Незабудки

В подсознании скрытного Хатаке Какаши тихо проскальзывала затаившаяся мечта. Причём, настолько быстро, что её невозможно было уловить. И когда же юноше наконец это удалось, то его душа тут же потребовала немедленного исполнения этой мечты, даже если она оказалась для него до смешного нелепой. Ведь он, на самом деле, в глубине сознания всегда мечтал быть флористом — доставлять людям радость, наслаждаться благоуханием цветов, красиво упаковывая их. Совсем не естественное занятие для него, которое вовсе не похоже на опасные, а порой и жестокие миссии шиноби. Какаши вскользь мечтал об этом умиротворённом занятии, пускай он и гениальный шиноби, ставший джонином в тринадцать лет и всегда стремящийся защищать Коноху. Как известно, мечты имеют свойство сбываться. Это случилось в обычный летний день: Какаши назначили выполнение миссии. Будние дни в последнее время достаточно спокойны: опасных и кровавых заданий почти не выпадало, поэтому ему указали поработать некоторое время в цветочном магазине. От службы в Анбу, значит, отказался, тогда будь добр выполнить приказ своего Хокаге. Только вот каким образом великий Копирующий ниндзя Хатаке Какаши, ставший джоунином в тринадцать лет, отказавшийся от любезно предоставленной службы в Анбу, будет мило продавать цветочки средь белого дня?! По мнению Хатаке — непозволительно. Минато-сенсей не расстроится, если Какаши примерит на себя новый образ, представившись неким Сукеа. Чуть постарается изменить голос, наденет парик, линзы, наклейки, которые так удачно прикрывают шрам на левом глазу, и Хатаке Какаши совершенно не узнать! Настроение юноши было крайне приподнятым. Он ещё больше поднял свою самооценку, так качественно и красиво изменив свой образ. Никому даже в голову не придёт, что он, собственной персоной, работает флористом. А пахнет здесь, действительно, прекрасно. Главное, как приятно доставлять людям радость, разговаривая о предстоящем событии в жизни покупателей, собственно, в честь которого они решают подарить цветы. Бывают, конечно, и те, кто покупают себе в радость, но это случается не так уж и часто. Какаши нравилось слушать чужие истории, ведь его погружали в чужую жизнь, делясь приятными новостями: первое свидание, годовщина или же день рождения. На душе юноши становилось спокойно. Вот бы кто-то также подарил Какаши цветы в качестве симпатии. Хотя, он что, девчонка? Зачем ему это нужно? Да ну, нет. Это вовсе не важно для него, главное чувства. Вот бы Какаши понравился кому-нибудь. Точнее, не кому-нибудь, а… «…Обито? Обито! Что он тут забыл?!» Учиха показался за стеклянной дверью, ведущей внутрь цветочного ларька, и потянул её на себя. Как только он оказался внутри, его окутали приятные, нежные и пленительные запахи цветов, а их разнообразный окрас цеплял взгляд по пути до продавца. Шиноби сунул руки в карманы, отвёл глаза в сторону и слабо нахмурился, когда предстал перед стойкой, которая разделяла Обито и продавца, достаточно юного. Его внешний вид был не примечателен, но всё же цеплял своей своеобразностью: наклейки, чуть вьющиеся, русые волосы и повязанный шарф. — Куда на… — «куда намылился» — чуть не ляпнул Какаши, точнее Сукеа, но резко осёкся, вспомнив про собственный голос и про свой образ в целом, которому нужно соответствовать. — Чем могу помочь? — Я хочу подарить девушке цветы, — кратко и лаконично озвучил свою желаемую покупку Учиха. — Какой повод? — Свидание. У Какаши глаза на лоб полезли от удивления. «Да кого же смог выловить этот бестолковый Учиха?!» — Первое? — Имеет какое-то отношение к выбору букета? — грубее, одновременно устало, кинул фразу и меткий взгляд Обито. «Как разнервничался-то. Конечно же, первое. Удивительно вообще, что это настало». А ведь первое свидание — это не шутки. Оно всегда сопровождается волнительным состоянием, когда влюблённый с пышным букетом цветов, теребя ленточку пальцами, которой были