Аэропортная мода

Бэкхен ловит его за локоть, не давая отойти далеко от машины. Нагоняет со спины и закидывает руку на плечо. Вокруг десятки хищных черных зрачков с автоматическими затворами – фотографии получатся – загляденье. Но им все равно. – А я тебя обогнал, – сообщает Бэкхен шепотом; его голос поцелуем касается шеи Чондэ. Как будто он не понимает. Как будто у него ноги уже неделю не подкашиваются от ожидания, когда же Бэкхен придет и возьмет причитающееся, свое по праву. Подкашиваются с того самого дня, как его предзаказы обошли предзаказы Чондэ и понеслись дальше, нагонять Лав Шот. – Я в курсе, – отвечает Чондэ, максимально сосредотачиваясь на дороге, но ноги ватные, голова ватная, я тучка-тучка-тучка, помогите, верните меня на землю. – Это при том, что я тебе помогал продвигаться, а ты мне нет, – продолжает гнуть свое Бэкхен. – Да как бы я тебе помог? – У тебя тоже есть канал на ютубе. – Я там каверы выкладываю! – И все равно, это нечестно. – Действительно. В следующий раз обязательно сделаю перерыв перед вторым куплетом на рекламу с печеньками. Включу тебя фоном, буду много рассказывать о жизни в общаге и обещать, что передам приветы Кенсу и Минсоку. Людям нравится трэш-контент. – Ты же в курсе, что тебе не отвертеться? – Да, я… – Чондэ гулко сглатывает. Бэкхен в маске, но Чондэ по изменившемуся дыханию догадывается, какой довольной становится его улыбка. – Я в курсе. – Тогда идем. – Что, прямо здесь? – И прямо сейчас. Бэкхен заталкивает его обратно к себе в машину безо всякого “мы телефон забыли” в качестве извинения. Никто бы не поверил, конечно, но можно было хотя бы прикинуться нормальными. Водитель, уже готовый гнать Бэкхенову крошку обратно в апартаменты, пялится на них в изумлении. – На десять минут, – кидает ему Бэкхен, и тот кивает и исчезает, захлопывая дверь. – Пять! – кричит ему в спину Чондэ и добавляет уже для Бэкхена: – Не льсти себе. – А ты себе, – отбривает Бэкхен. – Не настолько ты хорош. – Да уж куда бежать. Наверное, и в этом ты меня обойдешь. – Даже не сомневайся. – В следующий раз надо будет спорить на что-нибудь другое. – И ты все равно окажешься снизу. – Эй, то, что я ложусь под тебя – исключительно моя инициатива. – Ага-ага, успокаивай себя. – Так, все, – Чондэ роняет его на пассажирские сидения и расстегивает ширинку, залезая пальцами под прохладную ткань. – Заткнись и получай удовольствие. Бэкхен, как ни странно, действительно затыкается. Блестит глазами в полутьме тонированного минивена, шумно задыхается под маской, но когда Чондэ тянется ее стянуть, отбивает его руку. – Не отвлекайся, – хрипит он, и у Чондэ вся спина в мурашках от того, сколько в его голосе жажды. – Где там мое удовольствие? Я хочу свои кисейные берега и райские кущи. Он совершенно невыносим. Чондэ вздыхает и отточенным жестом стягивает маску под подбородок. Живот Бэкхена заметно каменеет под темной тканью худи. К своему камбэку он заметно похудел и подкачался, и теперь мышцы его пресса приятно твердые и очевидные. Чондэ ловит настоящий кайф, когда проводит по ним пальцами и сразу же – ногтями, до белых полос и сорванного выдоха. – Поторопись, – придушенно требует Бэкхен. – Там ребята… ждут. – Ты же обещал мне десять минут. – Две уже прошло, и я… – ему явно все сложнее формулировать мысли. Особенно когда Чондэ высвобождает-таки его член из джинсов и смыкает пальцы под головкой. Из раскрывшейся щели выступает первая мутная капля, густая и пахнущая слабой горечью, едва уловимой. Чондэ собирает ее языком и жмурится, когда яркий мускусный отзвук бьет по рецепторам. Бэкхен вздрагивает и вцепляется пальцами ему в волосы: – Господи, не тормози уже, а. – А если у меня вдруг голова болит? – Чондэ знает, что неспортивно быть такой сволочью, когда чье-то самообладание натурально у тебя в руках, но надо же напоследок отыграться за все эти дни, проведенные в ожидании, когда Чондэ ждал и одновременно ненавидел момент, когда Бэкхен придет за ним. У случившейся отомсти приятный горьковатый вкус и вид Бэкхена, раскинувшегося на кожаном сиденьи, оглушенного и потерянного. – Дорогая, давай я тебе потом все компенсирую, – он нетерпеливо давит Чондэ на затылок. – Ну? Чондэ смеется и накрывает его головку губами, находит самую