девушка, поворачиваясь лицом к парню и улыбаясь. Кашин лишь сморщил нос, нахмурив брови. Аккуратно, почти невесемо поцеловав Данилу в уголок губ, Лиза повторяет. — Кашин, проснись.       — Какашин блять, — усмехается Данила, пытаясь одеялом накрыть свою шею, чтобы холод не пронизывал ее.       — Предлагаю заказать что-нибудь поесть, потому-что я уверена, что готовить никто ничего не будет, — тихий голос Лизы напоминает приятное мурчание кошки, которая удовлетворена сытостью и сейчас ластится к хозяину.       — Заказывай "Вашингтона", — Данила приоткрывает один глаз, убрав руку с Лизы и начиная сонно тереть переносицу.       — Ты же не любишь эту пиццу, — девушка лукаво улыбается, тихо приподнимаясь и усаживаясь на кровать.       — И что? — Данила улыбается Лизе в ответ, часто моргая глазами, выглядывая из одеяла.       — Поняла.

***

      — Приятного аппетита, — Кашин кивает девушке, обмакивая кусочек пиццы в ананасовый соус и голодно откусывает.       — Взаимно, — Лиза повторяет его действия, и, прожевав, продолжает, — я все думаю над тем, как бы хотелось уехать с тобой в Питер.       — Отвратительная идея, если делать это сейчас, — Данила хмурит брови, прожевывая еду.       — Почему же?       — Отсутствие постоянного жилья, нестабильность и вообще я не знаю, прокатит ли то, что я собираюсь делать. Сверху еще то, что тебя посреди года на учебу не переведут, ибо в Питере всегда все забито. Хер ты там поступишь на бюджет, а денег на платное обучение ни у кого нету.       — Согласна.       Пара доела в молчании Лиза приняла решение пройти прогуляться одной. Ей нужно было собраться с мыслями.

***

      Лиза направилась к аллее, слушая самолет, что разрезал небо над ее головой и колеса машин, из под которых вылетала дорожная пыль; чувствовала едкий запах бензина и влажности земли. Девушка понимала, что держит свою влюбленность в кулаке, не позволяя ей выходить за рамки дозволенного. Она начала от этого уставать, понимая, что эти чувства так и останутся закрытыми после уезда Кашина.       Лиза понимала, что любит то, что хочет любить, выдавая желаемое за действительное.       Она видит то, что хочет видеть, потому что действительно слепа и закрывает глаза на все проблемы.       Мимо, оборачиваясь на одиноко идущую девушку, прошла толпа рабочих, шедших домой, что оставила свое прошлое в каком-то дешевом баре.       Продолжая идти в одиночестве и обдумывая все происходящее Лиза обошла аллею, гремя подошвами и заставляя взлетать надоедливых насекомых, затаившихся в кустах у дороги. Навстречу проходили оживленно болтающие пары, гаснующие за спиной, скрывающиеся в кафе.       Девушка чувствовала, как тянется каждая минута, проведенная в толще этого холодного воздуха, распахнувшего свои объятия для всех, кто потерялся и не может найтись в своих мыслях. Для тех, кто третьи сутки сидит за монитором компьютера, листая страницу возлюбленного или кумира; для тех, кто плачет каждую ночь от осознания собственной бесчеловечности; для тех, кто потерял свою личность среди тысячи чужих.       Лиза слышит, как сминается листва под подошвами ботинок, превращая их в кашу.       Девушка все не уставала думать про то, что ей придется забыть Данилу. Люди всегда так странно смотрят на попытки других стереть из памяти воспоминания и грезы, которые цепляются за прошлое. На прошлое смотрят искрящимся, заплаканными глазами, сидя на скамье в городском парке или на запыленной обочине, вставая голосовать каждому проезжаещему автомобилю.       Как же страшно смотреть на прошлое, уезжая автостопом из родного города, потому что нету других вариантов.       Как долго все могут надеяться на лучшее, когда вокруг медленно и необратимо вьется торнадо мнений, желающее сбить с пути, втолковать свои убеждения и взгляды. Вокруг всегда так много советников вроде Турбиной и так мало людей, что по-настоящему верят в чудо.       Лиза чувствует, как ее размышления сминают чьи-то железные руки, закованные в бронзовые цепи и вынуждающие трепетно любить яд, прожигающий изнутри, чтобы сохранить свою жизнь.       Порой Лизе не хотелось никого знать и видеть, в душе осознавая, что нести ношу из чувств и мыслей суждено лишь ей.       Бесконечная насыщенность жизни. Старый фотоальбом с Мишей и Светой, хранящий на своей поверхности отпечатки воспоминаний лучших дней, мелкие подарки на полках и пульт, погрызанный зубами собаки. Каждое тело в этом мире несет на себе чужие воспоминания, и с этими чувствами еще сложнее жить.       Кто-то блуждает по коридорам своей жизни, думая, что ему делать и подражая своему идеалу. Гонится за временем, одержимый идеей всеобщей мировой утопией. Когда-то все читали в книгах, что времени не существует. Есть лишь вечность, поделённая на часы, минуты, секунды. Но как же ощущается скорость времени, когда остается лишь четыре дня.       Лиза сидит на скамейке, отпивая горячий кофе и гремя подошвами друг о друга, ожидая Мишу. Хоть ей и хотелось побыть одной, но друга она все же потом пригласила. Девушке хотелось выпить, накинуть на себя пальто Цыркунова, вновь засмотревшись на его ходящий вверх-вниз кадык и провести рукой по его отросшим, темным волосам.