завязаны стебли растений, ждёт свою вторую половинку. И даже если она опоздает, то любовник окажется не в силах сделать замечание, а лишь сумеет вручить ей пышный букет цветов в красивой обёрточной бумаге с незамысловатыми узорами или какую-нибудь плюшевую игрушку, коробку её любимых конфет, про которые он узнал у неё заранее. — Вовсе нет! Просто разговор между, — Сукеа мило улыбнулся, пожимая плечами. — Какая цена вас устраивает? — Это не важно. Для девушки нисколько не жалко. — И насколько сильно она вам нравится? — Она мне крайне дорога, что за глупые вопросы? — Ваше отношение к ней поможет подобрать верный вариант цветов, — глупый Учиха, а не вопросы. Ничего не понимает. — Не хотелось бы мне распинаться перед незнакомым человеком о своём отношении к любимой девушке, но ты кажешься мне каким-то… Такое ощущение, что мы знакомы. — скептично-задумчивым тоном произнёс Обито, не церемонясь с обращением на «вы». — Быть может, мы виделись с вами раньше?.. Хотя, я вас вижу впервые. — Я тоже. Мы говорили про выбор цветов… — мысли о том, что это лицо знакомо Обито не покидали его и без того загруженную голову. — Да, точно… Так вы говорили... что она вам крайне дорога? Насколько сильно? — Готов обнять её и больше никогда не отпускать. Именно в этот момент Какаши захотелось взять вазу и, предварительно выкинув из неё цветы, вылить содержимую жидкость прямо на Учиху, а потом об него эту же вазу… «Вручу ему кактус и пусть идёт с ним на все четыре стороны! Обнять он её хочет! Да кого он себе нашёл?!» — Обито ещё вчера торчал с Какаши на тренировочном поле, снова желая его отделать. Да уж, Хатаке для него — не более, чем друг или соперник. Хотя, лучший друг — это замечательно, Какаши счастлив быть им для Обито. Счастлив... — С тобой всё в порядке? — пара щелчков перед чужим носом в попытках привести в чувство, застывшего в думах, продавца. — Не беспокойтесь. Как насчёт незабудок? — Какаши совсем поник, но решил, что обязан помочь лучшему другу со свиданием. Ну, раз так судьба сложилась. Чего это он вообще расстроился? — Подойдут, — кивнул Обито. Продавец вышел из-за стойки, придерживая рукой край своего несуразного плаща тёмно-болотного цвета, чтобы случайно не зацепить разросшиеся листья фикуса в углу, мимо которого он проходил. Взгляд Обито проводил странного незнакомца, направляющегося к цветам. Пока флорист копался с букетами, Учиха рассматривал помещение, привлекавшее даже незаинтересованного в этом деле человека. Цветы — крайне кропотливая затея. Они подобны людям: цветут, когда о них заботятся, проявляют внимание, делают лучшее для них, а в ответ цветы посылают красивый плод или зелёно-жёлтую почку на веточке. Стоит забыть про них, переставая дарить своё внимание, и очаровательный цветок начнёт постепенно чахнуть, засыхать и увядать, желтеть и становиться сухим, погибая. В поле зрения попал вышедший продавец с ветвящимися растениями, на верхушке которых сияли голубые цветы. Некоторые почки до сих пор не раскрылись, ожидая своего момента. Букет вручили в руки покупателя запакованным в обёрточную бумагу, повязанную голубой завивающейся ленточкой в тон цветам. Обито отблагодарил всё ещё стоящего напротив продавца, который как-то виновато поправлял шарф. Шиноби кивнул на прощание, вновь одаривая Сукеа словами благодарности прежде, чем скрыться за дверями цветочного ларька. — Обито! Ты не заплатил! — вдруг вырвалось у Какаши прежде, чем он обдумал сказанные слова. Уж лучше бы Хатаке заплатил за него, нежели теперь ему пришлось подставлять свой образ. Учиха, чётко расслышав собственное имя, встрепенулся и оглянулся назад. Бровь в вопросительном жесте потянулась на лоб, искажаясь в изгибе. — Вы… вы не заплатили! — Откуда ты знаешь моё имя? — громко произнёс юноша, широкими и быстрыми шагами рассекая воздух и расстояние, выстроенное между ним и выглядывающим из магазинчика продавцом. Сукеа поднял руки