крупную, самую рельефную вену и зажимает ее. Зашкаливающий пульс Бэкхена бьется в язык, горячо и жадно, сам Бэкхен бьется под ладонями и еще пытается рулить ситуацией, зажимая волосы Чондэ в горсти и высоко вскидывая бедра. Чондэ позволяет ему, расслабляя горло, и член входит глубже, тугая головка ударяется в заднюю стенку, заставляя задыхаться от накатывающего нетерпеливого удовольствия. Запоздало Чондэ думает, что дислокация выбрана крайне неудачно: это, конечно, частная парковка, но ведь фанатки бывают разные, и стоит только одной из них оказаться чуть настойчивее и пройти чуть дальше… Это даже не второе “чаги”, тут их вообще ничего не спасет. Где-то в этот момент приходит мысль, что надо бы остановиться и переместиться куда-нибудь в более безопасное место, но Бэкхен вскрикивает несдержанно, и становится как-то очень сильно все равно. Чондэ сжимает крепче щеки и позволяет ему трахать себя в беспощадно быстром темпе. Запахи сливаются в один: новая джинса, свежая нотка дневного пота и то ли амброксан, то ли альдегиды – какая-то ужасно дорогая и непонятно пахнущая хрень, к которой Бэкхен пристрастился в последнее время. И которая так нравится Чондэ, потому что, кроме Бэкхена никто не умеет носить ее так же красиво. – Еще, – бессознательно требует Бэкхен, и сам же ускоряет движения. Он, наверное, думает, что управляет ситуацией, раз его пальцы в волосах Чондэ, а член толкается в его горло. Глупый смешной Бэкхени. Чондэ тихо вибрирующе мычит, и Бэкхен вскрикивает и изливается в него, так глубоко, что Чондэ даже не чувствует вкуса, пока глотает. Бэкхен тихо исчезающе стонет в ответ на каждое движение горла. Его глаза закатились, мышцы на животе судорожно сокращаются, и Чондэ дрочит себе, прижавшись к ним губами. Под гладкой кожей двигаются округлые проработанные кубики. Чондэ кончает, когда Бэкхен усаживается и заглядывает ему в глаза. На нем все еще маска, и он сдирает ее нетерпеливо и прижимается к губам Чондэ раскрытым ртом. Чондэ несколько раз кусает его в поцелуй, чисто из вредности. – Ммм, – тянет он, когда Бэкхен, наконец, отстраняется, и, о боже, кислород, ты самое чудесное, что есть на этой земле, спасибо, что ты существуешь. – Обожаю мужчин, которые целуют меня после того, как я им отсосал. – Не понимаю, почему у тебя там мужчины во множественном числе, – лениво отбрехивается Бэкхен и сдувает с лица Чондэ налипшую челку. – Потому что… – Я же говорил, что они здесь, – раздается за дверью, и это первый раз на памяти Чондэ, когда Бэкхен умудряется собраться на выход менее чем за час. Менее чем за секунду, на самом деле. – Ребят? – Чанель? – в тон ему отвечает Бэкхен. – Там Чунмен с Чонином уже раз сто про вас спрашивали, – а вот это уже Сехун. – Вы уже и в туалет сходили, и перекусить сбегали, и по телефону с сонбэ срочно поговорили. – Зачем? – Вообще без понятия. Мы уже не в курсе, чем вас отмазывать. – Мы, конечно, немножечко в курсе про ваше празднование дебюта Бэкхена, все дела… – Да у нас в этом месяце столько дебютов, – после темного салона футболка Чанеля делает глазам Чондэ очень и очень больно, – что никаких нервов не хватит. Чанель с Сехуном переглядываются. Чондэ медленно осознает, что только что ляпнул, и они с Бэкхеном тоже обмениваются взглядами. – Серьезно? – говорит Чанель и выгибает бровь под “что за хрень я сейчас услышал” градусов. – А что, страшно? – Бэкхен паскудно улыбается, и блядь, Чондэ слишком хорошо знает эту улыбку и этого Чанеля, чтобы сомневаться, что стремительно бледнеющая рожа Сехуна здесь сможет что-то изменить. – Спорим, что мы тебя обгоним по предзаказу? – ведется Чанель. Конечно, ведется. – Спорим, – отвечает Бэкхен. – Чондэ, разбей. – Эээ, Чанель, – запоздало встревает Сехун, который не трахался только что и который не Пак Чанель, взятый на слабо, поэтому мозги у него на месте. – Тебе не показалось… – Не показалось, – Чанель хватает Сехуна за руку и тянет в сторону аэропорта. – Пошли, я тебе все объясню. Чондэ поворачивается к Бэкхену, упирает руки в боки и уже почти открывает рот для “а не о-у-ел ли ты, милый”, но тот совершенно бессовестно чмокает Чондэ в губы и сует телефон под нос. – Делить будем по-братски, – обещает он. Сити Лайтс в реальном времени обходит Лав Шот.