***

      — Даня, так получилось, что я немного пьяная, — Лиза скидывает ботинки, останавливается на пару секунд, пытаясь понять, что делать дальше и лишь потом снимает с себя куртку.       — Как так? — Кашин выходит в коридор, вновь резко захлапывая за собой дверь кухни, чтобы запах сигарет не просочился в коридор.       — Я с Мишей посидела в баре, — Лиза пожимает плечами, делая пару шагов навстречу парню изаключая его в крепкие объятия. — Дань, я так тебя сильно люблю. Ты не представляешь.       — Говорила бы ты еще это трезвая, вообще бы тебе цены не было, — Кашин аккуратно целует Лизу в макушку и приобнимает ее за плечи.       — Пошли фильм посмотрим.       — Если ты не уснешь.       Лиза все таки заснула на первых же минутах. Три дня.       — Послезавтра самолет, — произносит Лиза, смотря на Кашина, чей взгляд был устремлен в окно, а в пальцах тлела сигарета.       Сильный ветер со свистом проникал на кухню, пригоняя за собой засохшие листья и чьи-то разбитые мечты и желания.       — Да, — тихо произносит Данила, туша бычок о пепельницу. — Лиза. Я завтра квартиру уже отдаю, завтра же с утра отсюда увезут мои вещи. В Питер потом передадут машиной. Можно в последнюю ночь у вас со Светой остаться?       — Конечно.       День прошёл за поеданием вредной пищи, покуриванием сигарет и просмотром фильмов. Обсуждением всего, что есть в этой жизни, за рассматриванием погрызанного пульта и пары слез в плечо Дани. Два дня.       Пара проснулась слишком поздно — ближе к обеду. Коробки с вещами и телевизор с пультом забрал Руслан, причитая, что стоит во дворе в машине уже который час, а дверь никто не открывал.       Тушенцов наверное догадался об отношениях Лизы и Данилы.       Ближе к вечеру Кашин отдал ключи хозяину и пара прошлась по родным местам города, не забывайте заскочить "в траву". В шесть вечера Лиза позвонила Свете, но та сказала, что этой ночью она у Миши.       Квартира девушек наполнилась запахом крепких сигарет Кашина, лязгом бутылок из-под шампанского и ближе к ночи сладким женским стоном.       В два часа ночи Данила сходил в душ и приготовил чемодан, вызвав такси. В это время Лиза сидела в ванной комнате и закрыв рукой рот, старалась не закричать от беспомощности.       Всю дорогу в аэропорт Данила прижимал к себе Лизу, что тихо плакала в его плечо и сплетала ладонь с парнем, сжимая ее.       Перед регистрацией девушка просто молча смотрела на Кашина, пронося в голове все, что помнит. Пара изредка обменивалась какими-то пустыми от волнения словами, а Данила запрокидывал голову вверх, глотая слюну. Его глаза предательски краснели.       Последние минуты были самыми тяжелыми.       Поцелуй был самым сладким из всех; "я люблю тебя" самым искренним; а объятия самые глубокие.       Когда Кашин проходил на регистрацию, Лиза лишь закрывала рукой лицо и тихо плакала. Она ненавидела себя за эту влюбленность. Данила же изредка оборачивался, высматривая в толпе девушку. Он понял, насколько ее полюбил. Как же ему хотелось бросить все и кинуться обратно, снять на свои последние деньги самую дешевую комнату и жить с ней там.       Но в этот момент казалось, что и ничего между ними и не было. Особенно когда двое потеряли друг другу из вида — Данила скрылся в рукаве за поворотом, а Лиза в толпе.       Кажется, это все.