в защитном жесте. — Ну, так вы же Великий Обито Учиха, обладающий Мангекё Шаринганом! Я… я растерялся, как только увидел вас, поэтому сделал вид, что мы не знакомы! Для меня это большая честь… — аж тошно стало от таких слащавых комплиментов для глупого Учихи. Это совсем не в стиле Какаши. Но ведь Обито никогда не узнает о его сказанных словах, верно? — Ну-у, не такой уж и великий… — попытался подавить глупую и самодовольную улыбку шиноби. Эту ухмылку на довольном лице Обито непременно захотелось стереть, напомнив о его не менее великом и талантливом друге. — А свой второй шаринган вы подарили Копирующему ниндзе — Какаши Хатаке, ставшему джоунином в тринадцать лет и совершившему немало достойных подвигов. Говорить о себе гораздо приятнее, чем хвалить этого Учиху. Но Какаши понимал, что без Обито он не был бы таким великим. Всё-таки, юноша крайне благодарен своему товарищу. — Какаши известен больше, чем я. Как друг он, конечно… — шутливо приподнял плечи шиноби. — А как товарищ по бою — незаменимый. — Что значит «конечно»? — Какаши гораздо больше интересовало отношение товарища к нему. А то, что он незаменимый напарник в бою и прекрасный шиноби — без него знает. — У каждого свои заморочки: плюсы и минусы. Но я с ними свыкся, поэтому кулаки не чешутся ему надавать. Я спешу, так-то… — Будьте добры заплатить за цветы. С вас сорок пять иен. Обито пришлось переложить букет незабудок в левую руку, чтобы покопаться в одном из карманов, затем во втором, и найти наконец-то деньги. Обито протянул неровное количество. — Достаточно? Сукеа вздохнул и принял монеты. Ладно, заплатит недостающую сумму за Обито сам, точнее, за его подружку. Снова выручит друга, хотя ему не привыкать. Обито собирался уходить и Какаши снова хотелось бросить вслед очередную колкость, но на этот раз он смог себя сдержать и лишь поднял руку в своём обычном прощальном жесте.

***

Вечерело. Люди на рынке, имеющие собственные небольшие ларьки, уже накрывали на прилавках фрукты потёртой тканью от пыли и насекомых, убирали украшения под замок, закрывая магазины. Обито пыхтел от злости и крепко держал в руках тот самый букет, который был изрядно потрёпан: стебли сломаны из-за сжимающей хватки, а бутоны цветов порядком завяли. Учиха решил перейти на бег, завидев, как Сукеа уже собирается ступить за порог. Какаши замер, когда увидел знакомую фигуру товарища, который грозной тучей направлялся прямо к нему навстречу, хмуря брови и яростно сжимая букет незабудок. Юноша зашёл обратно в ларёк задним ходом, закрыв дверь на ключ с обратной стороны, переворачивая табличку с «открыто» на «закрыто», и мило улыбнулся за стеклянной дверью. — Забирай обратно свой веник, придурок! — громкий вскрик заставил людей, проходящих мимо, невольно дёрнуться и посмотреть в сторону шума, пока Обито нервно дёргал не открывающуюся дверь. Хатаке любил доводить Учиху, но только не до такого состояния. Грозный Обито способен заставить пробежать табун мурашек от страха. — Что случилось?! — Хрень твои незабудки! — Незабудки — это символ верной и чистой любви! Идеальный выбор, а главное, недорогой! — Какаши подчеркнул последнее слово, зная, что как бы не распинался Обито, денег на что-то дорогое у него явно не было. — Знаешь, что она сказала?! «Это очень мило с твоей стороны, но не пойти-ка тебе кое-куда со своей любовью?» — вот что! — У вас же должно было быть свидание! — Это было не свидание! — Но ты ведь сам сказал! — Я так думал… Обито поник в одно мгновение, не оставив ни следа от былой ярости. Хатаке прекрасно знал, насколько его товарищ раним, и что ему никогда не везло с девушками, из-за чего Обито часто тосковал по своей «не сбытой взаимной любви». Ликовать о сорванном свидании совсем не хотелось. Хотелось подбодрить наивного Учиху: погладить по бестолковой голове, обнять и ласково сказать: «Всё хорошо, глупый дурак, я всегда рядом и никогда не брошу…» Стеклянная