Ты нужен мне

      Мужчина шел по темному коридору школы. Уроки уже закончились и тишину разбавлял только его топот ботинок. Было непривычно видеть это место таким тихим сейчас, оно как-то нагнетало и хотелось как можно быстрее его покинуть. Кирилл Александрович уже почти покинул здание школы, когда его окрикнули. — Кирилл Александрович, — позвал его строгий женский голос директора. Парень на миг закатил глаза и повернулся к женщине, подходя к ней. Директрису в школе особо никто не любил. Она была худой женщиной пятидесяти лет с закрашенной сединой на голове и в больших квадратных очках с темной оправой. У нее были слишком консервативные взгляды совершенно на все, например, уговорить ее устроить какой-нибудь весенний бал в школе было чуть ли не сродни подвигу. Она не принимала, когда ученики в школе ярко красят волосы или протыкают себе носы, если она замечала что-то подобное, то вызова родителей в школу было просто не избежать. Если она замечала, что ученик опоздал на урок, то писала в его дневнике замечание и делала выговор. Учителям тоже было несладко, она строго относилась к их внешнему виду, все должно быть строго и официально, хотя обычно у учителей и нет какой-то формы. Она не признавала любовных отношений внутри коллектива, так что если между учителями и развивался служебный роман, они тщательно его скрывали. Она даже не допускала никаких новшеств в систему образования в школе. Смотреть фильмы на литературе по изучаемым произведениям для того, чтобы ученики имели представление о произведении? Нет, не слышали. Хотя учителя чаще всего все же не прислушивались к этому и делали так, чтобы ученикам было действительно интересно. А прозвище у нее было — Мегера. — Да, Клавдия Петровна? — Идемте в мой кабинет. От этих слов Кириллу стало страшно. Если разговор не может пройти в коридоре, значит — это что-то серьезное и это что-то явно нехорошее. Уверенной походкой парень шел за женщиной, никак не подавая вида, что ему страшно, хотя внутри все просто скручивало. — Присаживайтесь, — сказала женщина, садясь на свое место и указывая на стул напротив. В ее кабинете не было ничего лишнего, там был шкаф с кучей документов, компьютер, ее рабочий стол над которым висели грамоты и награды, коричневый кожаный диван у стены и длинный стол, предназначенный для совещаний. Женщина дождалась, когда учитель сядет и, смотря на него из-под своих очков, какое-то время молчала. А паника внутри мужчины только разгоралась. — Вы знаете зачем я Вас позвала? — Эм… Нет. — Даже нет идей? Мужчина сглотнул, боясь, что речи сейчас пойдет об Антоне, но попытался взять себя в руки и уверенно ответил. — Нет. — Скажите мне, пожалуйста, Кирилл Александрович по какой причине Вы сегодня вызвали родителей Карамзиной? Почему это я узнаю от них, а не от Вас? — Разве я должен Вам сообщать об этом? — Обязаны, Кирилл Александрович! — крикнула женщина. — Не думаю, что в данной ситуации было бы правильно распространять причину, — серьезно сказал учитель, считая, что данная проблема касается только его и семьи Карамзиных, чтобы никакие сплетни не распространялись дальше. И его очень удивил тот факт, что родители пошли такое рассказывать директору. Мало того, что директриса была мегерой, ко всему прочему она была еще и сплетницей, которая очень любила рассказывать истории, где люди представлены в плохом свете. — Вы должны докладывать мне все, что касается плохого поведения в школе! Пока еще я Ваш руководитель и Вы должны следовать моим правилам, понятно, Кирилл Александрович, — кричала женщина. — Я не глухой, зачем Вы кричите? Не ожидавшая такого ответа, женщина выпучила свои карие глаза и жадно хватала ртом воздух, возмущенная таким поведением. За все время ее работы здесь еще никто не смел ей так дерзить. — Соблюдайте субординацию! Вы как со мной разговариваете? — Нормально я с Вами разговариваю, давайте вернемся к главной теме нашего разговора. Вы пригласили меня сюда только чтобы выразить свое негодование по поводу того, что я не оповестил Вас о том, что вызываю родителей Карамзиной? Женщина теперь уже просто краснела от злости, чтобы с ней — опытной женщиной, которая отдала всю себя работе, так разговаривал какой-то мальчишка. — Вы хотите уволиться, Кирилл Александрович? — выплюнула директриса. — Нет. — Тогда не разговаривайте со мной в таком тоне! Данная ситуация очень серьезная! Родители сообщили о том, что Вы наговариваете на их дочь! Будто она следит за Вами! Не хотите объясниться? И давно ли Вы с учеником Бурлаковым родственники? Кажется теперь его маленькая ложь превратилась в очень даже крупные последствия, выбраться из которых теперь можно лишь чудом. — С Бурлаковым? С самого его рождения и даже до него. А я разве должен сообщать о своих родственных связях с кем-то? Он мой двоюродный племянник, — быстро придумал Кирилл совершенно неправдоподобную ложь. — Наговариваю? Что я наговариваю? То, что она следила за мной? То, что она меня шантажировала? То, что она полезла меня целовать?! Стал бы я вызывать родителей, если бы просто решил на нее наговорить?! — злился Кирилл. — Ага, девушка сама полезла к Вам целоваться, конечно! Может, она Вам отказала и Вы решили ей отомстить? От этих слов уже сам Кирилл стал выходить из себя. Обычно спокойный, он вдруг резко встал со стула, стукнул кулаком об стол и зло проговорил: — Вы с ума сошли?! Вам доказательства слежки предоставить?! Могу Вам фото принести с запиской, которыми она меня шантажировала! Я люблю свою работу! Я выполняю все свои обязанности, я наполняю умы учеников знаниями и никогда бы в жизни не завязал отношения ни с одной из учениц! И если Вы не цените этого, то можете меня уволить! Вам написать заявление? — Зачем так горячиться, Кирилл Александрович? — запаниковав, стала ворковать директор, — давайте во всем спокойно разберемся? Я, безусловно, на Вашей стороне и я знаю какой Вы прекрасный педагог. Я думаю, что мне нужно будет поговорить с Карамзиной завтра и все выяснить. — Прекрасно! Я могу идти? — Да, идите. — До свидания, — сказал учитель, не дожидаясь ответа.       Уставший и раздраженный он шел к своей машине. Прохладный ветер дул ему в лицо, освежая его мысли. Сейчас ему хотелось просто побыть совершенно одному. Собраться со всеми мыслями и решить, что делать дальше. Отношения с директором были испорчены, что в дальнейшем, скорее всего, отразится в коллективе. Есть ли еще смысл здесь работать? В каком направлении двигаться дальше? Вся ложь всегда всплывает наружу и отношения с Антоном тоже могут оказаться раскрыты. Как все это сохранить? Больше всего Кирилл злился сейчас на Карамзину из-за которой с ним сейчас и происходят все эти события. Почему нельзя не лезть в личную жизнь людей? Почему нельзя скрывать свою больную влюбленность? Зачем шпионить? Про шпионаж Кирилл вообще никогда не понимал. Он часто замечал, как девушки специально проходят мимо парней, которые им нравятся, слышал много разговоров про то, как девушки тщательно изучают страницы парней, следят за лайками и за тем кого он добавил или удалил из друзей. Это же клиника. А как же доверие к человеку? Сам Кирилл тоже в какой-то степени являлся ревнивым, но чтобы настолько — никогда. Это ненормально.

