Я в порядке, Маринетт

Я в порядке, Маринетт...        Лжец. Ни капли он не в порядке. Но он никому об этом не скажет, он вообще ничего больше не скажет. Потому что ему кажется, что если он сделает еще хоть один вздох, то его грудная клетка треснет, а поврежденное сердце выскочит и оставит его умирать. Его крашеные в синий, на кончиках, волосы чуть колышатся, когда он легонько кивает на тихое «прости», которое выдавливает из себя девушка.

***

Я в порядке... Он вновь и вновь повторяет эту фразу, будто пытается выучить ее, словно стихотворение, вот только, отчего же так больно? В голове застрял какой-то непонятный гул, он не слышит ничего, кроме принадлежавшего синеволосой девушке «прости» и какой-то странной песни Джагета Стоуна, котрую он, кажется, начал понимать. — Лука?.. — Тихо и робко спрашивает Маринетт, легонько касаясь его плеча. Ему хочется схватить ее руку, прижать девушку к себе и поцеловать, так, что бы все вокруг поняли, что она – его. Но эта фея отдала сердце красивому принцу, а не ему.       Действительно, зачем фее черт... Задумавшись Лука сдержанно кивает и вдруг понимает, что Маринетт ушла. Видимо, она спрашивала, может ли она идти, а его кивок расценила как согласие. Влюбленный синеволосый черт все еще стоит в середине парка понурив голову и думая о том, что он отпустил свою фею.

***

Я в...       Аду. Лука не был уверен, что верит в Бога, но теперь он точно верил в ад. Это когда больно, тоскливо, разрывается голова и хочется плакать, а ты твердишь одно и тоже, все по кругу. Замкнутому кругу, в прямом смысле чертовой карусели, от которой уже начинает тошнить и так хочется выбраться. Туда, к людям, к его фее. Но чертям место в аду.

***

Я... Чертенок, что из преисподни глядит не фею, которая его отвергла. Он не помнит, как оказался в больнице и что с ним вообще происходит. Кажется, что он буквально минуту назад стоял в парке, но при этом создается ощущение, что с того момента, как он окунулся в ад, прошла целая жизнь...       Жизнь? А ведь это мысль... Лука пустым взлядом смотрит на белый больничный потолок, а в мыслях кружится обращение к тому, кто управляет этой мрачной жизнью: «Я люблю тебя, Маринетт. Надеюсь, в следующей жизни ты выберешь меня. Я больше не хочу кружиться в адской карусели. Хочу на небо, к звездам. И своей фее».