дверь открылась. Юноша сочувственно вздохнул. Из своих задуманных мыслей он смог лишь ободряюще похлопать товарища по плечу. Хотя, погодите-ка... Какаши сегодня — Сукеа. А глупый Обито его и вовсе не узнал. Так почему бы… Сукеа приблизился и перекинул руку за шею Обито, приобнимая того. — На любви жизнь не заканчивается, Обито. Вопросительное выражение лица шиноби описывало всё без слов. Они может и были, но озвучить собственные мысли не получалось. Флорист отшатнулся, снова устремляя взгляд на Учиху. — Какой у тебя был опыт с девушками? — Никакой… — А с парнями? — Уж тем более! — Не получается с девушками — попробуй с парнями. Тем более, вдруг ты кому-то уже нравишься, просто не замечаешь… — Я ни за что не соглашусь встречаться с парнем. — Ну, удачи тебе в личной жизни, Обито, — Сукеа принялся закрывать ларек, намереваясь уходить. Нельзя сказать, что Какаши совсем не тронули слова Обито. Было неприятно. Но в сердце юноши всё ещё была такая глупая, но значимая надежда. — А деньги-то?! — Какие деньги? — За цветы! Юноша медленно развернулся, жмуря зелёные глаза. Какой же этот Обито противный! За испорченные цветы деньги просит, ничего в любви не понимает, никого вокруг себя не видит и не узнаёт! И совсем не считает Какаши хорошим товарищем. Так, сойдёт в качестве друга. — Ты, Обито, купил, а потом испортил цветы, и ещё соизволил назад деньги просить?! — Испорченная личная жизнь лежит на твоих плечах. Именно ты продал мне цветы. — Ты сам перепутал «свидание» с «обычной прогулкой», идиот! — Как ты меня назвал?! — Идиот! Нет, идиотище! — Повтори мне это в лицо! — Обито ухватился за шарф Сукеа, наматывая его себе на кулак и притягивая флориста ближе. — Ты — бестолковый идиот! — А ты тогда кто?! Какаши срочно нужно успокоиться. А также успокоить своего непутёвого товарища, так как если их общение продолжится в такой манере, юноша раскроет свою личность перед Обито. Такая перспектива совершенно не радует Хатаке, потому что гореть от стыда перед Учихой полнейшее унижение. Но просто уйти, закрыв ларёк с цветами, не получится. Упёртый шиноби потащится за ним, чтобы вновь начать выяснять отношения — Какаши уверен в этом, поэтому от души не желает продолжать их бессмысленный спор, подставляя самого себя. Благо, в его голову пришла отличная идея, как прекратить стычку между ним и Обито, тем более раз юноша скрывается за образом Сукеа, позволяя себе то, что он ни за что не совершит в обычные будни, являясь самим собой. В нос невзначай ударил цветочный запах, который донёсся из приоткрытой двери магазинчика. Сукеа замолчал. Он осторожно потянул руки к лицу Обито, который не собирался уходить, как и отпускать шарф юноши. Флорист смазано коснулся губами губ шиноби, прекращая разразившийся спор. Благодаря этому действию Какаши надеялся успокоиться, да уйти восвояси, но противореча своим гениальным способностям, не ожидал, что сердце в грудной клетке начнёт биться чаще, а в глазах мир закружится он прилившегося волнения. Еще одной тайной в подсознании Какаши были таившиеся чувства, от которых юноша отнекивался, но теперь понял — от правды не убежать. Осознав это, шиноби захотелось отбросить куда подальше образ мрачного шиноби, поддаться любви и, наконец, показать её. Но Какаши совершенно не хотелось ломать дружбу между ним и Обито, которая была бесконечно дорога ему. Он слишком боялся испортить их отношения, вечно сопровождающиеся ссорами и драками. Хотя, скорее, это неотъемлемая часть их дружбы. Понимая эту горькую правду, Какаши решил, что беспокоиться ему не о чем, ведь он находится в образе Сукеа и совсем скоро покинет товарища, а потом зароет этот день в своей памяти, больше никогда не вспоминая о нём. Юноши отстранились друг от друга, а их взгляды встретились. Обито казалось, что зелёные глаза смотрели на него так… влюблённо и волнительно? За грудью в области сердца что-то кольнуло — чужой взгляд