Кровь от моей крови

Называть это планом было бы слишком громко. Скорее это импульс. — Мы должны пожениться. Джон почти спит, когда она говорит это, лежа на животе рядом с ним. В ее комнате слишком тепло для одеял, особенно после нескольких часов, которые он потратил на то, чтобы заставить ее плакать от удовольствия, и Санса некоторое время лениво смотрит на него, оценив мышцы его спины с оттенком бронзы, свет от огня подсвечивает впадинки его позвоночника и изгиб задницы. Редко можно увидеть его таким спокойным — если их дни не заполнены подготовкой к предстоящей битве, они заполнены подготовкой к надвигающейся зиме. Джон никогда не сидел без дела, даже в гораздо более неторопливых условиях. — Жениться, — бездумно бормочет он, и на мгновение Санса думает, что все будет легче, чем она себе представляла. Но затем он открывает глаза, чтобы посмотреть на нее и знакомый хмурый взгляд морщит лоб. — Что ты имеешь в виду? Санса вздыхает, борясь с желанием закатить глаза. На самом деле, он может быть таким… Джоном. — Сколько значений слова «жениться» ты знаешь, Джон? — Друг на друге? — Ну, я вряд ли спрашиваю от имени Давоса. Я уверена, к его глубочайшему сожалению. Джон краснеет. Он никогда не привыкнет к собачьей верности Давоса. Понятно, учитывая, что он провел годы, думая, что у него не будет ничего. Он никогда не думал, что станет Лордом Командующим, не говоря уже о том, что он станет Королем. — Как мы можем пожениться? Мы… — Брат и сестра? Это не остановило нас, когда мы начали трахаться. — Санса! — его тон звучит шокированно но она знает, что он тайно наслаждается её грязными словечками. — И мы больше не брат с сестрой, — продолжает она, не обращая на него внимания. — Ты знаешь это так же, как и я, — они получили ворона, подтверждающего это только на этой неделе. Все должно было стать лучше — они делят кровать лишь, как двоюродные родственники, а не брат и сестра. Но Санса с трудом может признать для себя правду — она кончает тяжелее и сильнее, когда думает о нем, как о своем брате. Возможно, у него не единственного Таргариеновские привычки. Джон переворачивается на спину, отворачиваясь от нее, словно это завершит неприятный разговор. — У нас слишком много важных вещей, которые нужно срочно сделать, чтобы тратить время на свадьбы, — Санса поворачивает его лицо к себе не слишком нежным жестом. — Все больше предложений приходит каждый день. Для тебя и для меня. Вскоре это станет оскорблением, если ты продолжишь отказывать им без уважительной причины. — Война с Белыми Ходоками — не веская причина? — горячо спрашивает он, переворачиваясь на бок, лицом к ней. — Приход зимы — не веская причина? — если он думает сменить тему, то терпит неудачу. — Не для тех, кто думает о завтрашнем дне. Жена — это причина не принимать предложение, а не Король Ночи. Вот как это делается, ты знаешь это так же, как и я. Альянсы не ждут победы. И мы можем потерять многих из них, если ты отклонишь каждое предложение и останешься неженатым. Джон видит смысл в ее словах. Она может видеть это в его глазах, слышать это в его голосе, когда он говорит: — Ты сказала, что никогда не выйдешь замуж снова. Ты сказала, что ни один мужчина не будет иметь над тобой такой власти. Санса смягчается, скользит по нему, как расплавленный воск, желая, чтобы он понял ее сердце, почувствовав ее губы на себе: ее грудь прижимается к его груди, она перекидывает ногу через его бедро и ее рука скользит по уже твердому члену, помогая ему проскользнуть внутрь нее. — Ты не просто мужчина, — говорит она ему в рот. — Ты Джон, мой Джон. Со стоном он погружается в неё, кладя её колено себе на локоть и подтягивая выше, пока он движется в ней. Санса обнимает его за плечи, открывает рот, позволяя ему скользнуть языком внутрь, цепляется за него куда более отчаянно, чем она когда-либо позволяла себе. Его язык мягкий и теплый, а член твердый и горячий. Она так сильно хочет его, хочет раскрыться и никогда его не отпускать. Он — единственный повод для радости, который она так долго искала, единственный способ понять, что Рамси не сломил ее полностью. — Я хочу защитить тебя, — стонет он, отрываясь от ее рта, и тянется к ее груди, поочередно облизывая каждую. — Ты защищаешь, — она задыхается. — А сможешь еще лучше. Я буду в безопасности, как твоя жена. — Я хочу защитить тебя от себя, — слова звучат так, будто они вырваны у него из груди. — Я хочу, чтобы ты знала, что ты свободна несмотря ни на что, и никому ничем не обязана. Санса смеется: — О, Джон, в этом нет никакого смысла. Он снова находит ее рот своим, когда опрокидывает на спину и следует за ней, на мгновение останавливаясь для поцелуя. Когда он снова начинает двигаться — Джон медленный, такой медленный, что она может сойти с ума от этого. К тому времени, когда он опускает руку между ними, чтобы дотронуться до нее, Санса почти теряет контроль, и ему требуется всего несколько секунд, чтобы заставить её кончить. Он следует её примеру, выплескивая свое семя в неё, и падает на нее, прислоняясь щекой к ее груди. Долгое время никто из них не говорит. Его волосы мягкие и прохладные между ее пальцами. Затем Джон вздыхает. Он мягко целует ее кожу, его борода немного щекочет, а затем перекатывается на бок и притягивает ее ближе к себе, показывая, что пора спать. — Мы поговорим об этом утром, — Санса позволяет себе легкую улыбку. В случае с Джоном Сноу она знает, что эта битва уже наполовину выиграна.