***

      Чтобы прочистить мозг и отвлечься парень решил отправиться в парк, где в это время суток почти никого не было и можно было спокойно погулять в полном одиночестве с музыкой в наушниках.       В парке он пробыл около часа, пока не стал замерзать и не успокоился окончательно. Свежий воздух парка всегда успокаивал и очищал его душу, все плохие моменты в жизни он переживал именно там, около маленького прудика, где плавают утки и где почти не ходят люди. На время этих прогулок он всегда отключал телефон, чтобы ему никто не смел мешать.       Домой он приехал уже обновленным, отдохнувшим и сразу же включил телефон. На телефон мгновенно стало поступать куча уведомлений о СМС и пропущенных вызовах. В основном все было от Антона — единственного человека, которого хотелось видеть всегда и с которым хотелось проживать даже самые сложные моменты своей жизни. «Кирилл, ты где?» «Ответь, пожалуйста» «Я переживаю» «Да где же тебя черти носят, Кирилл?!» «Надеюсь, что с тобой все хорошо? Ответь мне, пожалуйста» «Кирилл, ты нужен мне…» И это лишь часть сообщений от Антона и 9 пропущенных вызовов. — Какой же я дурак, — прошептал сам себе Кирилл, закрывая ладонями лицо. А потом его телефон снова зазвонил и на экране высветилось имя Антона. Решив не мучить парня, Кирилл ответил мгновенно. — Кирилл! — кричал в трубку Антон, будто уже не надеясь, что ему ответят и в его голосе явно была слышна дрожь. — Прости, малыш, мне нужно было побыть одному немного. Я должен был сказать тебе это, чтобы ты так не беспокоился. — Уже не важно, я так испугался, я так рад, что ты ответил, — тараторил парень на том конце провода, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Малыш, — нежно проговорил учитель, — все уже хорошо. — Можно я к тебе приеду, пожалуйста? — Да, конечно, я могу за тобой заехать, если хочешь. — Нет! Оставайся дома! Я сам доеду. — Почему же? — Я за все это время себе придумал столько всего, что я так боюсь, что с тобой что-то случиться и ты опять пропадешь. — Никуда я не денусь, — улыбнулся парень. — Жди, я буду через двадцать минут! — Хорошо, — ответил Кирилл и повесил трубку.       Раньше, когда он вот так уходил в себя никто даже и не замечал его отсутствия, никто не звонил и не писал ему так часто, всем было наплевать, только мама иногда интересовалась как у него дела, да и это было достаточно редко. А сейчас появился человечек, который любил его (да, ведь?) и нуждался в нем. Кирилл зашел на кухню, поставил там чайник и остался сидеть, ожидая своего парня.