показался Учихе до боли знакомым. А ещё эти ругательства, такая странная и внезапная смена голоса… Поднятая рука флориста, когда он прощался с Обито — обычное движение, которое совершал старый товарищ Учихи... Неужто это действительно?.. — Какаши? Ты серьёзно?! — неподдельно удивился шиноби, натирая собственные губы форменной кофтой джонина. Смущённо отвёл взгляд в сторону, бормоча под нос обзывательства и возмущения в сторону раскрывшего себя Хатаке. — Ч-чего?! — Что за маскарад, придурка кусок? — Ты о чём?! «Нет, такого быть не может! Он не такой умный!» — А я слышу: голос то один, то другой… — Обито скрестил руки на груди и грозно посмотрел в сторону друга. Хатаке оставалось только удивлённо хлопать глазами, думая, как можно опровергнуть догадку Обито. В голову ничего не приходило, сердце упало в пятки, щёки предательски покраснели. Как Какаши будет объяснять свои поступки — он не знает. Он теперь вообще не знает, как будет жить дальше! Юноша спасительно закрыл лицо в ладонях, не представляя, что будет говорить. Хотелось убежать от испепеляющего взгляда Учихи. Даже в чёртовом измерении Камуи скрыться не получится — Какаши делит его пополам вместе с Обито! — И что это, я спрашиваю? — защитная реакция, отведение от себя внимания, от того факта, что он даже не противился целоваться с собственным товарищем. А ведь первый поцелуй забрала не его девушка, а в будущем, возможно, любимая жена. Мелочно, но именно эта деталь сейчас казалась не то чтобы абсурдной, но слегка комичной. — Мог бы хоть обращаться ко мне, как: «Обито-сан», Какаши, чтобы не так выдавать себя. — Пошёл ты! Я и так расхваливал тебя! Чёрт… — О! Сам раскрылся! Хатаке нахмурил брови, наконец-то закрывая чёртов цветочный ларёк, и направился прочь от товарища, стыда и позора. В спину уходящему Какаши полетел лишь смешок, потом послышался топот и затем до плеча дотронулась чужая рука. — Тебе идёт этот образ. — Отвали, Обито! — юноша тряхнул плечом. — Знаешь… я не думал, что тебя привлекают парни… — Учиха пытался подавить глупую, и не к месту, улыбку. Какаши резко остановился, медленно разворачивая голову. — Заткнись… Если хочешь поиздеваться, то как-нибудь в другой раз, Обито, — в голосе слышалась озлобленность. — Да я против твоей ориентации, что ли? Мне всё равно. Знаешь, Какаши, я найду тебе самого лучшего парня! — Учиха, всё же, позволил вырваться глупой улыбке наружу. — Я… я уже нашёл. Мне больше никого и не надо. — Красивый хоть? — Ага. Туповат только слегка. — Ну… какой есть, наверное? Любовь не выбирают. — Я рад. Тебе это даже идёт. — Ну уж спасибо. Минутное затишье. — Стоп. Что? — Что? — Какаши, ты влюблён… в меня?! — Чёрт… мне пора, — Какаши развернулся в надежде поскорее удрать от товарища и желательно больше его не видеть. Хотя, какой там… — КАКАШИ! — крикнул Учиха и сорвался с места, стараясь догнать убегающего. Какаши влюблён в Обито. Если раньше это могло показаться неудачной, глумливой шуткой над самим Хатаке, то она была бы и правда странной. Какаши ощущал невольный трепет сердца, которое само не знает, куда ему деть себя, чтобы избавиться от этих нарастающих ритмов. Он чувствовал, как спирается дыхание и холодеют руки от волнения. И всё это происходит из-за… Обито? Подозрений об истинных чувствах Хатаке вовсе не возникало. Он неплохо скрывался, не было осечек, хотя, возможно, Обито просто не обращал на это должного внимания. Не сказать, что Учиха был влюблён в друга взаимно, но некую привязанность ощущал беспрекословно. И всё же, то не являлось громким чувством «любовь», как ко второй половинке. Она была другой. Дружеской. Через продолжительное время Какаши остановился, прекращая погоню. Продолжать бежать от Обито — бесполезно. Товарищ всё это время пытался догнать Хатаке, не собираясь останавливаться. Он неоспоримо знает, что тот упёртый до жути. — Обито, ступай домой, да забудь обо всём. Так будет лучше для нас