Как прописать убийцу и не опозориться

Даже если об убитом известно только то, что он труп, у следователя все равно есть примерный список подозреваемых. Мы часто видим на телевидении, что сотрудник спрашивает у родственников убитого, были ли у того какие-нибудь враги или недоброжелатели, но мы не Шерлоки Холмсы и у большинства людей нет заклятых врагов. Я хочу предупредить, что я использую слово «подозреваемый» в данном контексте совершенно некорректно. Для нас с вами это человек, относительно которого следователь рассматривает возможность им совершения преступления и ищет улики, которые подтвердили или опровергли бы подозрения, при этом непосредственно к человеку это мало относится. В УПК РФ есть четкое определение понятия, согласно которому подозреваемым является лицо: либо в отношении которого возбуждено уголовное дело, либо которое задержано, либо к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения, либо которое уведомлено о подозрении в совершении преступления. Но для нас сейчас это будет человек относительно которого следователь разрабатывает какие-то идеи, которые непосредственно до человека доноситься не должны и никакие меры к этому человеку не применяются. То есть это чисто внутренний прикол. Самое важное в определении первых подозреваемых — это их отношения с убитым. То есть все они выстраиваются вокруг него, как круги на воде, где каждый новый круг — это одновременно увеличение количества людей, ослабление связи с человеком и уменьшение вероятности виновности в случившемся. Убийство — это в принципе не то преступление, для которого характерен большой процент «привлечения людей со стороны». На первом месте всегда стоит партнер или партнерша убитого (муж/жена), по простой причине того, что они всегда имеют и мотив, и возможность совершения преступления. После уже идут дети, родители, сестры и братья, близкие друзья и так далее. Если преступление совершалось в отношении ребенка, то главными подозреваемыми становятся его родители, а если в отношении пожилого человека, то его дети или внуки, особенно, если те проживали вместе с ним. Однако это все про простые убийства, про те самые ревность и деньги, а в отношении маньяков и членов преступных организаций картина немного меняется. Но следователь не всегда имеет представление о том, какой тип убийства ему попался, и почти все преступления проходят одинаковую последовательность их разработки Убийства, совершаемые членами преступных организаций скорее носят практический характер, потому что в первую очередь это бизнес. То есть наличие непосредственной связи между убийцей и убитым скорее всего отсутствует, так как убийца в данном случае — это наемный работник. Конечно, убитый может быть членом организации, к которой относится и убийца, но обычно об этом неизвестно. Также, если убийство совершалось по заказу родственника/друга/конкурента убитого, оно перестает быть бытовым и следователь фактически никак не может связать между собой того, кого заказали и того, кто заказал. Важно понимать, что убийства, совершаемые маньяками — это очень редкие дела. И для серийных убийц малохарактерно выбирать своей жертвой кого-то из знакомых, если мы не говорим про первые убийства (которые могут быть чисто бытовыми/псевдослучайными и стать неким триггером, который начнет цепочку) или про убийства, совершаемые ради избежания поимки. То есть для них наиболее вероятной будет последовательность в виде первого убийства по правилу партнер/ребенок/родитель/сестра/брат/друг, а после это жертва выбирается исходя из типа серийного убийцы. Во вступлении, описывая идеального убийцу, я сказала, что вашим лучшим выбором на эту роль будет мужчина работающий в структуре МВД или являющийся медицинским работником. Почему мужчина — мы уже, в принципе, разобрались, так что теперь я хочу объяснить выбор данных профессий. Главным основанием такого выделения является то, что эти люди уже встречались с мертвыми людьми и у них есть некая профессиональная деформация в виде снижения чувствительности к трупам. Кроме того и те, и другие обладают специфическими знаниями, которые полезны при непосредственном убийстве и при избавлении от улик. Несмотря на то, что я сказала МВД, в первую очередь я имела сотрудников полиции, ФСБ и прокуратуры (последние две структуры не являются частью МВД). Но, в принципе, любой бакалавр юриспруденции обладает достаточными знаниями о том, как ведется расследование, как работают специальные приспособления и технологии, о том, что ищут и как ищут. Таким образом, человек изначально знает какие улики против него могут быть и как он их может скрыть. Кроме того, здесь работает система защиты своих людей. Очень сложно начать дело против полицейского, если тебе для этого нужно идти в полицию. Однако, проблема заключается не только в психологическом «свой-чужой», но и в идее о том, что сотрудники правоохранительных органов в некотором смысле непогрешимы. Даже несмотря на довольно низкий уровень симпатии полиции в глазах населения России, сотрудник все равно обладает большим кредитом доверия, чем обычный человек «не в форме». Для Ангарского маньяка, например, сработали все правила. Более того, на его стороне очень выгодно работали идеи виктимблейминга. Попков убивал и насиловал девушек, при этом совершал некоторые из преступлений в форме милиционера и на служебной машине. В частности, 28 января 1998 года в снегу у города Байкальска в бессознательном состоянии из-за тяжёлых травм головы была обнаружена обнажённая девушка. Несовершеннолетняя потерпевшая подверглась изнасилованию. Лишь спустя почти полгода, после многочисленных жалоб матери потерпевшей, по факту нападения удалось возбудить уголовное дело. В июне от жертвы получили описание преступника. Как выяснилось, вечером 27 января водитель милицейской машины, одетый в служебную форму, предложил шедшей домой девушке подвезти её. Девушка согласилась. Насильник завёз её в лес, где, заставив раздеться, избил головой об дерево до потери сознания. Очнулась девушка уже в больнице. На следствии потерпевшая опознала старшего сержанта Ангарского УВД. Дело, тем не менее, осталось нераскрытым. Однако после увольнения следователя и возобновления дела в марте 2012 года результаты молекулярно-генетической экспертизы следов изнасилования 2003 года позволили определить виновного. Для медицинских работников, особенно работающих в структуре правоохранительных органов, в принципе работают те же самые правила, что и для юристов — «свои люди» и форма. К тому же, обе профессии входят в топ-10 по привлекательности для психопатов по версии Даттона, что, конечно, не приравнивает всех психопатов и социопатов к преступникам, но это один из признаков организованного несоциального типа серийного убийцы. Вообще, исходя из типа убийства можно предположить не только кто убийца, но и о том каким образом оно было совершено. Например, 80% женщин, сейчас отбывающих срок за статью «убийство», совершили убийство, обороняясь от длительного домашнего насилия, в 97% орудие — это кухонный нож, как правило, был нанесен всего один удар в грудь. То есть, все эти данные не являются случайными, они работают вместе и одинаково важны для составления портрета преступления, благодаря этому мы знаем, что, например, кухонный нож, как орудие, — это, вероятно, первое, что попалось под руку. Подведем итог. Убийство — одно из самых ужасных преступлений, что существует. Ужаснее этого лишь то, что Россия поддерживает множество условий, которые повышают количество совершающихся убийств. Это сложная комбинация предпосылок и причин, включающая в себя и слаборазвитую систему защиты от домашнего насилия, и стигматизацию психиатрической помощи человеку, и экономической ситуацией в стране с высоким уровнем безработицы, и гендерными стереотипами о моделях поведения мужчины и женщины, и многим другим. Уровень преступности — это всегда комплексная проблема, а преступником может быть кто угодно, в том числе ваш партнер или близкий родственник. Будьте внимательны к тому, как люди себя ведут в повседневной жизни, о чем они шутят и как ведут себя с партнерами или детьми. Как не все герои носят плащи, так и не у всех чудовищ есть рога.