concealing

Но мы больше не дети.

      О, он знает это, знает лучше кого угодно. Будто бы Уилл сам не чувствует себя гораздо старше, пережив слишком многое. И даже прекрасно осознавая, что именно хочет сказать Майк, ему всё равно больно слышать правду.       Быть может, они больше и не дети, но Уилл чувствует себя ребёнком. Потерянным мальчиком, до одури эмоциональным и просто запутавшимся. Он пережил боль такую всепоглощающую и, казалось бы, нестерпимую, но сейчас грудную его клетку разрывает на части чувство совсем другое. Любовь. Она рвёт его лёгкие на мелкие кусочки в самом буквальном смысле.       Вернее даже, не любовь пытает его. Скорее невзаимность, о эта классика жанра. Неправильная, неверная, ошибочная любовь, которой не следовало бы существовать. Все те эмоции, которые Уилл испытывал при любой встрече с Майком не должны были перерасти в большее. Ни в коем случае. Но тем не менее, Уилл влюблён. И эти чувства медленно душат его, убивая. Лёгкие опутаны цветами, из малейшей царапины на коже лезут тонкие бутоны незабудок. Пережив агонию невыносимую, Уилл научился вырывать их, превозмогая боль. Впрочем, одна только боль и заставляла чувствовать его живым.       Сейчас же слова Майка проводят ножом по коже, холодным лезвием вспарывая душу. Мы больше не дети. Сердце бешено клокочет в груди, а сам Уилл закашливается. Горло раздирают всё новые и новые бутоны. Майк смотрит на него непонимающе и… боится? Немудрено.       Байерс пытается восстановить дыхание. На это требуется время. Когда кашель стихает, он говорит тихо и, кажется, хочет успокоить своим тоном голоса Майка.       — Всё прошло. — Майк покачивает головой и подходит ближе.       — Уилл… У тебя кровь.        Говорит полушепотом и подходит ближе. Проводит большим пальцем по щеке, стирая каплю крови, а вместе с ней и лепесток. Уилл замирает и хочет верить, что он не поймёт, но Майк приглядывается и бледнеет. Несколько секунд он о чём-то думает, и несмело спрашивает.       — Ты знаешь, что с тобой происходит? Я имею в виду цветы.       В ответ Уилл кивает головой, обнимая себя руками. Ложь здесь никак не поможет. От ливня легче не становится. Следующий вопрос он знает заранее, но нужно ли ставить Майка в известность? И насколько же глупо это признание будет выглядеть. «Да, Майк, я выкашливаю незабудки из-за тебя, пока ты проводишь всё своё время с Эл. Но это ничего, я не буду вам мешать, врачи всё равно дают мне от силы недели две. Живите счастливо». Какая же всё-таки нелепость.       Майк всё же прерывает молчание, видимо предварительно обдумав все варианты.       — Кто это? — Уилл покачивает головой, давая знать, что он не желает говорить. Уилер подходит ближе и задаёт совершенно не тот вопрос. Он не глуп. Все планы катятся к чертям. — Это… Из-за меня?       Дыхание сбивается — он попал ровно в цель. Собственные ноги кажутся ватными. В голове пульсирует кровь, а мир перед глазами начинает тускнеть.       — Уилл?       — Да. Майк, я… — Байерс неловко всхлипывает, пряча глаза за ладонями, что окраплены кровью. — Я влюблён в тебя. И я не знаю, что делать.       Уилер не то чтобы понимает, как ему следует поступить. Поэтому он действует наугад. Медленно приближается, садится рядом с Уиллом, и хочет обнять его. Но того пробирает дрожь.       — Что не так? — Майк мягко отстраняется, но в его глазах читается немой вопрос. Уилл всё ещё опирается на стену, пока Майк привстает с асфальта.       — Всё не так. Понимаешь, мне не нужны твои утешительные объятия. Ты не любишь меня, а значит, ничто мне не поможет. Просто ни-че-го. Спасёт меня только любовь. Но ты любишь Эл, так?       — А если нет? — Майк сокращает дистанцию, медленно и аккуратно. Уилл смотрит непонимающе — это же очевидно, что эти двое влюблены. — Вы все уверены, что я люблю её. Уверены, что она любит меня. Но даже я не знаю, что именно сейчас происходит. И единственная вещь, которую я знаю точно. Ты дорог мне.       Уиллу не нравится это слово.       — Если и так. Но любишь ли ты меня? Потому что мне не важны твои слова. Они не спасут меня. Поможет только взаимность.       — Я люблю тебя, Уилл.       Следом садится напротив, пальцем рисуя плавные линии на щеке его, стирая заодно несколько побагровевших пятен крови. Уилл не чувствует после сказанных им слов ничего, кроме холода. И как бы больно не было, он отстраняется.       — Друзья не лгут. Чего ты добиваешься? Хочешь мне помочь, хочешь попытаться полюбить меня из жалости? Это работает не так. Мне не нужен такой ты, пытающийся полюбить меня. Нужен ты, любящий меня. Как ты не поймёшь? Ты заблуждаешься, если считаешь, что твоей жалости будет достаточно.        Ему хочется говорить долго и говорить много, но тем не менее он садится на свой велосипед, собираясь уехать как можно быстрее, чтобы не совершить ещё больших ошибок. Дождь не щадит ни его, ни Майка, который намеревается продолжить диалог. Он не даст ему умереть.       — Просто пойми, прошу. Я, — Майк набирает воздуха в лёгкие, Байерс останавливается и смотрит в глаза Уилера. — Я люблю тебя, и ты должен мне поверить.       Уилл неверяще вскидывает бровь, неуверенно спрашивает.       — Но… Если я не могу просто взять и поверить? Это не так-то легко.       — Я не буду торопить тебя.       Майк бережно сокращает дистанцию, обнимая продрогшего насквозь Байерса. Уиллу холодно, но он подходит ближе. Становится теплее. Ливень не слышит никто.

Цветы начинают увядать.

      — Ты уверен, что их больше не будет? — Оба сидят на кафеле ванной комнаты, когда Майк косится в сторону раковины, наполненной десятком светлых цветков. Держит руки Уилла в своих, пока дрожь не унимается.       В ответ кивок.       Да, теперь он действительно не чувствует в горле и лёгких цветы, что до этого мешали спокойно дышать. Теперь Уилл верит знает, что этот приступ последний. Не видит причин сомневаться.       — Хорошо. — Майк не находит решения лучше, чем просто согласиться с его словами. Он верит Уиллу, зная, что лгать он уж точно не станет. Мягко целует его в лоб, не решаясь на большее. Байерс обнимает его крепко, не желая отпускать больше никогда.

— Тогда давай сойдём с ума вместе? — Ага. Как пара сумасшедших.