обоих, — устало попросил Какаши, надеясь быстрее закончить этот день. — Стоять. Давно ты так? Ну, любишь меня? — осторожно и непринуждённо спросил Учиха украдкой, посматривая в сторону собеседника. Какаши опустил взгляд. Его лицо сейчас не прятала вечная маска, оно было полностью открытым, как и эмоции юноши. — Давно… — И почему я узнаю о них лишь только сейчас? — с явным раздражением и возмущением буркнул Обито, хмуро всматриваясь в опущенный взгляд Какаши. — Потому что… ты для меня неизменно остаёшься товарищем, даже близким товарищем. Я не хотел, чтобы ты поменял своё отношение ко мне из-за того, что я… люблю тебя. — Я не поменял своё отношения после того, как узнал о твоих чувствах. Хотя, сейчас я негодую из-за того, что ты намеренно причинял себе душевные травмы. Я ведь тут тоже косвенно виновен. — Не раскатывай губу! Я не плакал из-за тебя в подушку и не убивался по невзаимной любви, идиот! — Кто тебя знает, как не я, Какаши. По-любому рыдал. — Заткнись! Я не распускал сопли из-за такого придурка, как ты! — А что ты делал? — Ждал, когда снова увижу твою морду. — Чего, прям такой красивый? — Красивый. Доволен? — Да. Ты тоже ничего. Все девчонки твои. Ах, да-а… — Придурок! — хороший подзатыльник пришёлся Обито от всей души. — Тц! За что?! — Учиха машинально дотронулся до места, куда пришёлся удар. — За остроумие! — Какаши сложил руки, хмуро глядя на возмущающегося Обито. — Кстати… а ты же без маски. Впервые вижу. Какаши оказался довольно симпатичным. Ещё эта родинка. Она вообще настоящая? Какаши и в этом оказался гадёнышем. Смазливым гадёнышем. — А целовался ты тоже впервые? Ну, как? Понравилось? — решил нелепо поддёрнуть Какаши. — А если я скажу «да», что скажешь ты? — Тогда я бы спросил: «А не хочешь ли ты повторить ещё раз?» — Ну, допустим, я отвечу тебе: «Да, можно». — Тогда я тебя поцелую. Ничего не отвечая, Какаши осторожно коснулся губ Обито своими. Обито, ожидая, что Хатаке просто отшутится и назовёт его дураком, был слегка ошарашен. Кончиками пальцев дотронулся до своих губ, на которых был запечатлён чужой поцелуй. Было очень непривычно получать подобную ласку от мрачного Хатаке, казалось бы, ему вовсе не свойственную. Возможно, именно это и доказывало его чувства? Или же время? Какаши любил его с детства. А после того злополучного дня душил заботой, скрывая её различными колкостями и оскорблениями в адрес Учихи. Но Обито, на удивление, ничуть не обижался, понимая, что Какаши говорил это с отсутствием злобы в словах. — Обито… а ты не хотел бы... — О-о чём ты? — Ну… чтобы мы были… вместе? — сердце Какаши замерло. Юноша всё ещё не без удивления смотрел на Хатаке, забывая моргать. После некоторого затишья, Обито резко кивнул. — Обито! Я счастлив! — Я тоже, Какаши, — Учиха ласково посмотрел на Хатаке, приобнимая товарища за плечи. Какаши был действительно счастлив. До этого момента казалось, что это самый постыдный и неудачный день в жизни. Хотелось, чтобы он поскорее закончился, а потом больше никогда не вспоминать его. Но теперь юноша был счастлив. Какаши действительно ощущал сильные чувства к Обито, проверенные временем. До этого он даже представить не мог, что тот когда-нибудь ответит… взаимностью? Было очень приятно и неожиданно. Ничего ему на этом свете не было дороже его ненаглядного и глупого Обито. — Ты не пожалеешь, Обито. — Я никогда не ошибаюсь в своём выборе, Бакакаши! Учиха был не против. Теперь юноша смотрел на Какаши по-новому: он больше не казался мрачным недотрогой, как раньше. Это умиляло и пробирало до глубины души. Обито начал признавать тот факт, что он симпатизирует парню. Ну и что? Хатаке, как-никак, ему близкий человек. И оба будут не против, если эта «дружеская близость» перейдёт на новый уровень. Какаши не зря мечтал быть флористом. Хотя, если говорить о самых сокровенных мечтах, то он всегда желал быть вместе с любимым человеком, а именно — с Учихой Обито.